Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

Володыевский проглотил слова о том, что раньше б выдали русскую принцессу за их круля — куда как полезнее для стран было бы, нежели воевать — и посмотрел на стол.
— Ваше высочество, а это…
— А это я планирую, как разбираться с турками. Смотрите. У нас Старый и Новый замки. Старый — на возвышенности, но коли турки Новый захватят, считай, дорожка для них открыта.
— А коли переход взорвать?
  
— Перед воротами?
Алексей задумался.
— Защитники тогда тоже не выберутся…
— Ваше высочество, я ж не х… рен собачий, я ж комендант крепости! Есть там тайные ходы! Коли б дошло до того, что басурмане в крепость ворвутся, — сам бы взорвал все к чертовой матери!
— А Собесский их знает?
Ежи задумчиво кивнул.
Алексей усмехнулся.
— Тогда наша работа становится интереснее. Нам нужно, чтобы турки ворвались в Новый замок.
— Зачем?
— Связать их боем. Сейчас, пока не начат штурм, пока они не вымотаны, мы на них напасть можем, а вот выиграть — уже нет. Их больше пятидесяти тысяч, да и орудиями они не обижены. Сколь туда ни ворвись — на нашу долю меньше достанется, опять же, коли мы их лагерь захватим, да пушками саданем…
— Можно, ваше высочество.
— Еще бы Собесскому пару моих людей…
Динамит весьма интересовал Алексея. И идея была проста. Вот захватывают турки Новый замок, тут взрыв, Старый становится недоступен, а в турецкое войско летят динамитные шашки. Разве ж плохо?
— Ваше высочество, хоть я тайные ходы и знаю, да слишком это рискованно…
Алексей Алексеевич кивнул.
Ну, слишком — так не будем. Применение полезной вещи найдется, а светить все козыри перед условными друзьями — тоже не след.
Итак — есть ров. Есть река с красивым названием Смотрич. Есть даже лес, но сильно прятаться в нем не выйдет, это вам не тайга. Вот в тайге он бы взялся все турецкое войско сразу потерять.
Плюс их войска — мобильность.
Коли турки захватят Новый замок, а из Старого по ним шарахнут картечью да ядрами, благо боеприпасов там хватает, сильно не израсходовали…
А в это время им пройти вот здесь и ударить…
— Пан Володыевский, вы из нас троих единственный, кто на войне был…
— Так, может, ваше высочество, еще кого позвать?
Алексей кивнул.
На совет были приглашены еще и Косагов, Григорий Иванович, и Хитрово, Анфим Севастьянович. И после долгого обсуждения выработался План.
* * *
После получения ультиматума турецкий султан был разъярен — и это еще слабо сказано.
Каменец-Подольский пока еще держался.
Это было чудом, это было безумием, но он держался.
Татары ушли вперед, казаков перерезали, и пес с ними, с этими христианскими собаками, а он все стоит под этими стенами, и ему вдруг предлагают СДАЧУ!!!
ЕМУ!!!
Р-р-р-р-р-р-р….
Тут и у самого сдержанного и спокойного мужчины в голове что-то да замкнет.
И на рассвете турецкие войска сдвинулись под стены Нового города.
Ну кто ж знал, что Собесский, этот сын шайтана, уже получил письмецо от Володыевского. И там предписывалось как следует измотать противника — и отойти на заранее подготовленные позиции в Старый замок.
Собесский, впрочем, пошел еще дальше. На стены Нового замка он поставил по тысяче своих людей на бастионы. На равелин же — всех добровольцев, здраво рассудив, что коли человек рвется в драку, мешать ему не след. Зато хороших воинов сбережем. И гарнизон крепости.
Первую арию исполнили турецкие пушки, принявшиеся методично долбить Новый замок. Под их прикрытием турецкие саперы принялись прокладывать траншеи и апроши, чтобы взорвать его стену. Ядра летели беспрерывно, благо у атакующих их было много…
Но защитники себе такой роскоши позволить не могли. По счастью, маленький Рено, он же Бернар Рено д’Элиснгаре еще не изобрел разрывные ядра, и ущерб был не так велик. А потому Собесский приказал стрелять, только когда были хорошие шансы на попадание, и не расходовать попусту снаряды.
