Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

Страна готовилась полыхнуть – и отделиться.
Иван точно знал, что русские есть и в окружении графа Аргайла. И что Испания и Португалия помогли оружием и золотом, а Русь – людьми. Потому что испанский и португальский короли знали, что надо сделать, а русский государь знал, как это надо сделать, чтобы добиться цели.
В случае победы Монмута Англия распадется на собственно Англию, Ирландию и Шотландию. Возможно, отделится Уэльс. Если повезет. А вернуть их под свою руку Монмут не сможет. Уж точно не сразу и с большими потерями. Останется только подбрасывать дрова, а остальное ирландцы и шотландцы сами сделают. Слишком долго в них взращивали ненависть, чтобы они смирились. Слишком страшно…
  
Хотя Иван иногда даже поражался этим людям. Умные, сильные, яркие – и такие беспомощные! Всегда ведь есть несколько выходов из ситуации, а они сидят, ругают короля и не знают, куда двинуться. Ничего, поможем! У каждого клана даже есть свой план передвижений. Кто пойдет, куда пойдет, зачем… Да, многое они испортят. Но многое и будет сделано, усугубляя сумятицу и неразбериху.
Впрочем, есть план и на случай провала Монмута. Эвакуация «коньков».
Своими людьми русский государь жертвовать не собирался. Слишком ценный материал. Это лордов с ледями хоть соли и ешь, а чтобы одного «троянского конька» вырастить, нужно не меньше десяти лет и уйма труда.
* * *
Граф Аргайл вел повстанцев на берега Шотландии. У него был отряд поменьше, чем у Монмута, всего лишь пятьсот человек. Но к чему больше? Шотландия тоже готова к бунту, он знал это лучше других. Со времен Якова Стюарта из несчастной страны выкачивают все, что можно! Сами шотландцы считаются людьми чуть ли не второго сорта. Стюарты, кстати, исконно шотландцы, забывают и про веру предков, и про свои корни, сев на английский трон. Пора с этим покончить!
Монмут хочет стать королем Англии?
А Арчибальд Кэмпбелл, девятый граф Аргайл, хотел править Шотландией! Вот!
И надеялся, что его поддержат! Виги, которых поддерживал он, пресвитериане… Правда, шотландцы равно не выносили и англичан и католиков, но, может, англичан-католиков они будут ненавидеть вдвойне?
Да и потом, вот если бы он высадился с голым задом и пытался вербовать народ в Шотландии – да, он был бы обречен на поражение. Определенно.
Но у него есть войско, пушки, золото – к нему обязательно присоединятся сторонники! Люди вообще любят становиться на сторону сильного. А что им пообещать – он знает.
* * *
– Дорогой, стоит ли так волноваться?
Леди Винтер заботливо подала королю кубок с хорошим вином и вытерла платочком потное чело. Посмотрела на батистовый лоскуток – и украдкой швырнула в угол. Она этим вытираться точно побрезгует!
Фу!
– Этот щенок возомнил себя львом! Я ему вырву зубы!
– Конечно! Неужели кто-то может в этом сомневаться?
– Какой-то ублюдок, поганая тварь…
– Да он вообще не сын бедного Карла…
– Сын, – вздохнул Яков, – к сожалению.
– Но не законный же!
Яков промолчал. Леди Винтер подлила ему еще вина. Выходит, что-то у Монмута есть? Какие-то права? Люси и правда была женой Карла?
Анна де Бейль не удивилась бы. Зная, насколько легко крутить обоими коронованными братцами, странно было, что такой Монмут только один. Можно бы и десятка ждать!
– Ах, это безразлично! Подумай, кто его может поддержать? Всякий сброд! А ты такой умный, такой отважный, ты их легко разобьешь…
Песня сирены лилась в уши Якова. А обратно выливались интересные сведения.
Очень скоро Анна узнала, что против Монмута пошлют Джона Черчилля и графа Фэвершема. И если первый еще молод, то Фэвершем всерьез беспокоил Анну. Слишком жесткий противник.
Надо бы передать весточку своим.
Пусть примут меры.
А пока…
Анна с любовью поглядела на своего короля и любовника. Да-да, именно с любовью. Нельзя ведь играть роль, ею надо жить, любить, в нее надо врасти… Она и вросла. И обожала Якова.
