Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

Кто-то поддерживает дочерей Карла. Марии ни до чего – Швеция сейчас в таком загоне, что подумать страшно, а вот Анна Датская, вместе с Георгом, пользуется популярностью у англичан. Особенно у лондонцев, которых разочаровали и незаконные принцы, и Монмут, да и Людовик не вызывал симпатии. Сам Монмут даже не рисковал сунуться обратно и по некоторым данным отплыл в Колонии. Зато Леннокс и Фицрой развернулись на континенте, особенно в Нидерландах.
  
И вовсю кричали, что они не участвовали в заговоре и тем более не хотели травить ребенка – своего двоюродного братика! Это ж преступление!
Смертный грех, за который потом не отмоешься, ни одна церковь грехи не отпустит!
Вовсе даже Людовик их оболгал! Подтасовал факты и решил опорочить истинных англичан! Вот!
В Уэльсе их даже и слушали. И собирались объявить или одного, или второго королем Уэльса. Корнуоллцы, поглядывая на это безобразие, вспоминали, что у них вообще древняя история, а короля нет?
Непорядок!
Надо тоже завести!
Англия медленно, но верно распадалась на составляющие, которые и сопротивления толком не окажут, и на мировую политику сильно влиять не будут. Эдвард бесился, но что он мог поделать? Даже остановить дезертирство у него толком не получалось. Капитаны, привыкнув, что они на кораблях первые после Бога, да еще часто аристократы, с трудом выносили его командование, и часто дезертировали. То есть – уходили и примыкали к войску поддерживаемого претендента. И часто случалось так, что вчерашние друзья встречались в бою.
Датский флот, избавившись от угрозы со стороны шведов, тоже отправился к берегам Англии. Так что Людовик отдал приказ своим адмиралам не ввязываться в конфликт. Откусить то, что удастся – и покамест успокоиться.
Намного проще потом додавить сопротивление с помощью денег и предателей.
Да даже если Анну и коронуют… что-то пока у них с Георгом дети плохо получаются! Есть сын Уильям, но мальчишка настолько болезненный, в отличие от Карла, кстати, что может и до десяти лет не дожить. Да и помочь можно, если что, по-соседски. Он, Людовик, далеко не Фицрой с Ленноксом, если он возьмется за дело, там и концов никто не найдет.
– Я верю в вас, сир. Если можно что-то сделать – то только вы на это способны, – подлила елея Анна. – С вашим талантом, вашим незаурядным умом…
Людовик расплылся в улыбке.
– Вполне возможно, милая, что к нам прибудут послы от Шотландии. Разумеется, я приглашу тебя… думаю, у тебя найдутся знакомые среди лэрдов.
Анна кивнула.
Знакомства она приобретала старательно, понимая, что деньги можно растратить, а вот связи никуда не денутся.
– Я сделаю все, чтобы мой сын занял то место, которое ему принадлежит по праву рождения. О, Луи… вы мудрый и сильный, а Яков… он вам и в подметки не годился! Но Карл не виноват, что его отец оказался слаб и глуп…
О том, сколько она сама сделала для подобного результата, Анна скромно промолчала. Она? Да она просто ангел, странно только, что до сих пор жива!
И интересно – почему до сих пор жив Людовик? Как противовес Леопольду Австрийскому? Анна не знала о планах государыни Софьи, но если Руси выгодна война между Англией и Францией, значит Анна будет ее развивать. Проливать слезы рядом с Луи, восхищаться его умом, искать союзников в Шотландии и Ирландии…
Карла жалко, но ведь ему и не обязательно править?
Может, стоит ей родить и бастарда от Людовика? Все-таки дети крепче всего привязывают мужчину к женщине? Да и не бастард это будет, учитывая изх брак, а полноценный претендент на трон Франции… оххх!
Матушка двух королей?
Это явный перебор. А с другой стороны – очень заманчиво. Очень.
Брак у них законный, документы уже не сгорят, они на сохранении в надежном месте. Королевская кровь – это не то, чем стоит раскидываться…
Надо, надо подумать. А лучше…
Надо написать на Русь. Пусть государыня решает, нужно это или нет.
