Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

– А тебе решать, батько…
– Ну, рассказывай.
В изложении Мазепы было так.
В Турции что-то, да назревает. И может так быть, что скоро опять придется кровавить клинки.
Иван согласно кивнул.
Да… Турция. Тот еще прыщ на ровном месте. Османская империя, чтоб ей! Но сильны, отрицать нельзя. Даже с султаном Сулейманом.
Его недавно из Вены выбили.
Это Иван тоже слышал. Знал. Как же, турки ее, почитай, три с лишним года удерживали. Сколько там народу полегло – подумать тошно, но хоть не своих, и то хлеб. Наконец туркам просто перекрыли все пути поступления провизии и боеприпасов и взяли измором.
  
Леопольд то ли торжествовал, то ли плакал. Казна пуста, город чуть ли не на куски разнесли – и гарантии, что набег не повторится, попросту нет. К тому же за это время турки усилились. Реформировали армию, часть бюрократического аппарата – и стали опасны. И куда они пойдут?
Опять в Европу?
Ой ли…
А вот сюда – могут. Понимают, что есть чем поживиться…
Иван Сирко выслушал гетмана и молча кивнул.
– Государю отписывать надобно.
– И опять на пули турецкие идти?
– Так ведь за свою землю, не за чужую…
– За свою ли? Царь нас сюда посадил, царь и согнать может.
И будь на месте Ивана Сирко кто из его детей, тут бы разговору и конец. Молоды были, вспыльчивы. А вот старый характерник…
Невелик труд – выхватить шашку да рубануть от плеча до пояса. Это можно, это легко. Только и Мазепа не дурак, и его можно не положить, и сам здесь упадешь, и… главное-то иное! Неспроста ж он такие речи заводит! Ох неспроста.
А потому…
– Может. Только и выбора у нас нет. На Сечи мы не жили – выживали, а тут хоть дети спокойно расти могут.
– А мы, казаки вольные, царю служим что те шавки! Только хвостом не виляем!
– Ты, Иван Степанович, мне не это говори. Что, другой царь есть? Коли дело сказать можешь – вот о том побеседуем. А коли нет выбора, так приходится и хвостом вилять, никуда не денешься. Разве что на живодерню.
Мазепа немного помялся, а потом, видя, что старый характерник не хватается за саблю, принялся излагать свою мысль. Очень осторожно, аккуратно, окольными путями.
Татары в Крыму сколько держались? И сами себе хозяева были!
Ну так теперь казакам надо их путь повторить!
Послать… подумать русского государя и отделиться от Руси! Турки помогут, ежели им помочь в обратную. И будут у казаков и корабли, и люди, и города. Кто согласен – пусть остается, работает тут, живет. Кто не согласен…
Сабля – она острая. Хороший аргумент в переговорах.
Иван слушал, покусывая длинный ус. Думал. Потом прищурился на Мазепу:
– А мне тут где место?
– Как же без тебя, батько Иван? За мной люди пойдут. Но не так много, как хотелось бы. А ты…
Суть заговора окончательно стала ясна. Оно и понятно, Мазепа популярностью не пользуется, ему знамя нужно. А кто лучше Сирко?
Разин? Так тому не с руки, он на царской сестре женат, с Романовыми тесно завязан. А вот Иван Сирко всю жизнь был воином и бунтарем… За ним пошли бы. Да и стар он, долго власть не продержит, такие Мазепы вмиг выпавшее подхватят и, его именем прикрываясь, столько наворотят…
– Ты, Ваня, малый не дурак, – Иван Сирко с трудом проглотил «но и дурак немалый». – А только с султаном поговорить надобно, сам понимаешь. Что ж мы, глупее утки? Нам хлебушек показали, а мы и крякать? Кто сказал, что нам его еще и бросят?
– Переговорить-то несложно…
– Вот ты сначала переговори, бумаги какие получи… Фирман, кажись?
– Да, батько.
– Да осторожно, сам понимаешь. Узнает об этом русский государь – голов не снесем. Ни ты, ни я, ни дети наши.
Вот слова о детях Мазепу окончательно и убедили. Он покрутил носом.
– А я уж, грешным делом, думал, батько Иван, что ты меня…
– Думаешь, волку на сворке ходить легко? А только и выбора нету. Коли сорвемся – головы поотрывают.
Дальше беседа пошла уже намного легче. Под чаек с горилкой да под ватрушки с творогом.
