"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Стоило ей зайти в интернет, как удивление и замешательство начали сменять друг друга. Внешний вид сайтов изменился до неузнаваемости. Они стали такими красочными, броскими, что рябило в глазах. Все было настолько удобно и красиво, словно оформлением занимались настоящие художники. Она посмотрела, что еще есть на экране. В остальном там были знакомые элементы: поисковое окно, шрифты и прочие функции.
Любоваться было некогда. В строке поиска Ёнён набрала «Старшая школа Семун». Весь экран заполнился свежими статьями. Ёнён взглянула на дополнительные ключевые слова. Ей сразу бросилось в глаза: «Самоубийство в старшей школе Семун».
Самоубийство… То, во что она не верила и отказывалась даже допускать, оказалось правдой. Преодолевая волнение, она нажала на поиск, выпало четыре статьи. Из-за давности событий почти все уже исчезло, даже из цифрового пространства; осталось только несколько заметок. Даже фотографии к этим статьям не загружались.
23 января в старшей школе Семун произошел инцидент. Старшеклассница Ким из выпускного класса совершила самоубийство, спрыгнув с крыши школы. Данное происшествие вызвало большой резонанс и недоумение граждан. Ученица уже сдала выпускные экзамены и была в одном шаге от весенних каникул. Руководство школы выражает соболезнования близким и обязуется раскрыть подробности происшествия. В кармане школьной формы пострадавшей было обнаружено подобие предсмертной записки, но полиция объявила, что не может раскрыть ее содержание в СМИ по просьбе семьи погибшей.
В последнее время случаи самоубийств среди старшеклассников, которым предстоит сдавать выпускные экзамены или которые получили низкие баллы, участились. Это говорит о назревшем кризисе в системе образования. Самоубийства, став типичным явлением в нашем обществе, теперь являются не личной трагедией каждой отдельной семьи, а общенациональной катастрофой.
Данное происшествие должно стать отправной точкой для того, чтобы обсудить тот прессинг, под которым находятся школьники в период государственных экзаменов в Корее…
Дочитав до этого места, Ёнён нажала на следующую статью, но там было идентичное содержание. Меняя слова в поиске, Ёнён пыталась отыскать что-нибудь еще, но выходили только однотипные статьи. В конце концов она закрыла ноутбук с ощущением впустую потраченного времени.
Все не то! Ёнён хотелось кричать во весь голос. Разочаровалась в жизни из-за оценок? Они хоть какое-то расследование провели? В полиции узнали хоть что-то о жизни Сугён? Как они вообще могли такое заявить: «причиной стало разочарование из-за оценок».
Сугён никогда не жила ради оценок и была вполне довольна своими результатами на экзамене. К тому же она даже получила письма из нескольких колледжей, в которых сообщалось, что она успешно прошла вступительные испытания. Есть два варианта: либо полиция провела расследование, но репортеры, как обычно, написали половину статьи из головы, либо на самом деле в полиции халатно отнеслись к расследованию.
«В кармане школьной формы пострадавшей было обнаружено подобие предсмертной записки, но по просьбе семьи погибшей…» Строка из статьи заставила еще раз задуматься. Ёнён снова открыла ноутбук.
Выходит, в школьной форме было обнаружено нечто похожее на предсмертную записку. После этого Ёнён тоже попадает в происшествие на той же крыше, и все ее вещи куда-то пропадают.
Значит, предсмертная записка… Настроение внезапно ухудшилось. Что же там было написано? Она даже представить себе не могла. И почему она отказалась предать общественности содержание этой записки? Она не помнила. Что в той записке могло подтолкнуть к такому решению? Когда Ёнён пришла в себя, она заметила, что бьет себя кулаком по голове. Вспоминай! Вспоминай! Вспоминай!
Ёнён не понимала, кем она стала. Она опустила кулак и разжала пальцы, пригладила волосы, начиная с макушки. Она еще не привыкла к новой стрижке до плеч. Раньше у нее всегда были длинные волосы. Но в больнице ей периодически их подстригали. Она дотронулась ладонью до лица. Кончики пальцев как будто касались чужой кожи. Раньше она не была такой грубой. Ощущения были совсем другие.