Сам он был то на стене, то в городе, воодушевляя горожан, обещая, что их не бросят без помощи, носился вихрем, раздавая указания…
А Новый замок держался.
Впрочем, к вечеру, защитники чуть сбавили оборону. Ядра так же летели и ночью, турки так же подкапывались под стены, но у защитников были дела поважнее — перенести все из Нового замка в Старый. А заодно…
Для грамотного минирования динамит был не надобен.
Собесский приказал сделать так, чтобы взорвалось не сразу — и нашлись добровольцы. Четверо поляков решились остаться в траншеях рядом с минами, понимая, что даже похоронить будет нечего, — но разве это было важно?
Ядра летели до утра, но ночью Новый замок почти не огрызался. А на рассвете…
Султан махнул рукой — и грохот потряс землю.
Турки таки заложили мину под стену Нового замка. Аккурат у Папской башни. Взрыв сотряс землю, в стене появился пролом — и в него незамедлительно бросились враги.
Со злобой смотрел на это Собесский. Он видел, как турки врываются в замок, как торжествующе кричат, как неудержимый их поток втекает в крепость…
Сам султан, к сожалению, туда не полез.
— Давай!!!
Турки быстро занимали брошенное укрепление, они радовались, они примерялись к воротам Старого замка…
Дико, совершенно не в лад затрезвонили колокола, заставляя на миг замереть сражающихся.
БУММ!
БУМММ!!!
БАМММММ!!!
Три взрыва тоже слились в один.
Собесский не зря ждал, пока в Новый замок набьется малым не десять тысяч человек. А еще… Найти, где турки ведут подкоп, было несложно. Немного внимания, немного умения…
Взрыв обрушил до конца Ласкую башню. Второй — Денную башню. Третий же жахнул у ворот, окончательно запирая их изнутри. И в разговор вступили пушки. Не зря они молчали вчера — сейчас хватало и ядер, и пороха — и они нещадно выкашивали тех противников, кои проникли в Новый замок!
Но Собесский смотрел не туда… Он смотрел на восход, где звонко и тревожно запели рога…
Алексей Алексеевич с удовольствием рванулся бы в первых рядах, но — нельзя.
Не потому, что опасно, не потому, что Софья голову оторвет потом, нет. Просто командир не обычный рубака. Ему надобно смотреть на всю ситуацию в целом, командовать и отдавать приказы.
А потому…
Первым вступил в бой пан Володыевский.
Ежи был кавалеристом от бога — и рубакой от него же, а потому ему и было дано задание. Промчаться сквозь турецкий лагерь; стоптать всех, до кого можно дотянуться; захватить батареи, с которых били по стене Старого замка от поля Татариски — и держаться. Пушкарей ему с собой дали, так что их дело будет развернуть пушки и стрелять уже по туркам, а дело Ежи — доставить их туда, вырубить турецких пушкарей и держаться, хоть бы небо на землю падало.
И свою задачу маленький вояка выполнил на все сто.
Да, народа в турецком лагере было много, но народ-то был… обслуга. Надобно было вести обоз, ухаживать за животными, за бравыми воинами… да о чем тут говорить, ежели на десять янычар полагался один верблюд, а его ведь тоже надо было вести, обихаживать… немного? А теперь возьмите семьдесят тысяч янычар! Семь тысяч верблюдов…
Причем весь скот на время осады согнали в одно место, чтобы не мешался.
Верблюды, лошади, ослы, мулы… вот они и были размещены на поле, для пущего удобства, а где их еще было помещать — не на товтах же? Ноги ведь переломают…
Кавалеристы просто стоптали охрану у временных загонов, а потом все было делом техники.
Бросилась наперерез татарская конница, но не столько ее было на этом направлении, чтобы представлять серьезное препятствие для храброго пана. Слабое вооружение, никакая защита — их просто прошли, словно раскаленный нож сквозь масло.
  
Пара ручных гранат совершенно не понравилась животным — и те, взревев, бросились как раз в нужном направлении — удачно отсекая основную массу турецкого войска от батарей. Ежи не обратил внимания на то, что от его кавалеристов отделилось человек пятьдесят — и те погнали животных еще веселее!