Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

* * *
Бунт – это всегда страшно.
Когда крики, огонь, люди бегут по улицам – и в глазах у них кровь. И на оружии кровь, и на ботинках тоже кровь, и лица у них совсем уже не человеческие…
Это озверелое бешенство, когда толпа подзаводится друг от друга, когда никто и ни в чем не виноват, когда безумие передается по воздуху, словно чума, и оно страшнее всякой чумы, потому что от болезни можно выздороветь, а как ты будешь потом жить с этим днем на совести?
  
С кровью на руках?
Кровью твоих братьев и сестер, тех, кто с тобой одной крови, одной веры, одного языка, просто оказался не в том месте и не в то время?
Англия полыхнула стогом сена.
Монмут срочно (не забыв захватить все драгоценности, которые были) удрал из Хэмптон-корта, в котором пребывал со своей семьей – и даже не подумал объявляться.
Выйти к народу? Успокоить? Объяснить?
Шутить изволите, господа хорошие. Раздерут же на тысячу кусочков и фамилии не спросят!
Лондон в очередной раз вспыхнул спичкой. Единственный, кто мог его усмирить, обладая реальной властью – сэр Эдвард Рассел, но выводить моряков на улицы он не спешил, предпочитая подождать.
Пусть сначала появится победитель, а уж потом… единственная реальная сила Британии – флот. А вы предлагаете его бросить в эту свару?
Обезумевшие люди вламывались в дома, вытаскивали хозяев, кого-то убивали, кого-то насиловали, выбрасывали мебель из окон, в огонь летели драгоценные картины и шторы…
Никто не знал, переживет ли он этот день.
* * *
Джеймс Монмут посмотрел на жену.
Анна сидела бледная, прижимая к себе детей, губы ее дрожали.
На миг королю захотелось отвесить пощечину этой тупой корове. Просто потому, что руки чесались, а она еще смотрит! Остановили испуганные детские глазенки.
– Д-дорогой? Нам еще долго ехать?
– Если все пойдет как надо – через пару часов мы будем в Дувре. Сядем на корабль и покинем берега Англии.
– А п-потом?
– А это не твое дело! Сиди молча, дура! – взорвался Джеймс, барабаня по крыше кареты.
На улице моросил мелкий и противный дождь, но лучше уж под дождем, чем с этой…
Джеймс вскочил в седло – и небольшой караван из трех карет и десятка всадников тронулся в путь. Мысли, обуревающие монарха, были чернее ночи.
Как, ну как так получилось?!
Где допущена ошибка?!
Все ведь было хорошо, он выгнал Якова из страны, уселся на трон отца… и не усидел. Джеймс отчетливо понимал, что попади он сейчас в руки мятежников – и за его жизнь крысиного хвоста не дадут. Но почему!? Почему так получилось!?
Некому было объяснить Джеймсу, что на престоле в разоренной стране должна оказаться личность, а не… павлин в короне. А он, увы, не был годен ни на что серьезное. Результат не замедлил сказаться.
Недовольство, поддержанное сыновьями Карла (казнить надо было негодяев при первой же возможности, а он сплоховал!) переросло в бунт – и унять его Джеймс не мог.
Боялся.
И – бежал сейчас из Англии. А сможет ли он вернуться?
Для себя Джеймс ответ знал.
Не сможет.
Единожды сбежавший – кто тебя второй раз примет?
Впрочем, в чем-то Джеймсу повезло. Он не погиб от рук разъяренной толпы, он успел добраться до Дувра и погрузиться на корабль, он даже смог приказать капитанам примерно десятка кораблей выйти в море, и те его послушались. Ночью небольшая флотилия взяла курс на остров Мэн.
Самое удивительное, что корабли не погибли и по дороге.
Судьба была благосклонна к Джеймсу Монмуту, но что значило тихое и скромное существование колониста, когда позади была Корона Англии? А ведь к ней можно было бы и вернуться… или нет?
Монмут не смирился, но поддержать его было некому. Капитаны кораблей недолго оставались верны изгнаннику, и справедливо решили, что в пиратах заработают больше. Удержать их Джеймс не смог, так что акватория пополнилась очередными флибустьерами, а остров Мэн – очередным пьяницей.
