Соловей и кукушка (СИ)
— Прости.
Я замерла. Это в смысле «я так больше не буду»? Супруг потёрся о мои волосы лицом, потом вдруг принялся их целовать. И мне сразу вспомнились его руки… везде. Ох.
— Подожди, — прошептала я, вырываясь.
Он отпустил, и я убежала в ванную, включила душ и застыла, чувствуя, как вода смывает с меня вчерашний день… Никогда больше не буду так напиваться! Вчерашнее «хорошо» было каким-то отчаянным, безумным, душераздирающим. Мне вспомнился вечер, и все эти морские офицеры, весёлые и бесшабашные и… Ролдао.
Боже, мы вчера целовались!
Мне ясно представилась вся сцена, и то, как властно и уверенно повёл себя стесняшка-принц. Так, словно имел на меня все права. Он совсем не смутился при появлении законного мужа. И нет, Ролдао действительно не был пьян. «Алкоголь на меня не действует».
И что-то в этом было неправильное. И безнравственное. И очень волнующее.
«Нам надо объясниться, — испуганно подумала я. — Так нельзя. Конечно, мы свободные люди… Но это нечестно по отношению к Криштиану… И вообще… Ролдао ведь даже не сказал, что меня любит…»
Кстати, да. Эта неопределённость смущала. Что хочет от меня наследник? Никаких слов в стиле «я увезу тебя за тёмные леса, за высокие горы» не прозвучало. Как говорит Марсик: «обещать — не значит жениться». А быть чьей-то любовницей… Ну уж нет! Так низко я себя не ставлю. Мы должны поговорить начистоту.
Когда я вышла, Криштиана уже не было. Вот такой у меня неуловимый муж.
Я хмыкнула и пошла искать платье.
В анфиладе наших комнат слуги уже навели порядок. Везде расставили новую изящную мебель, и следов свадебного погрома не осталось. Я отыскала гардеробную и обомлела. Не знаю, кто позаботился об этом, но порядка десяти прекраснейших платьев у меня было на выбор.
Жаль, что ни одного брючного костюма.
И тут же я вспомнила другую любительницу штанов и решила, что первым делом навещу её. Где и как искать Ролдао, я толком не знала, а вот как пройти в покои принцессы, мне объяснила первая же встреченная служанка.
Алессандра, мрачная и взъерошенная как воробушек, полулежала на постели. Её нога была загипсована и приподнята на специальном аппарате.
— Только не говори мне «я же говорила», — хмуро предупредила она вместо приветствия.
— Нет, «я же говорила» я говорить не стану, — съехидничала я, — не беспокойся, я не любитель говорить «я же говорила». Тебе и так есть кому сказать «я же говорил».
Сандра зафыркала и улыбнулась.
Я села рядом, аккуратно подвинув книгу по теории лопастей.
— Почему ты назвала Криштиана мразью?
Принцесса нахмурилась, замыкаясь в себе.
— Эй, — я слегка её пихнула, — тебе не кажется, что такие вещи мне лучше знать?
— Может и лучше, — она покусала губу. — Но я не люблю сплетничать. К тому же, Кришт, хоть и… всё-таки мне брат. Это смерть мамы шарахнула его так, что он с ума сошёл.
— А, кстати, что случилось с королевой? — невинно полюбопытствовала я.
— Её убили. Там было грандиозное следствие, убийцу довольно быстро нашли. Им, кажется, оказался какой-то полоумный революционер из Ингварии. Но я была мелкой, мне было-то лет восемь. Сама я не помню ничего. Только помню, как Криштиан буквально на всех с кулаками кидался и орал. Даже на папу. Это было очень страшно. Но потом его увезли в санаторий, стало спокойней. Однако, я ещё несколько ночей вздрагивала и просыпалась: мне казалось, что я слышу, как брат кричит.
Я вздрогнула. Как-то сразу вспомнилась наша свадебная ночь.
— Слушай, Сандра…
— Можешь меня Алей называть.
Гм. Меня повысили. Кажется.
— Аля, и всё-таки, ну, сумасшедший, ну в детстве задирался и орал, а мразь-то почему?