Уезжал Мазепа довольный и спокойный. Поверил. И не таких старый характерник вокруг пальца обводил, а только нехорошее дело затевается. Ох нехорошее…
А что делать?
А грамотку писать царю.
* * *
Как хороша, как красива ночная степь! Только тот, кто бывал там, может передать всю ее торжественность, всю необъятность, всю загадочность.
Небосвод – опрокинутым куполом, громадные загадочные звезды, льющие холодный свет на землю, трепетный шепот ветра, отчаянный запах трав. Дурманящий, кружащий голову.
И – ночная песня.
Песня волка. Песня стаи.
Глухие и звонкие голоса переплетаются, взлетают к небу, приветствуя царицу-ночь. Хор выводит согласованную торжественную мелодию, то вплетая новые голоса, то выпуская на волю старые… И люди тут вовсе ни к чему.
Но куда спрячешься от этих отвратительных двуногих? Скоро в логово к порядочным волкам залезут!
– Скачи, Митька, сразу до Азова. А там проси своих – только своих, запомни! – переправить тебя к государю. Или к государыне Софье, вот уж толковая баба, ей бы атаманшей быть…
– Что на словах передать, батько Иван?
– Передай, что я постараюсь всех вызнать, да и ударю. Коли дурное обо мне услышат, пусть не верят. Я государю крест целовал и от слова своего не отойду. Но другой отошел – и коли дать ему развернуться, много крови прольется на нашей земле.
– Я передам.
Очередная волчья рулада взвивается к небесам. Митька передергивает плечами. Иван словно и не замечает ничего.
– Дай проверю. Пистоль, порох, пули – все на месте?
Все здесь.
– Вода, сухари, мясо…
– Все взял.
– Коней не жалей. Я тебе лучших дал, да и ты не тяжел. Бог милостив, не загонишь. А и загонишь – пес с ними, известия важнее…
Дмитрий, он же Митька, кивнул. Он-то понимал, Иван Сирко дал ему прочитать письмо к государю, а после лично зашил его в шапку мальчишки. Благо в Крыму царевичевых воспитанников хватает, уследить за ними возможности нет, но именно этому приглянулась девчушка из села, в котором жил старый казак. Вот и пробирался Митька огородами к своей зазнобе, когда на его плече сомкнулись сильные пальцы.
– Поговорим, конек?
Атаману в Крыму не отказывают. Ясноглазая Оксана была забыта через полчаса разговора, а Митька готовился что есть силы лететь в Азов. Тут уж не до гулянок. Коли Мазепа так нагло явился к атаману – точно имелись у него кинжалы за пазухой. Кто еще с ним, сколько их – бог весть, а значит, и верить никому нельзя.
Митька и не собирался. Ему сейчас лететь по ночной степи, под волчий вой… бррр… Иван Сирко словно прочел мысли юнца.
– А ты не бойся, не тронут тебя волки.
– Жаль, они о том не знают.
– Я о том знаю – и тебе довольно.
Глаза атамана блеснули желтым. И выглядело это так… Тут любые сплетни попомнишь. И про его братание с волками, и про то, что рожден он с зубами был, а выкормлен волчьей кровью… Страшно.
А, плевать! Предательство страшнее волка, тот честно нападает, а эти из засады горло рвут. Так что Митька еще раз все проверил и взлетел в седло.
К царю, как можно более спешно – к царю.
* * *
– Дорогая маркиза, благодарю вас за сына.
Людовик XIV склонился над фавориткой и коснулся губами ее лба.
– Это я благодарна вам, мой повелитель, – прошептала мадемуазель де Скорай де Руссиль.
Очаровательная Анжелика по-прежнему была фавориткой Людовика. И знать не знала, что на Руси ее прозвали «Маркизой ангелов». Удержаться было выше человеческих сил.
Людовик, Анжелика, только графа не хватало, но кто сказал, что его еще не будет? В перспективе? Людовик-то уже немолод, а женщина должна устраивать свою жизнь… Даже у мадам де Монтеспан был супруг, а очаровательная Анжелика чем хуже?
  
И ее выдадут…
Людовик вообще поступил как бизнесмен двадцатого века и поделил полномочия. Анжелику он любил в плотском смысле и во всех позах, а Франсуазу Скаррон вызывал для бесед. Одна для души, вторая для тела – чего еще надо? Обе терпеть друг друга не могут, но кого и когда волновали чувства фавориток?