Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)
* * *Император всея Римской Империи Леопольд Первый писал письмо. Скользило перо по дорогому пергаменту, не по бумаге. Хотя и стоило бы…
Кому писать!
Этой твари, которая мутит венгров, подбивает их на беспорядки, даже сумела отколоть кусок его личной территории… этому Текели! Да будь его, Леопольда, воля, болтался бы тот в петле! И самое ему там место было бы!
Но не сейчас…
Не когда к границам его страны идет турецкое войско. Громадное! И… Леопольду было страшно. Он уже не вспоминал, что такое же, даже больше и страшнее, войско двигалось на Польшу – ну так ничего, отбились… но кого волнуют эти варвары? Пусть только попробуют не прийти на помощь!
Негодяи…
Он вежливо писал, что Австрия, конечно, может признать суверенитет – и даже даровать Имре княжеский титул, но… пусть тот подтвердит свою преданность – делом. Например, первым встанет воевать с турками. Не пропустит их через свои земли.
В конце концов, Вашварский мир еще не окончился! Так что… подлость сие! И бесчестие падает не только на головы турок, но и на головы их пособников.
Союзные войска еще не пришли, так что Леопольд хватался за соломинку – и отчетливо понимал, что могут ведь и не успеть.
И вряд ли его что-то спасет.
Германские княжества?
Венеция?
Он писал всем – и отчетливо понимал, что может, еще как может проиграть. А в политике проигрыш не прощается.
* * *– Ежи!
– Ян!
Ясновельможные паны крепко обнялись, не обращая внимания на разницу в состояниях. Подумаешь – один чуть ли не богаче короля, а второй вынужден жить на Руси, потому что дома ему сейчас будет… тяжко. Главное – воинская дружба, а она их соединила накрепко узами симпатии и взаимного доверия.
– Как дела, друже?
– Пока не жалуюсь. – Ян усмехнулся. – Мы с Еленой недавно повенчались.
– Да что ты! Радость-то какая…
– Только это втайне. В королевской часовне, свидетелями их величества были… Елена непраздна.
– Ян, так это ж замечательно!
– То верно, да мы на войну уходим. Случись со мной что – она пани Собесской останется, не русской девкой. Сам понимаешь.
– Шипят наши гады? То есть паны?
– Шипят.
Ян поморщился, что не укрылось от взгляда Ежи.
– И у меня Бася тож… второго ждем.
– Ну, поздравляю! Как только ты решился ее оставить…
– Она сейчас в Дьяково, не в Кремле. А там царевна Анна всем нынче заправляет. Царевна Софья теперь рядом с братом днюет и ночует, тяжко государю. А вот другие царевны поразъехались. Царевна Анна в Дьяково, царевна Татьяна в Крыму с мужем…
– Вот уж где дело невиданное! Царевна да простой казак, чуть ли не вор…
– Э, нет. Род Разиных – тоже древний. Да и то сказать – необычно уж то было, что царевны замуж повыходили. А коли дала та стена трещину, так уж и не важно, речная ли вода льется, озерная ли… все одно пить можно. Что Ордин-Нащокин, что Разин многое для Руси сделали. Вот и награду получили по заслугам.
– Да…
– Но и тебе ж грех жаловаться? Государь тебя не обижает, вести доходят…
– Скромничать не стану. И верно, войско на мне, границы, крепости ставим, Иероним тебе приветы передает…
– Лянцкоронский? Как он там?
– В Каменце комендантствует. Говорит, краше прежнего город отстроили. Не жалеешь, что уехать пришлось?
– С Басей? Да хоть небо на землю падай! Никогда не пожалею! Без нее дышать нечем, да и незачем!
– Да, сейчас я тебя понимаю. Знаешь, я бы тоже с Еленой уехал куда-нибудь, ан нельзя. Сына надо растить, врагов воевать…
– Панов приструнять.
– Разбойников гонять.
Мужчины переглянулись и весело расхохотались, отлично понимая, что иногда грань между этими двумя весьма условна. И паны, бывало, на дорогах колобродили.
Отсмеявшись, Ежи стал серьезным.
– Я тебе привел двадцать тысяч войска. Бери и владей.
– У тебя двадцать да у меня пятнадцать…
– А турок?
