Другие Звезды 2 (СИ)

И оказалось, что на орбите-то ещё ладно, терпимо, да и привыкнуть можно, потом даже нравиться начинает, а вот уже дальше, когда Земля в иллюминаторе уменьшается с каждым часом пройденного пути, дело принимало серьёзный оборот. Люди начинали нервничать, впадать или в беспричинную тоску, это у большинства так, или в безудержную эйфорию, это у абсолютного меньшинства, но сохранять рассудок в ясности становилось довольно трудно. В общем, дурели человеки, и дурели серьёзно, это если говорить простыми словами.
  
Ситуацию спасло то, что первые астронавты были солью ВВС и ВМС, все они были опытными, тренированными, дисциплинированными, обладающими железной волей людьми, осознанно пошедшими на смертельный риск, а потому они сумели взять себя в руки и со всем справиться. Хотя тут не угадаешь, вот единственный затесавшийся среди них штатский, учёный-геолог, вот он выхватил эйфорию, он же не затыкался весь полёт, до того ему всё нравилось и до того ему хотелось поделиться этим с другими. Не знаю уж, как сумели перенести это его товарищи, но сумели же, честь им и хвала, видно, и правда были они очень дисциплинированы и тренированы, даже завидно.
Так что проблема была, но всё же в нашем случае её можно было не опасаться, как по мне.
— Есть мнение, — и я пожал плечами, — что вы тут на воду дуете. Лично я корабль воспринимаю, — и тут мне пришлось развести руками и даже посмотреть вверх, — как свой родной дом. Да я планету знаю хуже, чем этот корабль! Да я себе доверяю меньше, чем этому кораблю! Да я на этом корабле хоть куда, хоть в другую галактику! Это же не те лоханки, на которых к Луне летали, в тех у меня ещё на земле паника бы приключилась!
— Спасибо, — улыбнулась мне Кэлпи, — но дело не лично в вас, капитан, и не в Олеге, в вас-то сомнений нет, да и все методики по человеческим экипажам давным-давно отработаны. Дело во мне и в нас, как в единой команде. Смотрите, я же не зря сказала про радиационные пояса у Зевса, они там настолько сильны, что обычная электроника не проработает и часа, а нам ещё придётся спуститься в его атмосферу, то есть вся связь с внешним миром исчезнет и надеяться придётся только на себя. Нет, спасательные станции на орбите Зевса висят и будут за нами следить, но всё же…
— А-а-а, — протянул Олег, — понял-понял! То есть ты у нас, красавица, до этого ещё никогда в такое не попадала? А чтобы вообще одна-одна, пока даже и речи не было?
— Именно, — кивнул ему Кэлпи, — даже в спящем режиме я всегда была на связи и осознавала себя частью чего-то большего. А все эти имитации и эмуляции самостоятельных полётов — меня-то ведь они обмануть не могут. Так что сегодня у меня будет очень трудный день, сегодня мне предстоит проверить себя в экстремальной ситуации.
— Чертовщина какая-то, — меня даже передёрнуло, — такое серьёзное дело, и такое лёгкое отношение… Идите, летите, и смотрите сами, потом расскажете, как и чего. Не, у нас в тридцатые годы примерно то же самое было, особенно в полярной авиации, там вообще чёрте что творилось, но ведь сейчас не тридцатые годы!
— Много лет назад, капитан, — Кэлпи вновь принялась нас просвещать, — общество встало перед развилкой. Тогда люди принялись осваивать свои звёздные системы, в этом была огромная необходимость, от этого зависело выживание, но в результате очень сильно возросла аварийность. Стали решать, что делать, какой принять выбор: или сильно ограничить освоение, зарегулировав его до предела, но тем самым понизить эффективность в разы, если не на порядки, или же принять осознанный риск частью рабочего процесса, вознаграждая, конечно, за этот риск до предела.
— Сильно же вас припекло, — присвистнул Олег, — если уж прямо так вопрос ставили.
— Сильно, — кивнула Кэлпи, повернувшись к нему, — выживание всей оставшейся цивилизации — это не шутки. Но приняли, как вы можете догадаться, второй вариант, и это необратимо изменило общество. Ну же, вам ведь вчера Анастасия всё это рассказала, вот и соотносите существующий порядок со своими действиями, привыкайте и поменьше удивляйтесь.
— Понятненько, — вздохнул Олег и вдруг, приняв картинную позу, начал декламировать загробным голосом, как плохой актёр в плохом театре: — Плавать по морю — необходимо! Жить — не так уж необходимо!
— Именно! — обрадовалась Кэлпи, — именно! Не в бровь, а в глаз! Древний Рим достиг своего могущества именно на этом постулате, и у них тоже многое было завязано на личный авторитет каждого конкретного человека, так что вам есть с чем сравнить!
— Ладно, — я что-то для себя понял, но спешить с выводами не стал, а посмотрел на часы, — ровно семь, время отправляться в плавание, дорогие аргонавты.
— Вот вообще не угадал, Саня, — тут же прицепился ко мне Олег, — аргонавты — это сильно раньше было.
— Да наплевать, — я встал из-за стола и перешёл на командный тон, показывая, что шутки кончились, — цели определены, задачи поставлены, за работу, товарищи!
  
