Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)
– Вот-вот, растили, – Пьер только усмехнулся. – Кюре, как сейчас помню, о громе небесном, да о еретиках покричать горазд был, особливо как напивался по выходным – так на всю округу звон шел. А чтобы реально пользу принести – этого от него не дождаться было! Купил должность, да и сидел, как сыч, только что глазами хлопал.* А поп наш, батюшка Алексий, даром, что православный, а по домам ходит. По субботам-воскресеньям детей счету-грамоте учит, опять же, при Храме лазарет есть, крохотный совсем, да нам хватает. И случись что – позвать его можно, в ранах он разбирается. Говорит, чтобы Богу молиться – не только вера нужна. Богу и дела угодны. Патриарх так и распорядился, говорят, чтобы в церковь можно было и с телесной – и с душевной хворью прийти.
* в те времена торговля церковными должностями уже запрещалась, но так просто коррупцию из церкви было не вытравить, прим. авт.
– Болезни нам Богом посланы во испытание… – мягко намекнул кардинал.
– Это верно, – Пьер усмехнулся. – Только вот как разобрать, что где? Батюшка рассказывал, как дьявол строил козни против Иова. Неужто помочь несчастному – будет супротив воли божьей?
Для кардинала не составило бы труда ответить, но в богословский диспут имеет смысл ввязываться с равным, а не с невежественным воякой. Да и не за обедом, а потому Томазо перевел разговор на другое.
Мягко выспросил у Пьера много ли таких, как он, делает ли государь различия между инородцами и русскими… нет? И карает и награждает равно милостиво? Хорошо. Есть ли пути, кои закрыты для католиков, а открыты только для православных? Нет? И при царе есть советники из поляков, и воеводы есть разные, и адмирал, между прочим, француз – Павел Мельин, а в Университете там и вообще никого о вере не спрашивают…
Кардиналу было о чем поразмыслить в дороге.
Евгению Савойскому – тоже. Он ведь хотел править… как умудрился это все продумать русский государь?!
А сделать!?
Это же громадная работа! Каторжная! Кою одному человеку в жизни не потянуть!
Сопровождающие посольство ученики царевичевой школы могли бы объяснить сей феномен, который гласил – сначала вырасти себе помощников, а потом берись за дела. Тогда они тебе и удадутся.
Пусть и сейчас встречается и местничество, и казнокрадство, и злоупотребления, но когда воспитанников царевичевой школы много, когда они повсюду, кто-нибудь обязательно да заметит. И подаст докладную государю. А там уж дело будет рассмотрено – и колесо завертится. Вот и стараются лишний раз не злоупотреблять, потому как раньше можно было откупиться взятку дать, запугать кого, а сейчас – не знаешь и кому, и кого… Одного-то купишь, второго запугаешь, а третьего и не заметишь. И займется тобой князь Ромодановский.
Он таких любит, ох, любит! В пыточном приказе.
* * *– Ну что, нас можно поздравить?
Софья была довольна по уши. Алексей, который сидел над бумагами, посмотрел на нее с неудовольствием. Тут еще работать и работать, а сестра аж сияет. И Ванька удрал по делам! Ух!
– С чем?
– С тем, что ныне есть Анна де Бейль, королева французская.
Алексей едва мимо стула не уселся.
– Твоя девочка? То есть – наша?
– Именно. Можно сказать, карьера у нее состоялась, не каждой удается за свою жизнь аж с двумя королями обвенчаться.
– А вроде бы…
– Брак морганатический, так что пышного празднества не было и не будет. И вообще пока все держится в тайне.
– Это возможно при французском дворе?
– Вряд ли. Если она уже переехала в Версаль и заняла покои неподалеку от короля – сам понимаешь, разоблачение только вопрос времени. Анна пишет, что их венчал Арле де Шанваллон в присутствии личного королевского духовника, отца де Лашеза.
– Свидетели отличные.
– Кой там свидетели! Людовик ей даже предложение сделал через отца де Лашеза! Представляешь?
Алексей помотал головой.
– Подожди. Ты хочешь сказать, что не сам его величество явился с предложением, а его духовник…
– Абсолютно верно.
– А что Анна?
– Просила передать королю, что все во Франции – в его власти. Ну и она тоже.
– А ничего, что она – вдовствующая королева Англии?
