Другие Звезды 2 (СИ)

— Все за, — и Олег всунул мне в руки стакан с виноградным соком вместо вина, сухой закон на корабле никто не отменял, — но от поздравительного тоста ты, командир, не отделаешься. Давай, поздравляй нас так, чтобы меня слеза прошибла, момент-то какой!
И вот они уселись за столом, оставив меня стоять перед ними, а я был не против. Мне и так давно пришла пора сказать им несколько хороших слов, но только всё повода не было, и тут он наконец появился. Появился, а я неожиданно чего-то затормозил, на ум лезли какие-то дежурные фразы, которыми я отделывался до этого. Ну, те, что про равное количество взлётов и посадок, про встречный на взлёте и попутный на маршруте, про чистый керосин, про пламенный мотор и прочая залихватская ересь, но ляпнуть такое сейчас значило всё испортить, сейчас следовало говорить искренне, другого повода можно ведь и не дождаться.
  
— Друзья! — немного нескладно начал я облекать свои мысли в слова, намереваясь выдать им всё, что на душе было, и пусть потом пеняют на себя, — ты, Кэлпи, и ты, Олег. Вот что я хочу вам сказать: не так важно, где и как мы оказались, пусть даже для меня прежнего это будет сказка чистой воды, гораздо важнее, что тут, в этой сказке, я оказался рядом с вами. С тобой, Олег, вообще везде хорошо, и в боевом вылете, и в работе, и людям праздник устроить, и морду набить. А самое главное, помнишь, когда нас судили, пусть и суд был не совсем настоящий, но ты не отказался от меня тогда, ты сказал, что один человек — это пыль, ничто, пустое место, а вот двое — это уже банда! Я тогда, дурак, мало что понял и начал спорить с тобой, к словам придираться, мол, мы не банда, мы команда, а ты отмахнулся от меня, но именно ты тогда всё переменил, ты всё устроил правильно. В этот момент мы и стали, наверное, настоящим экипажем, а не когда тебя мне за спину посадили, мне тогда было, если честно, всё равно, я тогда только на себя надеялся, вот такой я был дурак, счастья своего не видел.
Олег сделал вид что смахивает слезу, шутейным таким жестом, но было видно, что ему понравилось.
— Теперь ты, Кэлпи, — повернулся я к девушке. — Не то важно, что ты у нас чудо чудное и диво дивное, умница, красавица и вообще мы тебя уже любим. А то важно, что было нас недавно всего двое, а вот теперь нас уже трое! И ты, Кэлпи, не третья в нашем экипаже, нет, и не основная, как я тебя про себя называю, а первая, потому что именно ты дала нам космос, звёзды, цель и смысл в жизни! Кем бы мы были без тебя? Действительно, наверное, мелкой шайкой в Мирах Третьего Круга, если бы нас туда законопатили, или в народное хозяйство мы бы пошли, или ещё куда, но такой радости и нужности у нас бы никогда не было, точно тебе говорю, да и вряд ли кому ещё понадобился наш экипаж, кроме нас самих. Так что спасибо тебе, что выбрала нас, что дождалась, а потому! Клянусь тебе, Кэлпи, и тебе, Олег, что буду всегда помнить и всегда ценить выше всего на свете вашу дружбу и ваше доверие!
— Клянусь! — подхватил Олег и подскочил с места, — чёрт побери, Саня, это именно то, что было нужно! Клянусь вам ценить и защищать вашу дружбу и ваше доверие, а если я скудоумию или злому умыслу нарушу это клятву, то можете смело бросать меня в чёрную дыру!
— И я, — встала Кэлпи с места, — клянусь! Клянусь ценить вашу дружбу и заслужить ваше доверие! Потому что я ещё ничего пока для этого не сделала! Но сделаю, обязательно сделаю!
— Ну прямо сердца трёх! — разулыбался Олег, — по Джеку Лондону! Как в детство попал! Френсис, Генри и Леонсия Солано, помню-помню! А насчёт заслужить доверие, Кэлпи, этого не надо, во-первых, оно у тебя уже есть, а во-вторых, не накличь лиха, я вообще надеюсь, что мы так и дальше по галактике мотаться будем, не зная бед и печалей!
— Тогда давайте скрепим это дело, — решительно сказал я, потому что надо было добить до конца то, что начал, — пьём до дна! А самое главное, запомним этот день и эти слова навсегда!
— До дна! — поддержал меня Олег и лихо тяпнул свой стакан сока.
