Другие Звезды 2 (СИ)
И снилась мне какая-то чушь, вообще я давно во сне не воевал, проветрила мне Анастасия голову капитально, но сегодня опять началось. Причём началось странно как-то, неестественно, по-дурацки, вот вроде и вертелся я вместе с Олегом на своём Иле, отстреливаясь и штурмуя, но вертелся вокруг какой-то планеты, в космосе, а немцы прятались от нас на ледяных спутниках, они шныряли туда-сюда верхом на небольших астероидах, ловко выскальзывая из моего прицела, так что проснулся я по будильнику без ожидаемого кошмарного крика, а в каком-то обалдении, пусть и довольно решительном, гонялся-то я за ними всерьёз.
Но контрастный душ привёл меня в рабочее состояние, он выбил из головы всю сонную придурь, так что в ходовую рубку я поднялся уже в хорошем настроении.
— Капитан на мостике! — в этот раз это была Кэлпи, на что я лишь махнул рукой и уселся в своё кресло.
— Дуй спать, — посоветовал я Олегу, — очень рекомендую, мне сейчас легче намного. И как тут у вас дела? Как испытания, ничего не случилось? Скинь отчёт, пожалуйста, посмотрю детально.
— Испытания хорошо, — ответил бортинженер, — всё в норме, держи отчёт. А насчёт остального — смотри сюда.
С этими словами он вывел на обзорный экран видеозапись плохого качества, на которой всё тот же Фомин, зануда несчастная, снова требовал от нас прибыть на свою станцию, и снова грозил авторитетами — системным да планетарным искинами.
— Чего он хочет-то? — запись прерывалась, слова пропадали, изображение пятналось помехами, но было видно, что Евгению Фомину вожжа под хвост попала, и попала всерьёз. Уж и не знаю, что мы ему такого сделали, ведь ничего же не возмутили, все обломки метеоритного потока упали в атмосферу, я проверял, да и из пушечек палили минимальными зарядами, кроме последнего выстрела, но вид у него был довольно решительный. Хотя, разве что тем, что подвергли сомнению его авторитет и испытывались на всю катушку, не оглядываясь на слова Фомина, ну да это его личные проблемы, всё же действовали мы в рамках им же установленных правил, как по мне. — И почему качество такое плохое, непонятно же ничего!
— Помехи, — пожала плечами Кэлпи, — я и так этот файл собрала из многих вызовов, лучше уже не будет, работала на пределе возможностей. Но основное ведь понятно?
— Это да, — признал я, — требует прибыть на станцию. Ваше мнение, товарищи экипаж? Прибудем или ну его к чёртовой матери? Первой своё мнение высказывает самый молодой член команды, прошу начинать.
— А, — сориентировалась Кэлпи, — традиция обсуждения, понятно. Моё мнение такое — почему бы и не прибыть, раз так настоятельно просят? Я посмотрела в своих базах данные по этому Фомину — он довольно авторитетный учёный, оказывается, плюс к этому начальник станции, он же главный диспетчер. Конечно, в данном случае это звание не больше, чем профанация, никаким обслуживанием полётов он не занимается, это искины делают, но отвечает за всё именно он. Известен своей педантичностью и дотошностью, к окрестностям Зевса относится, как к своей личной собственности.
— Вот ведь буржуй, — буркнул я, — Олег, твоё мнение?
— Да пошёл он к чёртовой матери, — рубанул бортинженер, — у нас своё начальство есть! Это первое, а второе — если уж тут так всё устроено, если мы равные среди равных, вот давай и посмотрим, так ли тут всё радужно, как нам Анастасия напела, или всё же есть нюансы? Давай, Саня, взбрыкнём маленько, как раз границы дозволенного и увидим, а? Чего нам бояться?
— Резон, — задумался я, Олег был очень убедителен, а потом перевёл взгляд на Кэлпи, — так что там с испытаниями? Все восемь часов высиживать смысл есть или нет?
— Наверное, уже нет, — пожала плечами она, — все цели достигнуты. Могу сказать с уверенностью, я теперь тут могу и восемь, и восемьдесят, и восемьсот часов просидеть, ничего уже не изменится.
