Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

— И не жаль будет?
— Яна? Очень. Но коли прикажут — уйду. Верю, что царевна ему зла не пожелает.
— Кажется, он больше получил, чем рассчитывал. Но ты ж понимаешь…
— Коли женится он на мне, дорога к трону ему навек закрыта будет. Понимаю. Да только ему то и не надобно. Ему войска в походы водить — и чтобы дома кто-то любящий ждал. Коли получится у меня — добро. Нет? Царевна еще кого искать будет.
  
— Но вроде бы… невеста?
— Ежели король не отговорит.
— Не отговорит. — Марфа смотрела серьезно. — Не позволю.
* * *
Алексей Алексеевич поднял голову от свитка:
— Ну что ж, боярин. Рад видеть тебя.
Одоевский смотрел нагло-испуганно:
— Рад служить тебе, государь. Как отцу твоему служил, верно и честно.
Аудиенция была предоставлена приватно. Вроде бы как и неплохо, опосля ссылки-то, но мало ли? Сонька-то у трона так и вьется, кто ее знает, чего она хвостом накрутит? С царевной вот у Никиты Одоевского не сложилось, до сих пор ему те слова на совете аукались…
— Служить-то рад… а что ж с сестрой моей спорить решил?
— Государь! — Никита Иванович выглядел ну вовсе даже невинным младенцем. Не было б бороды, так и не отличить… — Я ж… и предки мои…
— Вот ради них только, — обрезал его Алексей. — Боярин, я решил, что такой ум и опыт пропадать в дальних поместьях не должны, верно?
Боярин молча поклонился. Тут уж не поспоришь.
— А потому пошлю я тебя с важной миссией. Поедешь послом в Англию.
— Государь?!
— Да. Там у короля Якова две дочери есть, Мария да Анна. Вот и хочется мне, чтобы ты пожил в Англии, дом там прикупил, посольство завел, ко двору стал вхож, да и поглядел на девушек. Что там за красавицы, чего они стоят, свататься нам к Якову али нет? Такое дело абы кому не доверишь, а ты муж верный и честный, худого не сделаешь…
Никита Иванович аж расцвел розой!
Да уж! Это не опала, это!.. Такое доверие! Как бы не невесту государю приглядеть!
А выгода-то какая…
— Государь! Все сполню! Жизнь положу, а только приказ твой выполню!
— Это хорошо, боярин. Вот и задача тебе. В Посольский приказ пойдешь, там уж всем о твоем назначении известно. Подберут тебе людей…
— Э…
— Знаю я, что сказать ты хочешь, у тебя и своя дворня есть, верно? Говори смело, боярин, я за дело не наказываю.
— И то верно, государь.
— Вот смотри, Никита, дворню тебе с собой взять потребно, спору нет. Но кто из них с англами говорить сможет? Ведь язык-то у них не родной? Хоть одно б слово из десятка поняли? А еще многое есть, кроме твоей миссии. Вот потому я и посылаю с тобой десятка два доверенных людей.
Никита Иванович чуть приуныл. Так это что ж — его ширмой сделать хотят?
Государь словно бы мысли прочел, головой покачал:
— Не о том ты думаешь. Я вот хотел бы, чтобы ты с собой кого из родных взял. Дочки, внучки, кто там? Женщине оно ж завсегда легче с другой женщиной сойтись, посмотреть, чем та дышит, чего ждать от них. Сам пойми, боярин, у них, например, хорошим считается, коли у женщины любовники после свадьбы есть, а у нас как такое непотребство допустить? У них по дамам чуть ли не вши бегают, а нам к чему вшивая царица потребна?
Одоевский закивал, вновь преисполняясь важности. И то верно, кто ж, окромя него, справиться может?
— А коли не подойдет никто, государь?
— Я тебя и за то ругать не буду. Тухлая рыбка нам без надобности, сам понимаешь. Так-то я тебя отправлю дружеские отношения наводить, торговлю налаживать, может, людишек наших туда поучиться отправить, или их ученых к нам пригласить, а втайне…
Одоевский закивал. Вот теперь он все понял. Да, ему доверяют. Но и своих людей государь с ним пошлет и для проверки, и для своих целей…
— Государь, а когда выезжать надобно?
— Чем скорее, тем лучше. Думаю, месяца довольно будет на сборы?
— Да, государь!