– Сто двадцать. Тысяч. Не менее двухсот пушек, почти сорок тысяч лошадей, десять тысяч верблюдов, по пятнадцать тысяч волов и мулов…
– Справимся, – Ежи и не сомневался. И не таких видали, а и тех бивали, как говорят на Руси.
– Должны. Обязаны. С тобой государь говорил?
Ежи чуть опустил ресницы.
Говорил. Да еще как говорил.
– Нам нужна не просто победа. Нам нужно…
– Да. Хотя добиться этого будет втрое тяжелее. Победить бы куда как проще было…
Ежи кивнул. Проще, да вот надобно государям иное. А значит – сделаем! Воину не обязательно быть хорошим политиком, но коли уж ты войска водишь – должен уметь многое. В том числе и понимать, к чему приведут победа или поражение.
О чем промолчали?
О том, что победа-то не нужна была ни Руси, ни Польше.
К чему?
Пока турки с австрийцами сцепились, русские могут получше укрепиться и задержаться в Крыму. А поляки – оттяпать себе хоро-оший такой кусок земель, и что важно, удержать их. Не одни, так вторые за помощь расплатятся. Или контрибуцией отдадут.
Война должна пойти взатяг.
Леопольду сие невыгодно?
А кто он, Леопольд? Сват, брат? С ним детей не крестить, Бог миловал. А от тирании Габсбургов половина Европы стонет. Там, Бог даст, и французы помогут. Только вот Австрии или Турции?
Европа медленно превращалась в кипящий котел, и паны готовы были поспособствовать. Опять же, к своей выгоде.
Между прочим, где война – там трофеи. Где трофеи – там бунтов поменее, а в Польше это важно. Хоть и любят там Михайлу, хоть и гордятся, а все одно, спесивых дураков не перевести. Вот и пусть они хоть все на войне полягут.
Дурак с возу – волки сдохли!
* * *– Вот ведь наглость!
– Лешенька, это Папа. То есть самый мощный человечище всея Европы. Глыба, я бы сказала.
Софью ситуация откровенно забавляла, а мальчишки злились.
– Да будь он хоть папой, хоть мамой! Каз-зел!
Софья умилилась интонации, с которой Иван произнес это слово. Вот уж стоит ли ужасаться или смеяться, но кое-какие привычки вылезли здесь. Из двадцать первого века вылезли.
Но ведь и правда – козел!
Его святейшество непорочное, Папа Римский Иннокентий, порядковым номером одиннадцатый, потерял и рамки, и совесть. Хотя вроде бы и Папой стал совсем недавно?
И что обидно-то – мужик неплохой.
Суровый, серьезный, разогнавший всяких родственничков и знакомых, прихлебателей и лизоблюдов. И начавший постепенно закручивать гайки для кардиналов.
Софья одобряла эту его инициативу. А вот другую…
Кеша, в миру вообще Бенедикт Одескальки, еще до своего избрания конфликтовал с Людовиком Французским. И сейчас Король-Солнце пошатывал под ним трон.
Ой пошатывал.
Подумаешь – Папа. Да у нас французские короли таких вертели, как хотели. И не раз вертели!
Ты его отлучишь, а он с войском в гости – и копьем к пузу в качестве аргумента. Случалось, знаете ли. А то, что пару-тройку сотен лет тому назад, так это не важно. Старые традиции – хорошая штука! Всегда вспомнить можно [53].
Опять же, даже вспоминать иногда ни к чему. Турки поработают. А мы либо их поддержим, либо вам ножку подставим – как удобнее будет. Поспособствуем.
Так что Бенедикт в чем-то даже обрадовался.
Вроде бы ситуация сложная. Русский царь при посредстве императора Священной Римской Империи сватается к дочери португальского короля для своего брата. Совет да любовь?
Ну да…
Так невеста-то католичка. А царь… а он – кто? Православный? Неубедительно. Это почти что и не христианин. Псалмы читают на варварском языке, реформы какие-то проводят, да и к тому же…
Софья не зря старалась. Слухи о ее проклятии поползли что та квашня. Липкие, раздувающиеся, самые разные…
Царевна прокляла иезуитов…
Полоцкий проклял царевну…
Царевна весь орден пообещала раздавить, и царь ее в том поддержал…