Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)
«Направляю подмогу. Десять тысяч войска. Держитесь».
Так что домой Володыевский влетел, чуть ли не сияя. Обнял мать, покружил по комнате, отпустил, подхватил на руки Басеньку — та недоуменно смеялась, глядя на счастливое лицо любимого.
— Что случилось, родной мой?
— Басенька, спасены! Спасены!!!
Стоит ли говорить, что в городе о том так и не узнали. Ну, получил письмо, так что ж с того? Что Володыевский, что Васильковский решили молчать. Шпионов турецких покамест еще никто не отменял, их армия идет медленно, да верно, но ведь и ускориться может. И окажутся они неподготовленными.
Зато сейчас… что надо?
Продовольствие, фураж, боеприпасы, подновить по возможности укрепления… справимся?
Спрашиваете!
Когда есть надежда — есть и вера, и силы, и воля… Ежи буквально летал по бастионам, заражая своей уверенностью людей.
Починить плотину?
Согнать туда всех! Вообще всех! Включая женщин и детей, а то как же! Реквизировать по городу все телеги, кареты, подводы, провести строгий учет продовольствия, выслать фуражиров по деревням… дел было невпроворот. Мужчина метался от одной заботы к другой, почти физически ощущая, как тают, уходят драгоценные мгновения, а сделано так мало, мало, мало…
Дни улетали так стремительно, что Ежи не отличал одного дня от другого.
И все же — все должно быть готово к подходу подкрепления. Чтобы потом замкнуть ворота — и не дать туркам ничего узнать о защитниках города. Где бы еще соколов достать…
* * *Ян Собесский смотрел на Каменец-Подольский в дорогую подзорную трубу.
Что же мы видим?
А видим мы два замка — один рядом с другим. Видим мы глубокий ров, который в любой миг может быть заполнен водой — не бог весть какое препятствие, но все-таки…
Новый замок — вообще черт знает что такое, почти никаких укреплений. Куртина, пара полубастионов — и только-то. Старый укреплен получше, да ведь стоит один из замков захватить — и оба полягут. Защищать их чертовски неудобно…
У Старого замка минимум пять уязвимых мест. Раньше он был неприступен, а сейчас — поставь батареи и лупи, покуда стены не обрушатся.
Словом — стоит в одном месте ворваться туркам, как начнется резня.
Но ведь не в поле же их встречать?
Ян Собесский нахмурился.
А ему надо выиграть именно эту схватку и эту войну. Здесь и на этих стенах.
Королева, мерзавка, выхода ему не оставила. Теперь дворянство его в жизни не поддержит…
Не то чтобы Собесский сомневался в русских, сейчас им просто невыгодно рвать Речь Посполитую. Но так он бы сразу выставил их негодяями. А сейчас, благодаря русской гадине, все смотрят на него как на труса — и смыть такую славу можно только кровью. Ничего, он справится, обязательно справится.
Собесский нахмурился, тронул коня и медленно стал спускаться к городу.
* * *Пан Володыевский был весьма и весьма нервен последнее время. Разведка доносила, что турки все ближе и ближе. Уже даже не в месяце — в паре недель пути. И что их — много! Тьма! Одних турок тысяч пятьдесят, кабы не семьдесят. А еще с ними идут татары под предводительством Селим Гирея в количестве чуть ли не сорока тысяч — и казаки под предводительством подлеца Дорошенко, чтоб ему на том свете черти вилами зад отчесали! Предатель веры православной, ради гетманской булавы готов Мехмеду пятки лизать…
Мр-разь!
Поэтому, когда с холмов запели рога, Володыевский себе сначала не поверил. Но знамена, стяги, хоругви… Свои!
Пришли-таки!
Родные вы мои!!!
У мужчины на полном серьезе сдавило горло спазмом — и он быстро хлебнул вина из кувшина, стоящего в кабинете. Подождал пару секунд, пока отпустит — и начал отдавать распоряжения.
Закрыть все ворота.
Никого не выпускать.
Разослать по округе патрули, чтобы ни одна тварь не проскочила — пока враг не должен знать о пополнении его гарнизона. Пусть это будет сюрпризом!