— И приказываю тебе, боярин, лишний раз о своей миссии не распространяться. Сам понимаешь, шпионов много, а на каждый роток не накинешь платок…
Одоевский поспешно заверил царя, что молчать будет, как рыба окунь! Упорно! Пусть хоть пытают каленым железом! И внучку с собой возьмет, а то и не одну, и сына, и люди государевы при нем в целости и сохранности будут…
Он был доволен и счастлив. Его послали в Англию! Доверили важное дело! Да какое…
— А еще зайди к царевне Софье.
Вот это Никите Ивановичу понравилось куда как меньше. И, видя его замешательство, государь усмехнулся:
— Коли ты с собой внучек брать восхотел, так она к ним пару служанок приставит. Умных да опытных. Не обижайся, боярин, да только наши мамки-няньки лишь в своих теремах опытны. А девушке, сам понимаешь, честь беречь надобно. А ее служанки вельми хорошо в обычаях той страны разбираются…
Одоевский кивнул. Радости, конечно, у него поубавилось, но…
Потерпит!
Ради такого дела да таких перспектив? Еще как стерпит! И Софьиных девиц, и государевых людей… дело-то житейское.
— Благодарствуем, государь.
Алексей отпустил боярина и усмехнулся ему вслед.
А то ж! Доволен? Счастлив? И ладненько!
Конечно, крутить он в свою пользу будет, и приворовывать чуток, и принцесс приукрашивать, чтобы в доверие к государю войти, но на то с ним верных людей и посылают.
Найдется, кому его проверить.
И уж вовсе не стоило знать боярину, что в течение месяца подобный разговор — разве что со сменой стран и государей, состоялся еще с восемью боярами. И все были весьма польщены таким доверием…
Вот и ладненько.
Пусть на благо государства поработают, а то лишь знают — в Думе посохами по полу лупить да бородами мести!
Без них проблем хватает. Ох и хлопотное дело сие — управление государством!
* * *
Михайло, кстати, и не думал отговаривать Яна от женитьбы. Наоборот, видел на своем примере, что зла тут быть не должно. Ну, русская. Ему ли жаловаться? Он с Марией такое счастье обрел, на кое и не надеялся.
Незнатного рода?
Тут уж как поглядеть. Все мы от Адама и Евы, рода древнее еще и не придумано. И зная шурина — девочка хотя бы дворянка. Пусть и из захудалых.
Расспросил про крымчаков, поблагодарил за службу… Ян первый заговорил о личном:
— Государь, жениться хочу.
— На Элене?
— Да.
— Мария…
— Уже в монастыре. Как ребенок родится, так через три месяца ее и постригут. — Михайло пожал плечами… — Не буду говорить, что мне ее жаль. Марию я бы никогда не простил, терпел бы ради тебя — и только. Но если уж ты эти путы сбросил… Почему-то мне кажется, что Элена тебя не предаст. Русские женщины — добрые, умные и верные. Я по своей жене сужу…
Улыбка у Яна была грустной:
— Неужто я так много желал, государь? Жену, любовь, дом, детей…
— Марии хотелось большего. Не думай о том, лучше порадуйся, что не оказался на всю жизнь связан с лживой и коварной женщиной.
— Пока мне еще больно.
— Тогда не торопись с Эленой. У вас вся жизнь впереди.
— Мы пока и не торопимся. Но она моя невеста. И я хочу, чтобы к ней относились соответствующе.
— Я поговорю с женой. Она займется придворными.
— Благодарю.
Мужчины неплохо понимали друг друга. Им обоим не хотелось власти, но Михайле она свалилась на плечи. А Ян… да он был счастлив своим местом гетмана! Его дело — воевать за свою родину, и воевать отлично! Заниматься любимым делом. А дома его будут ждать жена и дети.
Мало?
Поверьте, это очень много.
* * *
— Отче, — Алексей смотрел холодно и твердо. Голубые глаза как льдом выморозило. — Не должно быть в Православной церкви людей, кои грамоте не разумеют!
Питирим смотрел грустно. Ну, бывает. Не все в грамоте крепки, кто и молитвы на память заучивал.
  
— Главное, что в вере они тверды, государь.
Отговорка была хорошей, только вот почему-то государя не устроила:
— А в грамоте? Прочитать иные писульки не можем! И это те, кто свет нести должен.