"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Джонс повернулась ко мне:
— Это последняя воля и завещание Уильяма Брэдли, который оставляет все свое имущество в Таиланде, включая дом, своему брату Элайдже.
— Что означает, что вы незаконно вторглись в чужую собственность, так? Не хотите дать объяснения, прежде чем мы вышвырнем вас вон? — Голос был низким и тяжелым, но я удивился прозвучавшей в нем нотке боли.
Я объяснил на тайском языке человеку с автоматом, что собираюсь опустить руку в карман и достать удостоверение. Дождался кивка и только после этого извлек документ. Брэдли взглянул и спросил:
  
— А кто эта дама?
— ФБР.
Элайджа нахмурился:
— Так, так, так… Я сразу догадался, что с вами что-то не то, как только увидел на стадионе. Полагаю, у вас нет законных оснований находиться в этом доме?
— Нет, — признала Кимберли.
— И у тайского полицейского тоже? Если закрыть глаза на то, что тайский коп может творить в этом городе все, что угодно.
Поразительно, какая между нами была культурная пропасть. Я перестал существовать для Брэдли и Джонс, но и они больше не отвлекали мое внимание. Я не сводил глаз с автомата, лишь изредка посматривая на второго кхмера, который в своих фантазиях уже раз двадцать раздел Кимберли. Элайджа надолго задумался, глядя на агента ФБР, покусывая нижнюю губу и качая головой.
— О'кей, вот как мы поступим. Этот коп уйдет, а мы с вами потолкуем по-нашему, в добром американском духе, и посмотрим, не найдется ли у нас общих интересов. Идет?
— Хорошо, — согласилась Джонс.
— Нет, — возразил я.
Американцы уставились на меня.
— Послушайте, — проговорила Кимберли, — он говорит, что вы станете моей охраной снаружи. С вами никто не посмеет связаться. Только попробуй — и через десять минут сюда набежит целая армия полицейских. А кто этот человек, вы знаете. — Она объясняла терпеливо, словно ребенку. — Поверьте, нет никакой опасности.
Вот оно, столкновение культур.
— А своих приятелей вы давно знаете? — спросил я Элайджу. — Каких-нибудь пару часов?
Американец медленно смерил взглядом одного и другого.
— Мне нет необходимости знать их дольше двух часов. Это верные работники моего покойного брата.
— Или тюремщики. Кхмеры не работают на других — только на себя.
— Если вы в этом настолько уверены, идите приведите пару коллег и арестуйте их.
— Вы меня не поняли. — Я показал глазами на кхмера, пожиравшего взглядом ноги Джонс. — Когда все закончится, они вернутся в свои камбоджийские джунгли, а вам предъявят обвинение в изнасиловании и убийстве. Разумеется, в том случае, если вас оставят в живых.
В глазах Элайджи блеснул огонь. Он посмотрел на человека с «узи». А тот сидел с невыразимо скучающим видом.
— Эти люди меня вроде как перехватили. Но я же знаю, кто они такие.
Я тревожился, потому что духовным зрением видел, откуда явились эти двое. Там были шахты, а под шахтами другие шахты такой глубины, что выжить там способно лишь нечто непроизносимое.
— Неуверен. Это фанатики из джунглей, которые не сомневаются, что в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году история началась с нуля. Самое худшее, что вы видели в Гарлеме, им бы показалось веселой комедией. Мне нечем их напугать: тайская тюрьма по сравнению с тем местом, где они обитают, — это пятизвездочный отель.
Кхмер с «узи» громогласно зевнул и переглянулся с товарищем, тот кивнул и вытащил из ножен под рубашкой нож. Американец поперхнулся.
— Пожалуй, Элайджа, изнасилование вам ни к чему, — заметила Джонс. Она неплохо держалась, но побледнела. — Это ваши ребята, так что Бюро будет добиваться вашей экстрадиции.
— Их английский не стоит ни цента. Особенно если мы говорим быстро. Но мне не с руки с ними ссориться, у меня дела в этом городе. Может быть, мисс ФБР уйдет, а мы побеседуем?
— Вот эта мысль намного удачнее.
Кимберли тряхнула головой и поморщилась:
— Чертовски неприятно быть девушкой.
— Такова ваша судьба, — объяснил ей Элайджа. — Кроме того, данная ситуация не слишком выгодна для рассуждения о преимуществах полов. У меня нет желания бегать от полиции, так что лучше исчезните. Ваш спутник рассказал, кто эти люди, и теперь я сомневаюсь, что мне удастся их сдержать. — Его глаза перебегали с меня на кхмеров и снова на Джонс. — Полагаю, у вас хватило ума не брать с собой оружие?
Мы с Кимберли переглянулись и пожали плечами. Кхмеры вряд ли поняли хотя бы слово, тем более что мы говорили очень быстро, но они почувствовали изменение настроения Элайджи. Опасный момент. Я встал и заорал что было мочи. Распахнув рубашку, показал швы от подмышки до бедра.
— Это ваша работа? Кто из вас это сделал? — кричал я.
Тот, что был с ножом, встал, приблизился и присмотрелся повнимательнее. Джонс в это время пробиралась к двери. Человек с ножом что-то бросил на кхмерском приятелю, и оба прыснули со смеху.
— Нет, это не мы, — объяснил он. — Тот, кто это сделал, был вынужден уехать в Камбоджу. Он едва ходит. — Он покосился на Кимберли, которая в этот момент открывала дверь, но не попытался ее остановить. Его заворожили мои швы, он провел по ним пальцем и покачал головой. Я посмотрел на него взглядом ясновидящего: длинная морда, кожистые крылья. Он отравлял мои раны.
— Отличная работа, — оценивающе кивнул Элайджа. — Может, мы с вами столкуемся. Вы такой прикольный абориген. Дайте совет, как мне избавиться от этих придурков, но так, чтобы без последствий.
— Откупитесь.
— Как мне самому не пришло это в голову? Будьте любезны, переговорите с ними от моего имени. А то мне до смерти надоело объясняться жестами.
Я сказал, что черный фаранг намерен вести дела только с Тайской королевской полицией и хочет отблагодарить их за помощь и сотрудничество. Кхмер с «узи», поигрывая оружием, заявил, что разгуливать с автоматом по Крунгтепу очень опасно и за это следует платить. Наверное, они вылезли из джунглей раньше, чем я подумал, поскольку их понятия о ценах оказались на удивление на уровне. Мы остановились на сумме четыреста долларов, и Элайджа достал четыре бумажки. Когда кхмеры исчезли, он предложил:
— Оставим этот музей, пройдемся по улице.
Мы шли бок о бок, а Каошан-роуд, как всегда, гудела. На Брэдли, несмотря на рост, почти не обращали внимания. Если бы не глаза, он мог бы сойти за страдающего избыточным весом американца среднего возраста, приехавшего в отпуск. Но его глаза постоянно бегали по сторонам. Мы зашли в бар на середине улицы. Пока я заказывал пиво, он качал головой:
— Вот это улица так улица. С шестидесятых не видел такой. Гарлем по сравнению с ней — тихое место. Вон два торговца наркотиками. Это что, ганжа?
— Не исключено.
— Оба продавца — полицейские?
— Как вы догадались?
— Слишком вольно себя ведут, слишком любезны для обычных торговцев. Все, кто работает на меня, страдают от паранойи. Иначе я бы их не взял. У этих ребят есть крыша. Мне кажется, ваши полицейские обирают наркодельцов, а затем продают товар. Так?
— Что-то вроде надомного промысла.
Принесли пиво. Элайджа, опрокинув бутылку, выпил все до последней капли. Рыгнул и помотал головой.
— В своей следующей инкарнации я хотел бы возродиться тайским копом. У тебя лучшая в мире работа, парень.
Я вспомнил свою берлогу, шрам длиною в ярд, змею в глазу Пичая и ответил:
— Да, согласен.
  