Пока Ёнён спала, прошло одиннадцать лет. Колумбарий, сосуд с прахом, Сугён… Все это она пережила в двадцать три. Оба решения, кремировать сестру и не раскрывать содержание предсмертной записки, принимала двадцатитрехлетняя Ким Ёнён.
Вдруг девушка что-то нащупала:
– Что у меня здесь выскочило?
Она резко открыла глаза. Недавно, хотя нет, одиннадцать лет назад в один из дней она смотрела вместе с Сугён телевизор, и они разговаривали. Она протянула руку к лицу Сугён, говоря, что вся ее щека покрылась прыщами. Как же тогда отреагировала сестра? За всю жизнь у Сугён ни разу не было прыщей. Но тогда появились.
Ёнён нужно было докопаться до подробностей жизни сестры. Она должна узнать, какой была Сугён. Ёнён вспомнила, что сестра часто сидела в «Cyworld» [170]. Она быстро набрала в строке поиска название соцсети, но знакомая страница не появилась. Что же случилось?
Пришлось выискивать информацию на форумах. Оказалось, соцсеть давно не существует. Все страницы и аккаунты были удалены. Хотя Ёнён не особо интересовали соцсети, у нее тоже имелась там страничка, и иногда она на нее заходила. Но теперь все заблокировано, ничего не осталось.
Тогда Ёнён попробовала зайти на свою почту. Но там не было ничего особенного, кроме рекламного спама и счетов.
На этот раз она попробовала зайти под логином сестры, для этого надо было вспомнить пароль. Сугён, так же как и Ёнён, обычно пользовалась одним и тем же паролем, пока сам сервис сайта не заставлял принудительно его сменить в целях безопасности. Ёнён вспомнила недовольное лицо сестры, которая жаловалась на такую неудобную политику сайтов. Однажды после такой принудительной смены пароля она его забыла, потом пришлось долго бороться с системой, чтобы снова получить доступ к почте.
Ёнён знала один пароль, которым Сугён точно пользовалась несколько лет, не меняя. Тем более то, что послужило основой для этого пароля, тоже не менялось последние годы. Это код дверного замка и последние четыре цифры в номере телефона Сугён. Эти цифры и дают нужный пароль.
Появилась надпись: «Аккаунт пользователя неактивен». Во всплывающем окне Ёнён нажала на строку «Восстановить аккаунт» и снова ввела пароль. Аккаунт разблокирован.
Кликая дрожащей рукой, Ёнён стала досконально изучать почтовый ящик Сугён. Он был полон писем, пришедших до того, как аккаунт заблокировали. Рекламные рассылки, письма-оповещения с сайтов, где сестра была зарегистрирована. Даже после ее смерти эти бессмысленные письма регулярно приходили, лишь их количество постепенно уменьшалось. Переходя от письма к письму, Ёнён наконец дошла до 2009 года.
Но и там не было ничего особенного. Совсем ничего. Раньше друзья общались друг с другом по электронной почте чаще, для этого даже была специальная электронная карта. Но вскоре смартфоны, вобрав в себя множество функций, постепенно вытеснили другие сервисы. Где-то с той поры количество писем сильно сократилось. Наверняка Сугён чаще общалась с друзьями по СМС.
Ёнён просмотрела все письма от сообществ, на которые была подписана сестра. Была даже группа «Встречи любителей сериалов», где люди делились своими впечатлениями и мыслями о кино.
Для того чтобы изучить весь список групп, в которых состояла Сугён, Ёнён вышла на основную вкладку сообществ, поиск которой занял много времени – слишком непривычный был интерфейс. В конце концов она попала, куда хотела.
«Группа, которую вы ищете, не существует».
Выходит, и эта группа тоже давно прекратила существовать.
Нигде не было никаких зацепок, позволявших узнать причину, по которой Сугён выбрала смерть. Время стирает все. Насколько далеко мне надо погрузиться в прошлое?
Возможно, нужно восстановить события, которые произошли до падения с крыши и комы. Как говорил врач, ее последние воспоминания относятся к 17 января 2009 года, но для нее это всего месяц назад. В больнице Ёнён пыталась пробиться сквозь пелену к собственным воспоминаниям об этом периоде, но из-за того, что ей непрерывно вводили транквилизаторы, все они были слишком поверхностные.