Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

— Вот как?
Селим Гирей сделал жест рукой. Один из татар сорвал кошель с пояса юноши и бросил на стол пред повелителем. Открыл по его приказу — и на стол посыпались изумруды.
— Твой государь богат…
— И щедр. Вы не получите столько здесь. Речь Посполитая изнурена войной с нами. Какую добычу вы соберете здесь? Пара десятков баб, которые страшнее шайтана? Да разве это достойно великого хана, копыта коней которого попирают землю от моря до моря?
  
— Ты красиво говоришь, русич, но что за твоими словами?
— Здесь нет ни денег, ни славы, Великий хан, ты просто зря положишь своих воинов. Они уже гибнут ради того, чтобы султан бросил подачку своим янычарам. Разве это правильно?
— О том не тебе судить.
— Но моему государю?
— И что же предлагает мне твой государь?
— Уйти обратно.
— Вот как? И султану тоже?
— Нет, великий хан. Только тебе.
— Да неужели?
— Мы — соседи. Да, мы будем воевать, и не раз. Только вот это будет другая война, честная схватка. А здесь… отправлены послы в соседние государства, они обещали прийти…
— Русичи?
— Я же здесь, государь?
— Да…
— А другое войско моего государя сейчас стоит на границах ханства.
Селим Гирей посмотрел бешеными глазами. На миг Ване показалось, что его голова покатится сейчас с плеч, но хан сдержался.
— Вот как?
— То войско, которое мы направили на помощь ляхам, государь, — не единственное. Но вы оголили границы… никто не будет вас упрекать, если вы уйдете для защиты своих земель. Выбьете с них русичей… только мы будем знать правду.
Вилка была простенькой, но от этого не менее колкой.
— Почему здесь именно ты?
— Я — близкий друг царевича Алексея, государь.
— Близкий друг… не ты ли боярин Морозов?
— Я, государь.
— И что мне мешает оставить тебя заложником?
— Ничего, государь.
Иван внимательно наблюдал за мужчиной. Действительно, большой расчет был на психологию татар. Они не привыкли воевать без выгоды. А здесь, потеряв несколько тысяч человек в первые же дни войны, ощутимо получив оплеух и не получив денег…
Конечно, хан стал задумываться о том, как бы уйти подальше и побыстрее. Он, хоть и был верным союзником Османской империи, но… по принципу «деваться-то некуда»! Соседи ведь! И весьма могущественные!
А тут ему предоставили и повод уйти — нападение русичей на его земли и война здесь, которая наверняка затянется.
И причину. Уйдя, он получит выгоду. Оставшись — нет.
Так стоит ли оставаться?
Что ж, надо еще попытать этого русича. Пока — в переносном смысле слова. Никто ведь не сказал, что ему можно верить. Хотя Селим Гирей видел, отчетливо видел, что этот долговязый парень не врет. Не особенно боится, понимает, что ему может здесь грозить смерть, но осознанно идет на этот риск. И — не лжет.
Не тот у него возраст, не тот опыт, чтобы провести крымского хана…
* * *
— Не те ли это изумруды, что у Петра найдены были?
— Государь, те изумруды у султана. Да и потом — лжи не было. Петр действительно хотел уйти и отравить колодцы. Он согласился, только выполнить свое дело не успел.
— Его выдали…
— К нашему большому сожалению, нашелся предатель. Но он умер.
— Неужели?
В следующие три часа Ванечка почувствовал себя вывернутым наизнанку и завернутым обратно.
Селим Гирей был въедлив, умен, жесток… ей-ей, если бы не школа, если бы не обучение — давно бы Ванечка растекся лужицей. А так — он держался. Развязали его на исходе первого часа, тогда же принесли чай и сладости — и парень, удобно расположившись на подушках, как учила Лейла, откусывал кусочек пахлавы и подносил к губам крохотную пиалу. Кажется, его манеры не вызывали у хана отвращения.
Хан не возражал бы уйти обратно, но хотел и на елку влезть — и не уколоться. И добыча ему нужна была, и хорошие отношения с султаном, и…
Одним словом — все.