Пока не придет иного приказа.
– Любовь моя, я всегда была уверена в твоей мудрости! Ты просто великолепен! Конечно, Фэвершем легко разобьет эту шваль…
И самое приятное, для Анны в этом нет ничего опасного. В случае смерти Якова она уедет из Англии, а на родине давно ждут и поместье, и титул, и удачное замужество, если она пожелает. И никто никогда и не вспомнит рядом с ней об Англии.
А если выиграет… Ну, тогда как государыня Софья прикажет.
Анне нравилась придворная жизнь, ее развлекали балы и приемы, радовали драгоценности, но больше всего нравились интриги. И – управлять людьми.
Она подозревала, что после своей миссии в Англии уже не сможет оставаться на Руси. Но государыня, конечно, пойдет ей навстречу! Она мудрая, она поймет.
А пока…
Фэвершем, говорите?
Черчилль, говорите?
Что ж, посмотрим. Александр Македонский талантливее вас обоих – и то помер. А уж вы-то…
* * *
Софья об Англии пока не думала. Ей хватило и мужа с братом, и их переживаний. Второго она уже убедила в совпадениях, а вот муж… Иван все-таки был сыном Феодосии Морозовой и ушел от матери достаточно поздно. Основа у него не та, что у Алексея. Братом она сама занималась, так что ко всем чудесам Алешка относился достаточно скептически. А вот Иван…
Что один, кстати, что второй. Один верит во все сказки, а второй так помереть умудрился, что точно в легенду попадет! Вот о смерти Ивана Сирко царевна сейчас и толковала мужу.
– Звучит, безусловно, страшновато. Но все вполне объяснимо.
– Да неужели? Хотел бы я услышать – как?
Софья пожала плечами. Петр Сирко, приехавший на Москву с докладом, произвел на нее самое лучшее впечатление. Определенно, он унаследовал от отца такие замечательные черты, как решительность, ум, характер. Да просто Иван, только помолодевший лет на тридцать-сорок.
– Ваня, ну подумай сам. Мазепа вырвался, Иван, безусловно, пустился за ним вдогонку. И сердце не выдержало. Возраст-то какой! Уж почитай восьмой десяток завершил, девятый на подходе! А ярость? А азарт? Тут и кого помоложе скрутить могло, удивительно ли, что у Сирко сердце не выдержало?
– А конь?
– Если седок умирает прямо в седле? Ну… коня тут понять можно. Ошалеешь и взбесишься. Тут и чертей приплетут, а на деле-то все куда как проще.
– И кровь на губах у Ивана?
– Может, он при падении язык прикусил. Да и с улыбкой все не так ясно. Бывают гримасы…
Иван пожал плечами. Может, и так. Но…
– Ты же не будешь разрушать легенду?
– Смеешься? Я ее еще и поддержу!
Софья уже обдумывала проект храма.
Над могилой Ивана Сирко обязан стоять храм. Большой, красивый… И замуровать тело, чтобы не добрались никакие стервятники!
Вот уж кого царевна на дух не выносила, так это мародеров и осквернителей могил. Мрази – и этим все сказано. А чем они себя оправдывают – не важно. Археологи ли это, коммунисты ли, простые мародеры – гадость!
Хотя ей бы хотелось волка. Памятник в виде волка, одинокого, закинувшего морду к луне, из серого камня… пусть надолго затянется, но память должна остаться на века. Чтобы над могилой характерника стоял зверь и тоскливо выл лунными ночами. Волков в Крыму хватает, антураж обеспечат.
Но – нельзя. Церковь взбунтуется.
Ничего. Она что-нибудь придумает с храмом. Или волки там на фресках будут, или еще что – надо поговорить с Аввакумом, когда тот вернется, пусть подскажет, что не вызовет раздражения у церкви.
Зато какая легенда!
Спорим – найдутся и свидетели-очевидцы, которые видели в степи какого-нибудь необычного волка? Сплетни пойдут, мол, выл перед налетом турок (эти ведь не успокоятся) или перед нападением пиратов. Умер, чтобы до скончания веков хранить свою землю. Пары лет не пройдет… Людям только дай прикоснуться к чему-то необычному. Да и можно ли упрекать их за это?
  
Она ведь и сама… Скажи кому – не поверят!
Может, это у нее сейчас предсмертный бред? А она, вылетев головой вперед из «Макса», доживает последние минуты на обочине автострады?