Собесского он принял со всем возможным почетом, попытался уступить ему покои коменданта, но Ян отмахнулся.
— Ежи, не надо. Не до того, да и родные у вас тут…
Володыевский кивнул.
— Мы уж и не верили.
— Ты мне расскажи, что сделано.
Володыевский принялся перечислять — и лицо Собесского чуть просветлело. Что мог — комендант сделал, остальное надобно будет сделать ему. И — стоять насмерть. Нечего этим тварям Каменец отдавать, потом не отобьешь! Ведь сколько раз говорено было, что город плохо защищен!
Ур-роды!
С-сейм чер-ртов!
— У нас с собой пушки, их надо будет поместить на стены…
* * *А в это же самое время Михайло Корибут наконец увидел в лицо своего деверя, Алексея Алексеевича Романова.
Встречи по всей форме, правда, организовать не удалось, хватило и того что король навстречу войску выехал.
— Ваше высочество…
— Ваше величество…
Двое мужчин мерили друг друга взглядами, как два кота, встретившихся в одной подворотне. Михайло вынужден был признать, что шурин у него хорош. Не внешне, хотя и это — тоже. Но уверенная посадка в седле, то, как он выдерживает тяжесть кольчуги, движение, которым он поправлял оружие, спокойный синий взгляд…
Не паркетный мальчик, не придворный бездельник. Да и мозоли на руках не от безделья набиты, это видно.
Конь, опять же, злой, горячий, сразу видно, а стоит не двинется, хотя в сторону королевского коня лиловым глазом косится, так бы и цапнул… но слушается. Вышколен на славу.
Алексей тоже мерил взглядом мужа сестры. Ничего себе так зять. По лицу видно, что не дурак. Самодоволен, конечно, но неглуп. Опять же, с конем управляется неплохо, да и вольницу свою держит…
Но Алексей здесь гость, ему первым и говорить.
— Ваше величество, со мной войско, которое я привел вам на помощь. Располагайте нами по своему усмотрению.
Михайло едва заметно выдохнул. В темных глазах засветилось такое облегчение, что Алексей призадумался. А ведь мужчине нелегко пришлось — сдерживать всю эту шляхту…
— Дорогой шурин, позвольте пригласить вас во дворец…
— Ваше величество, дорогой зять, я буду рад увидеться с сестрой, но завтра же нам надо выступить в поход против мусульманских язычников.
— Ваше войско не нуждается в отдыхе?
Алексей покачал головой.
Грамотно организованное движение — это нечто. А хороший обоз — так и вообще. Особенно централизованное питание, которое наладил в своем полку Патрик Гордон. Великая вещь — походные кухни, которые едут вперед и на месте привала кормят все войско. В порядке строгой очередности. Кто ест, кто разбивает стоянку… Одним словом — это позволяло сильно экономить время. Сначала возникали трения, стрельцы чего-то требовали, ругались, но Алексей, недолго думая, попросту повесил нескольких зачинщиков на ближайших деревьях — и внятно объявил, что кто хочет — пусть проваливает ко всем чертям хоть на Дон, хоть в Сибирь, держать не будут. Не до трусов и предателей сейчас, враг на всю землю наступает… А остальные будут слушаться и командиров — и его.
И сами увидят, что так будет лучше.
Возможно, в войске и вспыхнул бы бунт, но одно дело под стенами Кремля кричать да толпу подбивать, а другое — когда пара полков в клещи берет и глаза у людей ну оч-чень нехорошие. Так что повиновались, хотя кое-кто и утек. Но Алексей распорядился их не преследовать. А остальные, кто шел, сначала ворчали, а потом оценили новшество — и смирились. Хотя и шипели для приличия, но кто б на то внимание обращал?
— Нет. Мы выступим уже завтра на рассвете.
— Что ж, поедем. Мария вас уже несколько дней как ждет…
— Мария… а, Марфуша? Как она?
— Переживает очень.
— Ничего. — Случайно или нет, следующая фраза была произнесена четко и громко. — Русские своих в беде не бросают!
— Вот и она так говорит, — усмехнулся Михайло.
Ответом ему была широкая улыбка юноши.
* * *Софья без стука открыла дверь к тетке Ирине.