* * *
– Думаешь, Володя справится?
– Неважно. Братья Сирко, Мельин, Ромодановский – там боле чем удачная команда, – Софья пожала плечами. – Володе приказано не лезть, куда не надо и не отдавать глупых указаний. Справится. Да и пора ему приобретать опыт.
– А Любаве – бастардов? Соня, осторожнее надо, ведь белыми нитками шито…
Алексей не то, чтобы укорял сестру, но семья государя должна быть чище свежевыпавшего снега. А тут такой афронт…
– Зато скандалов меньше будет. А болтать людям не запретишь.
– Ох, Соня, крутишь ты нами всеми…
Алексей улыбался, но Софья сочла за лучшее развеять такие подозрения сразу.
– Нет, Алеша. Крутить можно тем, кем не дорожишь. А я вас люблю – и очень боюсь потерять. И все, что я буду делать – только для вашего блага. Обещаю. Володе же пора вылетать из гнезда. Не век ему оставаться в твоей тени? Вот с Федей я промедлила – и что?
Алексей поморщился. Да уж, ничего особенно хорошего. Брата он любит, но сколько ж можно изображать страдающего? Давно надо бы его еще раз женить…
– Федьку отправляем в Померанию. Наместником. Пусть там ума набирается.
– Хорошая мысль, – согласилась Софья. – А Володя наберется его в Крыму. Кстати, пока никаких войн и не идет. В основном – переговоры. Мы потихоньку закрепляемся на побережье, строим крепости, заключаем договоры… воевать – можно. Но лучше пока не привлекать к себе внимания – и тут Володя незаменим. Не абы кто – брат государя земли Русской.
– Если справится – там и осядет.
– Не думаю, что он будет против. Он тут грамотку прислал – ему все нравится. Особенно жара.
Алексей усмехнулся.
– Да уж. Ну пусть наслаждается. А там и жену ему подберем…
– Как бы он сам себе ее не подобрал, пока договариваться будет то здесь, то там.
Софья как в воду глядела.
Осень 1691 года
Имре поцеловал спящую жену. Илона что-то прошептала, не открывая глаз – и мужчина легко коснулся ее щеки.
Господи, как же он ее любит.
Безумно, безудержно, еще тогда, когда она была замужем за Ракоци – любил. И не за красоту, нет. За ум, силу, свет, который излучала эта женщина. Такая нежная с виду – и невероятно крепкая внутри. Как клинок из дамасской стали. Ножны могут быть украшены безумно дорогими камнями, но то, что скрыто внутри, во много раз ценнее любого золота.
Пусть Илона была старше на четырнадцать лет. Не столь важно.
Больше Имре огорчало, что Бог не дает им детей. Жужанна погибла… при мысли о дочери у мужчины привычно скрипнули зубы.
Даст Бог, поплатится подлец Леопольд за свои прегрешения. А если уж вконец милосердным Господь будет – так и от руки Имре. Хотя Текели отлично понимал, что ему сейчас до горла императора не добраться. А хотелось, безумно хотелось… отговорили.
Русские и отговорили же. Да, русские…
Имре никогда не признался бы даже себе, но он ревновал жену к Прокопию Аввакумовичу. Говори себе, не говори, что Илона любит его, что она его жена, что княгиня просто благодарна русскому за спасение ее детей…
Говорить можно. Но внутри все равно противным червячком в яблоке сидит сомнение.
А вдруг?
Женщины часто любят из благодарности. Вдруг Илона не станет исключением? Хотя пока ничего на это не указывало…
Русские прочно обосновались в замке вместе с супругой Ферека. Наталья была очаровательна, это признавал даже Имре. Неглупая, не спесивая, с милой улыбкой скользящая по замку Паланок и всячески подчеркивающая, что главная здесь Илона. А ей самой еще расти и расти до звания хозяйки.
Сколько уж в этом было игры – Бог весть, но пока все верили. Илона сначала относилась к девушке насторожено, но потом приняла ее – и учила, как родную. Имре иногда казалось, что Наталья заменила жене уехавшую Юлиану.
  
А может, Илона вспоминала Софию Батори, отношение которой к невестке вошло в легенды, и старалась не повторять ее ошибок?
Кто знает…
Размышляя, Имре успел одеться, спуститься вниз и даже заседлать коня – сам, не доверяя верного друга конюху.