Глава 33
 
— Братец Билл был другим. У нас с ним один отец, и я не могу объяснить, почему мы выросли столь разными, как вода и огонь. Я не о том, что он стал солдатом, а я занялся фармакологией. Речь о душе. Не хочу говорить плохо о покойном, да еще родственнике, но раз разговор пошел столь откровенный и ты меня так накачал, замечу, что у Билла была не самая широкая в мире душа. Великие души — всегда великие грешники, вроде меня. А малые душонки совершают мелкие проступки и становятся сержантами, майорами, президентами. Когда ему было около пятнадцати, я взял его под крыло и решил обучить. Мы гуляли по улице, вот как сегодня вечером, и я его экзаменовал. «Видишь двух торговцев наркотиками? — спрашивал я. — Заметил ли, дорогой братец, ствол у того итальяшки? А что на углу Сто пятнадцатой и Лексингтон околачиваются пацаны из банды «Денежные ребята», хотя это территория банды «Гувер крипс»? Сегодня вечером предстоит серьезная потасовка. Ты хоть понимаешь, мистер Вселенная, что та черная шлюха из закусочной, так поразившая твое воображение — теперь все видят, как у тебя стоит, — зарится не на твой член, а на твои деньги?» Юный Билли видел в людях одно: как они реагируют на его бесподобную внешность. Он был подтянут и аккуратен, эдакий паинька, что всегда настораживает. Настоящий солдат для мирного времени. Прирожденный сержант.