Сандра уставилась на меня, решая отвечать или нет, а потом выдала:
— Я не одобряю страсть Ролдао к войне. Ненавижу оружие и все эти бессмысленные кровавые жертвы. И охоту. Одним словом, почти всё, что так любит наследник. Мне иногда кажется, что его больше ничего и не интересует в жизни: только лошади, армия и охота. И всё же, Ролдао — будущий король. Без армии страна, к сожалению, не сможет выжить, я не дура, я это понимаю. Вряд ли войны прекратятся в нашем веке… Брат почти каждую минуту занят и служит своему королевству, понимаешь? Да, я считаю, что служение Альваро, и вообще любого инженера, чертёжника, да даже последнего камнетёса выше, чем то, что делает Ролдао. И всё же…
— А Криштиан — валяет дурака, и поэтому он — мразь? — кротко поинтересовалась я.
Интересно, что бы сказала Сандра, если бы узнала, что безделье и сибаритство — моё второе имя.
— Именно! — с жаром выдохнула девушка. — Когда тебе так много дано, а ты, вместо служения обществу выбираешь куртизанок, ночные погромы и разгулы…
Дальше я слушала её, изо всех сил пытаясь удержать сочувствующее выражение на лице. Мысль принцессы была проста и примитивна: чем больше дано, тем больше ты обязан. Но я не могла с ней согласиться. Мне глубоко отвратительны были все вот эти долги и обязанности. И я лишь тихо радовалась, что за громким словом «мразь» Сандра скрывает такие простые и обыденные вещи.
— Не знаешь, как найти Ролдао? — самым невинным голоском задала я главный вопрос, как только поток жарких идейных речей прервался.
— Ролдао? А который час?
Я взглянула на часики на руке.
— Без четверти двенадцать.
— В таком случае, у него военный совет. Он либо в штабе, либо у себя в кабинете.
— А это где?
— Главный штаб в Дэлёрии, напротив королевского замка. А кабинет, если Ролдао не уехал, на втором этаже в юго-западном ризалите. Выходишь от меня, поворачиваешь направо, затем по лестнице из красного гранита вниз, проходишь зеркальную анфиладу. Там стеклянная дверь с улыбающимся амуром, за ней винтовая служебная лестница наверх. Ну а там уже поймёшь. Уверена, не ошибёшься дверью.
— И что, все адмиралы и генералы ходят к принцу мимо амура? — хихикнула я.
— Нет, есть и другой путь, — Алессандра не приняла мою шутку, — но он с парадного крыльца. А от меня так дойти быстрее.
— Поняла. Прости, Аль, мне срочно.
Принцесса кивнула, откинулась на подушку и закрыла глаза.
Я проделала весь подсказанный путь, подмигнула амуру, поднялась по винтовой лестнице и увидела бронированную дверь. «Как в тюрьме», — поёжилась я невольно. Да уж. Дверь в кабинет принца выделялась среди других, созданных краснодеревщиками из драгоценных пород различных деревьев, шпона, украшенных завитушками и инкрустациями. А я-то думала, что Ролдао меня уже ничем не удивит… Впрочем, вполне в его духе. Дверь похожа на хозяина кабинета: такая же бронированная…
Я потянула её на себя, и массивная створка неожиданно легко поддалась.
—… новые мины способны…
Застыв на пороге, я смотрела как Ролдао, всё в том же чёрном мундире с серебряным позументом, стоит у стола над разложенными картами, постукивает карандашиком и смотрит на дона Лаудалино, который с непривычной деловой серьёзностью показывает наследнику что-то на карте.
Всего в светлом просторном кабинете с высоким потолком было человек около тридцати. Часть сидела за длинным столом. Шесть человек в голубой морской форме окружали принца. Были ещё усатые дядьки в чёрной, синей, зелёной, белой формах. Не было лишь палевых.
— Если мы заминируем этот пролив, — резко оборвал адмирала принц, — мы сами себе перекроем обратный путь.
И тотчас повернулся к сидящим за столом:
— Винсенто, что насчёт нового вида пороха? Эксперименты были завершены месяц назад. Почему до сих пор нет поставок в армию?
Но тут кто-то заметил меня и выпучил глаза. Ролдао резко обернулся.
Сейчас у него было очень жёсткое, холодное выражение, от которого я за эти несколько дней уже успела отвыкнуть.
— Донья Ирэна?
Но серая сталь глаз потеплела, и голос прозвучал не с таким металлом, как секунды две назад.
— Простите, — я потупилась. — Я не подумала, что могу помешать…
Ну, конечно, Ирэна, ведь так сложно догадаться, что, ворвавшись на военный совет, ты чуть-чуть, совсем немного, можешь помешать солидным дядькам!