Рубин

– Да ты совсем из ума выжила! – завопил хозяин заведения, бросаясь к ней, но чужеземка резко дернулась в сторону, схватила с его стола разделочный нож и выставила его перед собой.
Поднялся визг. Распутницы бросились по сторонам, в то время как помощница трактирщика, стоя в переднике поодаль, продолжала визжать.
– Успокоились все! – прогремел голос Ордериона.
С его пальцев сорвался пульсар, заливая помещение дневным светом. Все послушались. Даже дама в переднике закрыла рот, а начальник заставы перестал кашлять.
Ордерион встал из-за стола, управляя пульсаром размером с кулак. Судя по реакции, вокруг собрались исключительно опытные люди, прекрасно знающие, что этот шарик света может испепелить их на месте.
– Отойди от девицы, – приказал Ордерион трактирщику.
Тот медленно отступил от нее сразу на несколько шагов.
– А ты нож верни на место. – Принц указал на нее рукой.
Чужеземка покорно опустила его на стол.
– Фрейлина, – прошептал сбоку начальник заставы.
Ордерион покосился на него.
– Немая туремка – это и есть фрейлина, которую вы потеряли? – спокойно спросил принц.
– Да, – ответил тот.
Взгляд карих глаз Ордериона тут же метнулся к светловолосой девушке. «Все-таки не распутница, – подсказал внутренний голос. – Хотя фрейлины из Турема вполне могут совмещать ремесла. Особенно замужние».
– Вы что-то хотели написать? – Ордерион обратился непосредственно к ней.
Незнакомка кивнула.
– Возьмите мел и напишите, – разрешил он.
Она взяла мелок и начала шкрябать им по доске. Затем отошла в сторону и указала рукой на надпись: «Вы не отправили гонца в Турем с моим письмом».
– Отправим! – тут же оживился начальник заставы. – Как только найдем добровольца, который поедет в Турем, сразу же отдадим ему ваше послание!
Фрейлина повернулась к доске и написала вторую фазу: «Принцесса. Нет вестей!»
И тут Ордерион очень четко понял, к чему клонила фрейлина.
– Когда принцесса должна была направить гонца с посланием к королю Турема? – спросил он.
Фрейлина как будто ему улыбнулась (он не был в этом уверен) и написала: «Два дня назад».
«А вот это уже плохо, – сказал ему внутренний голос. – Так плохо, что даже выпить захотелось. И впасть в грех с этой чужеземкой».
В трактир вошли воины из его отряда. Увидев пульсар, они тут же застыли.
– Девы, – Ордерион обратился ко всем распутницам сразу, – вам пора по своим делам.
Повторять дважды не требовалось. Работницы тут же подобрали юбки и друг за другом отправились к боковой лестнице, ведущей наверх.
– Подайте всем горячее питье и еду. – Принц взглянул на трактирщика, щелкнул пальцами, и пульсар над головой тут же растаял. – А вы, – он повернулся к начальнику заставы, – прикажите кому-нибудь найти писчие принадлежности для…
Ордерион снова повернулся к фрейлине.
– Простите, нас не представили друг другу.
Она только вскинула руки в ответ.
– Я – воин из личного отряда его величества короля Луара. Дер Ериóн.
Фрейлина изобразила корявый книксен (скорее всего, специально, чтобы напомнить про оскорбление ее титулованной в Туреме особы) и написала на доске на инайском: «Сурими».
– Прошу простить меня, но Су´рими, Сури`ми или Сурими`? – уточнил принц.
Она чиркнула мелом и поставила ударение на первый слог.
– Дéра Су́рими. – Ордерион поклонился, и его воины тоже.
Принц кланяется фрейлине. Хотя не впервой. Если учесть, что с официальными визитами в соседние королевства Ордерион никогда не ездил, а неофициальных было столько, что не счесть, то кланяться всем и каждому он давно привык.
– …С письменными принадлежностями для деры Сурими, – наконец закончил фразу Ордерион и зыркнул на начальника заставы.
Тот кивнул и скрылся с глаз, а фрейлина оставила в покое мел и доску, отряхнула руки, юбку платья и подошла к Ордериону. Что-то в ней изменилось. Стати и надменности стало гораздо больше. Сейчас, глядя на ее чересчур выпрямленную спину и вскинутый подбородок, принц всерьез размышлял о том, не имеет ли он дело с мошенницей.
Почему он спутал ее с одной из развратниц? Отчего сразу не догадался, что принадлежит эта особа вовсе не к тем, кто не умеет писать и читать… Гладкая кожа и блестящие волосы есть у любой уважающей себя девы Инайи, но вот ходить как мужик может не каждая. А эта фрейлина вышагивала размашисто и уверенно. Да и нож схватила слишком быстро. Метнулась к нему сразу же, как будто уже просчитала, что он может в любой момент понадобиться. Откуда такая прыть и опыт?
  