И неудивительно, что Ванечкиных полномочий просто не хватило. Он развел руками, признаваясь в своем бессилии.
Тогда-то Селим Гирей и потребовал разговора с царевичем.
Иван серьезно задумался. А потом опять начался жестокий торг.
Царевич в турецкую ставку не придет, это бред. Тут Селим Гирей был согласен.
Сам он к царевичу отправится? Не-ет, не по чину.
Письмами обмениваться? Тоже — всего не напишешь.
Ежели только хан возьмет с собой не меньше тысячи человек, царевич приведет столько же, чтобы переговоры прошли в мирной дружеской обстановке…
— А потом султан узнает о них?
Селим Гирей был слишком умен, чтобы его подставлять. Слишком.
И Ваня внес другое предложение.
— Государь, почему бы тебе не разделить войско?
— Вот как?
— У Каменца вы простоите долго. А вам бы сейчас пойти вперед…
— Не важно, какой части войска?
— Государь, у тебя сорок тысяч человек…
— Уже меньше. Намного меньше.
— Так у нас-то и того нет. Нам хоть и выгодно было бы уничтожить и тебя, и твоих людей, да лучше умный враг, чем глупый друг.
Селим Гирей сверкнул глазами, но согласился. Что есть — то есть. Не станет его — и трон займет его брат Селямет Гирей. Сейчас он калга, но будем честны — Селим выбрал брата именно потому, что все его интриги были на просвет видны. Не досталось братцу блестящего ума Селима, зато и честолюбия, и властолюбия, столь обыденных для семьи Гирей, ему отсыпали полной горстью.
— И что вы хотите?
— Государь, коли пожелаешь — подпишем с тобой лично мирный договор. О том, что пока ты на нашей земле, пока ты с нее не уйдешь — никто твои войска не тронет. Но и ты в ответ дай слово не разорять города и не губить людей понапрасну.
— У меня более тридцати тысяч человек. Им нужна какая-никакая добыча.
— Так на обратном пути… Венгрия, Молдавия… Ну и здесь, мы против не будем, коли вы какие-нибудь деревни пощиплете. Но землю не выжигайте…
Селим Гирей задумался.
Действительно, вот это он мог обеспечить. Допустим, султан оставляет его под Каменцом, а сам идет вперед, на Бучач. Скатертью дорога. Судя по спокойным глазам русича — они готовы.
То же и здесь.
Пойдет он вперед?
Русичи его пропустят, а он сделает крюк и вернется обратно. Еще и поляков в полон наберет. До них-то русичам особого дела нет… тем паче — без нужды жечь и убивать они не будут. Ну и выкуп предлагают хороший. И опять же, войско русское у его границ… кто там будет?
— Так казаки и будут. Им не впервые… — Иван чуть пожал плечами. Не просто ж так Стенька на Дон отправился. Действительно собирается там войско…
Селим Гирей не знал сказку про веник, но суть происходящего понимал. Русичам нужна победа, и желательно малой кровью. Ему же…
Нет, коли б поход оказался легким, он не возражал бы. Но уже погибла пятая часть от его армии.
Уже!
Еще столько же — и его просто попросят с трона. Ядом или шелковым шнурком, это уже не важно. Попросят. Сбросят.
Сейчас же изумруды лежат на столе, свою выгоду он не упустит… почему бы нет?
Что толку стоять под Каменцом, покуда подкрепление не подойдет? А простоят они долго, это уже видно…
Конечно, они враги с этими русичами. И они и верно сойдутся еще в чистом поле. Но — это будет потом и на его условиях. Да и то сказать — сейчас они слишком сильно зависят от османов. А коли не понравится что Мехмеду? На кого тогда обратится его гнев?
— Нет, русич. Я все понимаю, но чего стоит человек, лишенный чести? Я отпущу тебя и даже прикажу проводить со всем почетом, но твоего предложения не приму.
Ваня вздохнул.
Вообще-то, они и не надеялись. Но попробовать-то стоило?
— Что ж. Знай, государь, что мой повелитель будет горд скрестить меч со столь благородным противником. И коли случится так, что удача окажется на нашей стороне — знай, урона твоей чести мы никогда не допустим.
  
Селим Гирей вздохнул.
— Я бы и рад. И в свою очередь…
С ханской руки легко соскользнуло кольцо.