— Навсегда! — отсалютовала мне Кэлпи своим стаканчиком, вот чёрт, о ней-то я и не подумал, какое там до дна, ну да ладно, всем и так всё понятно.
Я выпил своё и сел на место, пытаясь привести мысли в порядок. Было радостно, получился действительно праздник, и вместе с тем напало лёгкое смущение, мол, не перегнул ли я палку в пафосе и клятвах, так что я исподволь, чтобы успокоиться, посмотрел на экипаж.
Олег сидел и улыбался, рассматривая нас, как довольный жизнью кот, дорвавшийся до сметаны, а Кэлпи сидела замерев, мечтательно подняв зелёные глаза вверх и не видя ничего перед собой.
Я тихонько выдохнул, нормально всё, и перевёл глаза на стол, потому что есть хотелось. По времени был вроде бы завтрак, но я сам себе постановил считать это обедом, праздник же.
По привычке потянулся к небольшой супнице во главе стола, в которой оказалась сборная солянка, но было её неожиданно мало.
— А ты чего, суп не будешь? — озадаченно спросил я Олега, одновременно прикидывая, что солянки тут два половника, не больше. — Немного же совсем, больше не мог сделать, что ли?
— Буду! — обломал меня наш бортинженер, — а немного потому, что надо эту твою привычку быстро наедаться ломать. И ломать безжалостно, Саня! А то ведь как вспомню торжества в полку, так зло берёт. Сначала всем по сто пятьдесят, потом, если есть, ещё немного, потом быстро-быстро накидаются супом с кашей, и вот уже через пятнадцать минут всё, праздник кончился. Сидят орлы, друг на друга глазами осоловелыми лупают, и мечтают разбрестись кто куда, кто на боковую, кто добавки искать. Ни поговорить, ничего! Одно расстройство, а не праздник! Так что есть, Саня, ты сейчас будешь медленно и по чуть-чуть, понял? Съел порцию — и повремени, выпей что-нибудь, выслушай или расскажи историю, потом уже дальше, понял? В конце концов, мы не в столовой на приёме пищи, мы в кают-компании на праздничном обеде, вот и веди себя соответственно!
— Да ради бога, — пожал плечами я, выслушав его внимательно и взяв в руки пустую суповую тарелку, — день сегодня такой, что можно и попробовать этой твоей светской жизни, почему нет.
— И солянку пока не трогай, — отодвинул от меня супницу Олег, — приличные люди, Саня, начинают с горячих и холодных закусок, на выбор. Потом уже щи да каша, а следом за ними десерт и кофе-коньяк с сигарами, понял?
— Как скажешь, — вновь пожал плечами я, посмотрев на стол, коньяка с сигарами там точно не было, а вот всё остальное было. Олег сегодня до того расстарался, что примерно половина блюд была мне незнакома, если не больше. Но кое-что я опознал, какие-то цветные шарики, на Кавказе их вроде бы видел, небольшие корзинки из печёного теста, наполненные всякой всячиной, фаршированные яйца, помидоры и грибы, маленькие бутерброды с селёдкой и шпротами на чёрном хлебе, печёный картофель, набитый каким-то кремом и украшенный сверху, совсем чуть-чуть, красной икрой.
Вот этого я, кстати, не принимал, для меня икра была самостоятельной едой, и есть её нужно с горячим, сладким чаем. И хлеб брать потолще, а если хлеба нет, так с варёной или жареной картошкой, и мазать её туда слоем в палец толщиной, не меньше. Вот съешь пару таких бутербродов на осенней путине, чаем запьёшь, и ворочаешь вёсла, как вол, без устали до самого вечера.
Но потянулся я всё же к тарелке с мясной нарезкой, потому что, опять же, как всякий дальневосточник твёрдо знал, что лучшая рыба — это колбаса.
— Ну ладно, — вздохнул Олег, — но, Саня, в следующий раз праздничный обед без ветчины и буженины будет, посмотрим, как ты тогда выкрутишься.
  
— Посмотришь, — согласился я, с удивлением откидывая от очень тоненько нарезанной вяленой свинины кусочек дыни. — А это тут зачем?
— Это, Саня, так и едят, — вздохнул Олег, — меня в Испании научили. Можно с хлебом, а можно так.
— Да? — бортинженер вроде не шутил, — ну ладно, попробую.
Попробовал — действительно оказалось вкусно, а ещё я понял, что таким темпом быстро наесться и правда будет тяжело. Зато вот отдохнуть таким образом, немного оттаять душой за дружеским столом получится намного лучше.