Когда в одну из ночей под причалом обнаружили изрядно побитого жизнью утопленника, никто и разбираться не стал, от чего он там помер. Ясно же – винища нажрался, с причала сковырнулся, да и утонул. Не первый, чай, не последний.
Супруга Джеймса, будучи не просто изнеженной аристократкой, но дочерью шотландского графа, быстро разобралась в ситуации, и отписала отцу. Граф Баклю порадовался, что дочка уцелела, написал в ответ, и прислал ей денег на спокойную жизнь. Второй раз замуж Анна не вышла, но прожила еще около двадцати лет спокойно и счастливо, вместе с детьми, успела дождаться внуков и даже пару правнуков. А что фамилия их была не Монмут, а Монт…
И что?
Не фамилия красит человека, а человек фамилию! Да, господа Монты. Зато жить будут долго, счастливо, и пес с ней, с той английской короной.
* * *
– Как должно выглядеть наступление на Швецию?
Алексей, Иван, Воин Алексеевич и даже занесенный лихим ветром в Москву Петр Сирко прорабатывали план наступления. Причем последний искренне желал, что не может поучаствовать. Но – Крым.
Который хоть и почистили, но что татары, что тараканы, только отвернись, вмиг расплодятся! А потом еще, в перспективе и расширяться надо!
Там же Кавказ под боком, который надо колонизировать. Строить церкви, засылать миссионеров, потихоньку осваивать новые горские племена – и кому это делать, как не казакам? Они-то с горцами друг друга куда как лучше поймут.
Вон, Ираклий пишет, просит не то, чтобы помощи, а так, намекает, что у него-то государство христианское, а вот у соседей – нет. А христианство – великая вещь и надо бы его донести до несведущих.
Ну, огнем и мечом ли – это вопрос, а вот церкви строить, лечить, учить – это можно, еще как можно. Чтобы слово «священник» стало синонимом человека умного, образованного – и да! Приносящего людям конкретную пользу.
О Боге-то и мулла толковать может, а человека вылечить? Помолиться?
Неубедительно.
Но на это нужны деньги, деньги и еще раз деньги. Ну и свои люди. Алексей вообще думал отправить на Кавказ Володю, когда тот чуть подрастет.
Но пока – Швеция.
Алексей хотел действовать из Финляндии.
Даны ударят по шведам со своей стороны, тут подключатся и пруссаки, которые весьма благодарны русским за такую хорошую и плодовитую (два сына уже есть, ждем третьего ребенка) царевну, а он пройдет по Финляндии – и плавно направится на Стокгольм. Воин Алексеевич одобрял, Иван прикидывал, что это будет долго, муторно и затратно. А это – плохо.
Трофеи, конечно, будут, но окупят ли они войну?
Петр, в свою очередь, отстаивал вариант, при котором Алексей Алексеевич может ударить из Сконе. А потом уж и на столицу.
А что?
Рига наша, корабли есть, переправить войско всяко можно! Шведский флот сейчас и тазик с бельем не остановит, так им досталось!
Это, конечно, было интереснее. Но со стороны Сконе удобнее было действовать данам.
Если Кристиан высадится у Мальме, захватит его и пойдет через Карлскрону, Кальмар и Норчепинг – даже не обязательно захватывать Стокгольм. Пусть отвлечет на себя внимание, оттянет силы. А там временем Алексей пройдет из Финляндии…
– Финляндия большая. Пока ты ее будешь захватывать – неудобно, долго… проще сначала отрубить гидре голову, а туловище само сдохнет, – высказался Иван.
– А если переправиться через залив где-нибудь в районе Умео? – предложил Воин Алексеевич. Высадить войска, взять город – и сделать из него базу. Переправляться туда, а потом, вдоль побережья, на Стокгольм. И чтобы флот нас поддерживал?
– В принципе, можно, – задумался государь.
  
А что?
В Крыму воевали по тому же принципу – отчего здесь нельзя? К тому же часть остатков шведского флота оттянут на себя даны, а уж территории потом поделить… да разберутся! Не подерутся!
И пойти, захватывая шведские города. Вдоль побережья – Хернесанд, Сундсвааль, Худиксвааль, Седерхамн…
Это – реально. Но!