— Тогда поступим следующим образом, они, — и я ткнул пальцем вверх, — там уверены, что мы выскочим отсюда через четыре часа, как того требует программа испытаний. И, скорее всего, тут же в нас вцепятся, придётся вступать в разговоры, чего-то выяснять, чего-то доказывать, но это же всё глупо и нам сейчас совершенно не нужно. А потому! Мы должны, умело маскируясь и используя складки местности, а также погодные условия, сложную ледовую обстановку и фактор внезапности, выскользнуть отсюда, не привлекая неприятельского внимания. Ну и уже с полпути пошлём сюда пламенный привет и может, даже, поинтересуемся, в чём тут, собственно, дело. Смысл манёвра — узнать, сможем ли мы действовать тайно, а также избежать ненужного выяснения отношений с риском их окончательно испортить, ну и проверить доводы Олега тоже необходимо. Приказ понятен?
— Понятен! — отсалютовала оживившаяся Кэлпи, — очень интересная задача, это хорошо! А вы, капитан, почему вы думаете, что отношения с Фоминым ещё не испорчены?
— Может, и испорчены, — пожал плечами я, — а может и нет, тут нельзя сказать точно, можно лишь надеяться на лучшее. Но, если мы сейчас прибудем на станцию, как он того требует, то вот там, на станции, на свежем раздражении и злобе, вот там мы их испортим точно. Там мы его такими матюгами обложим, в две-то глотки, не удержимся же! А так отложим это дело, он кинется жаловаться, дойдёт это дело до всех желающих, может, его укоротят и без нас, но главное, это даст Баринову время подготовиться. А вот если мы сейчас придём на станцию самостоятельно, никого из наших не предупредив, то и защитить нас, сирых и убогих, будет некому, понятно?
— А, — с уважением протянула Кэлпи, — интрига!
— Да какая это интрига, — поморщился я, — с настоящими интригами тебе к Анастасии надо. Это простая предосторожность, ясно? И ещё, на будущее тебе, Кэлпи, вот ежели ты, допустим, натворишь чего-то не того, всерьёз натворишь, а нас рядом не будет, то в плен сразу не сдавайся, даже если сама считаешь, что виновата. Ты сначала нас предупреди, Баринова, Анастасию, Диму того же, ты дай друзьям знать и дай им время подготовиться, понятно? Один в поле не воин!
— Одна голова хорошо, — поддакнул Олег, — а полторы лучше! Но ты мне скажи, капитан, у тебя план действий-то есть? Ну, как мы отсюда прорываться будем?
— Нету, — развёл руками я, — да и не должен. Я капитан, я определяю общий вектор, мелочи — это не ко мне. А такой план, нет, три разных плана, нам сейчас основной член экипажа и предоставит, это как раз её обязанность. Сколько тебе, Кэлпи, на разработку времени надо?
— Нисколько, — тут же отозвалась она, — уже. Скинула в общий доступ, давайте обсуждать.
И мы обсудили, и приняли за основу второй план, потому что первый был уж очень прорывным и сложным, а в таком деле проще надо быть, тогда меньше шансов на то, что что-то пойдёт не так. Да и не понял я его с научной точки зрения, честно говоря, не хватило мне знаний, Олегу тоже, поэтому мы его и отклонили.
— Приступаю к выполнению манёвра прорыва, — сразу же после утверждения отрапортовала мне Кэлпи, — запускаю отвлекающий клон корабля.
И она выпустила в атмосферу Зевса исследовательский зонд, что будет четыре часа изображать нас, то есть наш корабль. Зонд этот будет болтаться чуть ниже границы уверенного обнаружения и идентификации, иногда чуть-чуть приближаясь к ней, чтобы оттуда установленный на этом зонде простейший бот мог моим голосом пообщаться с Фоминым, на уровне — здравствуйте, очень приятно, программа испытаний выполняется успешно, вот выйдем в открытый космос в назначенное время, там и поговорим, имейте терпение.
Ещё этот зонд самостоятельно отправился к северному полюсу Зевса, туда, где сейчас бушевали мощнейшие сияния, это чтобы Фомину было интереснее нас высматривать, а мы тем временем затаились вблизи экватора, там, где и бил в планету тот самый метеоритный поток.
Расчёт был на то, что у Кэлпи имелся полный расклад по этому потоку, поэтому нам не нужно было демаскировать себя излучением локаторов, мы и так знали, где и что в этой системе сейчас летит. А ещё мы знали, что и у той стороны эти знания есть, поэтому и надеялись, что не будут они пересканировать и переопределять каждый приближающийся к Зевсу метеорит, не было им в этом насущной необходимости.