Неизвестный сталкер (ЛП)

Это абсурд!
Беспомощная, я позволяю ему вести меня наружу, его рука теперь на пояснице. Я заставляю его остановиться. Он снова надел шлем.
— Я пойду домой сейчас.
Он подводит нас слишком близко к мотоциклу — его мотоциклу.
Ни за что.
Я уточняю:
— Одна. Недалеко.
Но он открывает маленький кофр, установленный за сиденьем, и достаёт второй шлем. Меньший.
Сволочь.
  
Я делаю шаг назад. В животе крутится от предчувствия.
— Нет. Я… Я никогда этого не делала.
На самом деле, мне страшно садиться на него. Он такой же высокий и внушительный, как и он сам. Оно выбросит меня посреди дороги в течение пары минут.
Я морщуся и смотрю в землю. Потом окружающий шум исчезает, когда моя голова оказывается в шлеме. Я слышу только своё быстрое дыхание, прерывистый стук сердца и щелчок застёжки под подбородком.
Он заводит мотоцикл, не дожидаясь меня, не оставляя мне другого выбора, кроме как согласиться.
Теперь меня пугает не мотоцикл. Меня пугает быть так близко к нему. Мои ноги почти подкашиваются, когда его рука хватает мою и ведёт к своему плечу. Он служит мне опорой, пока я устраиваюсь за ним, дрожа. Его плечо твёрдое под моими пальцами, и я чувствую, как напрягаются его мышцы.
Моя грудь прижимается к его спине. Я прижата к нему, а бедра обхватывают его бёдра. В этот момент я благодарна шлему на голове, который скрывает мои покраснения. Смущённая, я не знаю, что делать с руками.
Я вздрагиваю, когда он заводит мотоцикл и двигатель гудит, вибрируя под моими ягодицами. По инстинкту я сильнее сжимаю ноги и обвожу руками его крепкий торс.
Я вцепилась в него как мидия в камень. Каждая часть моего тела прилипла к его, но страх упасть теперь превалирует над всем остальным. Когда он начинает двигаться, я издаю крик удивления. Он резко останавливается и хватает моё бедро, как будто проверяя, всё ли в порядке…
Его жест заставляет моё сердце подпрыгнуть в груди и разжигает огонь внизу живота. Я нервно смеюсь от стыда, игнорируя запретные ощущения, которые вызывает вся эта ситуация.
— Извини…
Он по-прежнему не отпускает моё бедро и держит его крепко при себе, снова заводя двигатель. Я сильнее обвиваю его руками; мои ладони упираются в его твёрдый живот, и я ощущаю, как мышцы напрягаются под моими пальцами. Осторожно он выезжает в поток машин.
По дороге обратно у меня на мгновение появляется эйфория. Это первый раз, когда я сажусь на мотоцикл.
И это довольно захватывающе.
Адреналин пробегает по моим венам каждый раз, когда гудит двигатель и мы набираем скорость, заставляя меня сильнее обхватывать его ногами. Страх упасть сводит меня с ума и заставляет держать глаза закрытыми, лицо зарытое между его лопатками. Я сдерживаюсь, чтобы не закричать на каждом повороте, когда кажется, что мы почти касаемся асфальта и я могу соскользнуть при малейшем скольжении. Я просто держусь за него, и его рука естественно находит мою лодыжку, когда чувствует моё напряжение, словно проверяя, что я всё ещё здесь.
Странно, но в этот момент наша близость успокаивает меня.
Мы быстро подъезжаем к воротам моего студенческого общежития.
Он глушит двигатель, и я неуклюже спешу сойти.
— Никогда больше.
Я лгу.
На удивление, я с радостью села бы на него снова. Но я не хочу, чтобы он думал, что будет ещё один шанс. Он ведёт себя так, будто мы знакомы. Будто у нас есть отношения и ему даже законно меня провожать. Но давайте будем честны: я не знаю этого парня. Он всего лишь незваный гость. Незнакомец, который хитро вмешивается в мою жизнь, куда бы я ни шла, что бы ни делала и с кем бы ни была. И уже совершил несколько нарушений.
Я поспешно возвращаю ему шлем, решив создать между нами дистанцию. Я не жду, пока он уедет, и направляюсь к калитке, чтобы войти в своё здание. Я слышу рев мотоцикла и его удаляющийся звук только тогда, когда открываю двери своего дома.
***
Плакаты с анонсом вечеринки Хэллоуина Pi Epsilon расклеены практически по всему университету.
Выходя с занятий, я вижу студентов, раздающих флаеры вечеринки всем, кто им встретится — будь то удача или несчастье. Нас это тоже не обошло стороной; один из них вкладывает мне в руки маленький листок, но я почти не обращаю на него внимания и продолжаю болтать с подругами.
— Эй!
Я оборачиваюсь. Это тот парень, который только что дал мне флаер. Парень из бассейна. Я улыбаюсь ему и киваю подругам идти в кафетерий без меня. Я присоединюсь к ним позже. А пока я иду к нему.
— Привет. Купер, да?
Он улыбается.
— Да. На самом деле, Купер — это моя фамилия. А зовут меня Нейт.
Я киваю.
— Скайлар.
Он выглядит удивлённым.
— Скайлар? Это не очень по-французски.
Я неловко смеюсь. Это правда. Объясняю:
— Мой отец американец. Наверное, он выбирал моё имя.
Он понимает. Мне не особенно нравится говорить о своём отце. Он ушёл, когда я была маленькой. Я всё ещё помню его, но как будто его и не было. Но я воздерживаюсь от того, чтобы говорить ему это.
— Так ты придёшь на нашу вечеринку, надеюсь?
«Нашу»? Я нахмуриваюсь.
— Ты состоишь в Pi Epsilon?
Он бросает мне маленькую обаятельную улыбку.
Хвастун.
— Я даже в президиуме, мадемуазель.
Я искренне улыбаюсь, услышав последнее слово по-французски. Я оценила старание. Но мне нужно идти.
— Отлично, тогда увидимся там!
Я не жду его ответа и направляюсь в кафетерий к подругам. Он кричит мне вслед:
— Эй! Во что ты нарядишься?
Я оборачиваюсь, не останавливаясь.
— Джун Осборн, из «Рассказа служанки».
Он поднимает большой палец, и я улыбаюсь. Он почти мгновенно теряет равновесие, когда я, повернувшись, вижу его рядом с мотоциклом. Неподвижный. Тело повернуто в мою сторону, скорее всего, он смотрит прямо на меня.
Впервые за несколько недель тревога возвращается. И по спине пробегает холодок страха.
Почему я вдруг чувствую вину за то, что говорю с другим?
  