Ордерион выдвинул стул и предложил дере присесть. Она изящно опустилась на край сиденья и сложила руки на коленях.
– Прошу меня простить, – извинился принц, – я скоро вернусь.
Он кивнул двоим, чтобы остались охранять фрейлину, и подал знак верному другу и помощнику последовать за ним.
  
Глава 2
 
– Что думаешь, Хорн? – спросил Ордерион, как только они оказались на улице.
– Служивые совсем от рук отбились. – Тот едва не сплюнул на землю. – В оружейных грязь и ржавчина. Траву скосили только у дороги и вокруг сигнальных костров. Если будет жара, как прошлым летом, высохнет все и вспыхнет – глазом не моргнут. Зато, – Хорн хмыкнул, – девки в таверне все как на подбор. Старых нет, только молодые. И в хороших нарядах.
– Ну, девок трудно не увидеть, особенно когда в ряд стоят и не идут зазывать, а ждут, когда внимание само их найдет.
– Тоже заметил? – прищурился Хорн.
– Да, за мужчинами бегать явно не привыкли. – Ордерион посмотрел на двухэтажные домики, которые стояли вдоль одной-единственной дороги, проходящей через заставу. Двери в тех были новыми, добротными. Окна – выкрашенными. Напротив двух сияла новая кованая ограда. Другие довольствовались ровными деревянными заборами. Конюшня тоже выглядела прилично.
– А что со смотровыми вышками? – спросил Ордерион, пристально изучая одну из них издалека.
– Я не рискнул никого наверх отправить, – ответил друг. – Боюсь, что жук древесину давно съел.
– Контрабанда? – Принц перевел взгляд на Хорна.
– К волхву не ходи, – согласился тот.
– А о фрейлине что думаешь? – внезапно спросил Ордерион, чем удивил друга.
– Я о туремских девах вообще не думаю. От них болезнь подцепить можно. Атан вон сколько лечился у волхва?
– Недолго.
– Но неизвестно, вылечился ли, – справедливо заметил Хорн. – А тут еще и немая. Когда у нее речь отняло? И если давно она с изъяном, то почему ю́ни для голоса не приобрела?
– Может, потеряла, пока по лесу от нечисти убегала? – предположил Ордерион.
– Или юни для голоса у нее и не было никогда. Тем, кому язык отрезали, волхвы такие юни не продают, – напомнил Хорн.
– Мошенница? – вернулся к своему предположению принц. – Языки отрезают за вранье и клевету. Но даже если она из осужденных, где могла грамоте научиться? – тут же задал вопрос он.
Хорн лишь пожал плечами в ответ.
Ордерион заметил спешащего по дороге начальника заставы и махнул ему рукой, подзывая к себе.
– Ты это… – Хорн понизил тон, – не рассматривай фрейлину так пристально.
Ордерион его обеспокоенности совершенно не понял.
– Ты меня знаешь. Я не Атан, – в укор произнес он.
– Вот потому и говорю, что ты не Атан.
– Язык попридержи, – шикнул принц.
– Извини. – Хорн отвернулся и замолчал, дожидаясь, пока начальник наконец доберется до них, преодолев еще каких-то пару саженей.
– Писчие принадлежности фрейлине сейчас принесут, – задыхаясь, доложил тот.
– Ее письмо королю Турема при вас? – спросил Ордерион.
– Конечно. – Тот похлопал себя по нагрудному карману формы.
Ордерион молча протянул руку. Начальник нехотя достал конверт и передал ему.
– Почему сразу о послании мне не доложили? – спросил принц.
– Да как-то позабыл я о нем, – стушевался тот. – Такая суматоха, беда…
Принц и Хорн переглянулись.