Глава 8
 
Мы быстро прибрались в кают-компании, причём Олег безжалостно выкинул в утилизатор недоеденное, я даже удивился, нормальное же, даже не в стазис его, а в простой холодильник поставь — и ещё два дня есть можно будет, но спорить не стал. Сам приготовил — сам выкинул, имеет право, в конце-то концов, есть у нас сегодня дела и поважнее.
Так что я появился на мостике первым, и первым же уселся в своё капитанское кресло, подключившись к кораблю напрямую через свой нейрокомп и сняв для Кэлпи кое-какие ограничения в нашем с ней канале связи. Почему кое-какие — так ведь испытательный полёт это всё же не аварийный режим, хватит и этого, а затаённые мысли мои и не сильно выраженные эмоции читать ей не стоит, потому что лучше не будет, а вот хуже может стать запросто.
— Доклад о готовности, — я даже не стал ждать, когда Кэлпи займёт кресло второго пилота слева от меня, я ещё вчера сумел понять, что эта рыжеволосая девушка в зелёном платье, сшитом наизнанку, что она, конечно, умница, красавица и вообще своя в доску, но она всего лишь проекция, всего лишь тень, всего лишь аватар той самой, настоящей Кэлпи, которая физически находится двумя этажами ниже и которая, собственно говоря, и есть весь этот корабль.
Доклад был подан мне мгновенно, и я ошеломлённо присвистнул от осознания того, какая прорва работы была проведена за то время, что мы пили чай и трепались в кают-компании. Ладно техническое состояние корабля, это епархия Олега, туда я сильно не лезу, тем более что там всё в порядке, но ведь она же успела провернуть все предполётные процедуры со всеми нужными инстанциями и в результате чего разрешение на вылет было уже у меня на руках.
Вообще вся эта система, когда любая штатная единица постоянно была на связи и в сети, определяя себя и своё состояние для остальных ежесекундно, мне очень понравилась. Не нужно было ни перед кем специально отчитываться, например, Баринов знал, что мы сейчас делаем и не лез с вопросами и наставлениями, ему нужен был только результат, все остальные желающие, вроде Анастасии, тоже, мало того, эта система работала и в обратную сторону, показывая нам всю картину целиком.
И от этого возникало странное ощущение свободы, но не свободы одиночки, как у охотника во враждебном зимнем лесу, а свободы в обществе равных, когда ты можешь действовать так, как считаешь нужным для дела, не опасаясь окриков сверху, хотя и отвечать за всё тебе придётся тоже самостоятельно. Здоровское ощущение, если честно.
Я ещё раз просмотрел полётное задание и вдруг понял, что Кэлпи хочет мне что-то сказать, но чего-то мнётся, чего-то стесняется, удивительно даже. И поглядывает слева как-то странно, и на уровне нейрокомпа что-то такое чувствуется тоже.
  
— Замечания, пожелания, — пришёл я ей на помощь, — претензии или просьбы с предложениями у экипажа есть?
— Есть! — Олег в ответ на такое лишь отмахнулся, он был занят, а вот Кэлпи обрадовалась, — есть! Предлагаю выйти на низкую орбиту и на ней задержаться, а вместо обзорного экрана вырастить настоящий иллюминатор и посмотреть на планету глазами, вживую.