ГЛАВА 14
 
Неизвестный
Купер.
Нейт Купер — ублюдок. И вскоре я заставлю его пожалеть, что дышит тем же воздухом, что и она.
Мне удалось раздобыть один из его флаеров, где анонсирована вечеринка, о которой мне говорила одна из её подруг. Кажется, Хелисс. Братство Pi Epsilon — наихудшее из возможных. Я слышал истории ещё в старшей школе, и не могу позволить ей броситься в пасть волка. Тогда Нейт Купер ещё был слишком молод для университета, но говорят, в братствах традиции передаются.
В последние дни в свободное время я следил за ней — опять — до назначенной ночи. Купер всё время висел у неё на хвосте. Как собака в течке. Но ей, похоже, нравилось общаться с нормальным парнем.
С нормальным парнем, который умеет говорить.
Я закрывал на это глаза, потому что знал: это не продлится.
Чтобы попасть на вечеринку, нужен костюм. Так что я не мудрил. Я раздобыл комбинезон в стиле Майкла Майерса и надел свою обычную белую маску. Это неофициальный костюм вечеринки, но сойдёт.
Я выхожу из дома, захлопываю дверь и спускаюсь по ступеням тремя прыжками, прежде чем вскочить на мотоцикл.
***
Двадцать два часа.
Вечеринка уже в разгаре. Но её всё ещё нет.
Я решил подождать её снаружи, в стороне от толпы, у входа в большое здание с фасадом в виде греческого храма. На тимпане карниза выбиты греческие буквы Π и Ε, над шестью ионическими колоннами.
У входа уже стоит целая куча народа. Общий гул смешивается с оглушительной музыкой, доносящейся из колонок внутри. Многие уже пьяны. Пара готова кинуться друг на друга в зарослях вокруг сада, усыпанного пластиковыми стаканами и бутылками пива. Люди проходят мимо меня с любопытными взглядами. Я стою здесь неподвижно уже несколько долгих минут — часов — и, наверное, они думают, что я декорация или один из статистов.
  
Не важно.
Из моей маски при каждом вдохе выходит пар. Холодно, но я этого почти не ощущаю. Когда вижу знакомый синий пикап, понимаю: это она. Она паркуется на тротуаре у особняка. На ней длинный красный плащ и что-то вроде старинного белого чепца.