– Мужа она никогда не забудет и любить станет вечно, но жизнь-то продолжается!
– У меня нет слов.
– Их найдут французские придворные, когда поймут, как их обставили, – коварно улыбнулась Софья.
– Не отравят нашу девочку?
– Пытались. Сам знаешь, не получилось. Мы ее хорошо выучили.
– Не скромничай, Соня. Ты выучила.
– В твоей школе, на твои деньги, твоими учителями… Алеша, ты себя слышал?
– Мне бы в жизни в голову не пришло учить таким образом девушек. Так что это – твой праздник и твоя победа.
Софья широко улыбнулась.
– Наша, Алешенька! Наша!
И было от чего радоваться. Получая рычаг влияния на Людовика, Софья получала возможность влиять и на политику Европы.
Она отлично помнила, как мадам де Ментенон стала королевой. Та была допущена на заседания Государственного совета, более того, на Совете она могла сидеть в присутствии не только министров – много их перебывало, но и самого монарха. И Людовик к ней прислушивался.
Правда, бывали и разногласия, но в какой семье их не бывало?
– Анна точно с ним справится?
– Я уверена в нашей девочке.
Оставалось как-нибудь поладить с Леопольдом.
– Кстати, ты знаешь, кто к нам едет?
– Кто?
– Ваня и Белла.
Алексей расцвел улыбкой. Ваньку он любил, да и на его невесту полюбовался бы.
– Замечательно!
– Обещали к зиме быть.
– Поди, замерзнут? У нас тут не Португалия.
Софья беззаботно махнула рукой.
– Молодых любовь греет.
– Скоро свадебку играть будем?
– Да уж через год-другой и будем. Жаль, что нам побывать не удастся.
– Тебе бы хотелось поездить по миру?
Софья тряхнула длинной косой. Вопреки всем обычаям, прическу она не меняла, выйдя замуж – еще ей кику носить не хватало или венец. Вы их видели? Взвешивали в руках? Такое на голову наденешь, так к вечеру к палачу кинешься, болеть будет так, что только топора и не хватит.
Поездить по миру?
Не говорить же братику, что она и ездила, и видела, и вообще… Любила когда-то Софья Романовна туризм.
– Алеша, нам это все равно недоступно. Мы к Руси цепями прикованы, хорошо хоть ты вырвался, в Крыму побывал, в Польше, пока отец жив был, в Швеции, опять же…
– Наступит ли время, когда мы будем по всему миру ездить – и не тратить на это месяцы?
– Наступит. Только работать ради этого много придется.
– Вот уж чего русские никогда не боялись! – фыркнул Алексей.
Напугала! Работать!
А то сейчас они ничего не делают, разве что семечки лузгают! Ха!
– У Феди там как дела?
– Начинает получать удовольствие от жизни. Сразу надо было его в путешествия разогнать!
– Вот даже как? – глаза Алексея смеялись.
– Если получится, может, нам его потом в Померанию определить? Западную отвоюем у шведов, восточную выкупим у Пруссии – и пусть сидит наместником? Годика через два-три в самый раз будет, как раз перебесится.
– В монахи больше не рвется??
– Даже о Юрике вспомнил, представляешь? Малыша к нему и отправили, конечно, с хорошими воспитателями, но пусть при папаше будет. Авось, забудет, как от мира бегать.
– И воспитательницами?
– Разумеется! – глаза Софьи смеялись. С Апраксиной не получилось, так мы и других красоток для Феди найдем! Перебьются монастыри! Вот!
Алексей согласно тряхнул головой.
– Кстати, мне тут из Венгрии отписали.
– Не хочется никому опять под власть Австрии.
– Ох как не хочется.
– А мы и не отдадим. Это наше, кровное, Ферек-младший на Наталье женится – и вообще родня будет.
– Вот и давай прикинем, что сделать, чтобы не отдавать. А то уже кружат… стервятники.
Две головы, светлая и темная, склонились над листом бумаги. Пока он был белым и чистым. Потом покроется пометками, схемами, кружочками и загогулинами, которые будут понятны только троим – Алексею, Ивану и Софье. Даже если Иван не принимал участия в сегодняшнем разговоре – так и что с того? Все равно он все узнает. Глядишь, еще и советом поможет.