"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— Не уверен? Как так?
Смех стал заметно громче.
— Меня посещают видения.
Слушатели развеселились вовсю. Двое мужчин и женщина, чтобы как следует посмеяться, даже улеглись на землю. Многие привалились к хижине, сотрясаясь всем телом. Старейшина широко улыбнулся.
— Его часто посещают галлюцинации, в основном он видит змей.
— Правильно. Поэтому я не был уверен. А когда мне сказали, что в машине находились настоящие змеи, пришлось как следует хлебнуть.
  
— А женщину ты там не видел?
— Не будь идиотом! Если бы в «мерседесе» оказался кто-нибудь еще, то как пить дать был бы трупом, как тот черный.
— Ты не заметил женщину — высокую, наполовину негритянка, наполовину тайка. Может быть, она вышла из машины до того, как приехали мотоциклисты?
— Нет, ее бы я запомнил. Женщины мне в галлюцинациях не являются. С какой стати? У меня уже тридцать лет не стоит.
Новый взрыв смеха, люди беспомощно трясли головами, старейшина, отвернувшись, тоже хохотал.
— Хорошо. — Я посмотрел на остальных: — Кто-нибудь еще видел мотоциклистов?
Все взгляды разом устремились на старейшину.
— Мотоциклисты ему не привиделись, были на самом деле, но никто не хочет давать показаний. Они считают, что это банда убийц, и не желают впутываться.
— А если неофициально, все согласны с тем, что он сказал?
— «Неофициально» звучит неплохо, хотя я не совсем понимаю, что это значит. Многие видели и мотоциклистов, и как старина Toy подошел к «мерседесу», заглянул внутрь, а затем принялся биться головой о машину. Мы все это наблюдали. Несколько человек тоже приблизились к машине. Они были там, когда вы приехали со своим напарником.
Старейшина влил еще немного виски в Toy. Способности старика оказались необычайными — он осушил целую бутылку самогона и только после этого захмелел. Старейшина развязал его. Но перед тем, как ослабить веревки, рядом с ним поставили еще одну бутылку и на всякий случай отошли подальше. Пьяница бросился к спиртному и всунул горлышко в рот.
Я поблагодарил старейшину.
— Так ты не наведешь на нас ФБР? Самогон — основной источник нашего дохода. Мы без него пропадем.
Это был первый признак слабости, и ею следовало немедленно воспользоваться. Старейшина бросил на меня быстрый взгляд и кивнул, приглашая в дом, где из тряпичного фильтра тонкой струйкой не спеша бежала в кувшин очищенная жидкость. Хозяин вытащил бутылку и два пластиковых стакана. Мы пожелали друг другу удачи, домашний спирт обжег мне глотку и согрел желудок. В хижине оказалось уютно — на углях варилась брага, и в воздух поднимался пар.
— Ты ведь из Восьмого района, так?
Я внимательно посмотрел на старейшину:
— И что?
— Ваш полковник — известная личность, — пожал плечами старейшина. — Викорн, так его зовут?
— Ты его знаешь?
Он опасливо поджал губы.
— Не лично. Я же сказал, он известный человек.
— Хочешь поговорить непосредственно с ним?
Сверкнула обезоруживающая улыбка.
— Поверь, я совершенно не кручу. Мы только не хотим, чтобы ФБР нам задавало вопросы. Люди в самом деле ничего не знают. Одни были пьяные, другие играли в карты. А у старины Toy вряд ли осталась в мозгу хоть одна живая клетка.
— Может быть, ты что-нибудь видел?
Секундное колебание.
— Когда появился «мерседес», я случайно оказался у съезда с дороги.
— В прошлый раз ты ответил, что тебя здесь не было.
— У меня были дела в другой части города, и я возвращался домой.
— Дальше.
— Все было примерно так, как описал старина Toy, за исключением одного: машина остановилась на съезде, потом приехали байкеры. Кто-то вышел из «мерседеса», сел на один из мотоциклов, и они укатили. Но я не разглядел кто, потому что все происходило по другую сторону автомобиля.
Его рассказ могла стимулировать только дополнительная порция самогона. В первый раз я выпил всего треть пластикового стаканчика, однако и от этой дозы у меня помутилось в голове. Старейшина снова наполнил стаканы, профессионально опрокинул стакан и облизал губы.
— Что произошло дальше?
Он криво усмехнулся:
— С тобой все в порядке? Байкеры были вооружены — такими маленькими штуковинами, как показывают в кино, наподобие небольших автоматов. У меня сложилось впечатление, что черного фаранга похитили. И естественно…
— Естественно, ты отвернулся. Очень тебе надо наблюдать, как совершается преступление, а потом давать свидетельские показания.
Старейшина не уловил насмешку в моем голосе и, испытав облегчение, расцвел в улыбке:
— Спасибо, что понял меня.
Я допил виски и поднялся.
— Не думаю, чтобы ФБР заинтересовал ваш самогон. Скорее всего они все-таки сюда явятся. Представь им старину Toy и ни о чем не тревожься.
— Ты не возьмешь денег? — удивился старейшина. — Могу тебе немного дать из того, что выручили на прошлой неделе. Люди поймут.
Я покачал головой.
— Удачи тебе, брат.
Старейшина наградил меня одной из своих самых искренних улыбок.
— Спасибо, брат. Отомсти за напарника и живи с миром.
Я благодарно кивнул.
Водитель мототакси, как было приказано, ждал, болтаясь около моста рядом со своим мотоциклом. Я не мог больше тянуть. Пришло время предстать перед полковником.
  
Глава 17
 
Полицейское управление представляло собой бетонное двухэтажное здание с национальным флагом, украшенное бюстами нашего обожаемого короля. Почти весь первый этаж занимала приемная. Она тянулась вдоль всего фасада и была видна с улицы, поэтому создавалось впечатление, что переднюю стену забыли построить. В приемной в несколько рядов стояли добротные пластмассовые стулья, скрепленные под сиденьями металлическими прутьями. Мало ли какие дела могут появиться здесь у граждан.
Не забывайте, что мы буддисты. Сострадание — неотъемлемая часть нашего образа мыслей, хотя коррупция — неизбежная составляющая жизни.
Бедняки приходят сюда за деньгами и едой, неграмотные — чтобы им помогли заполнить какую-нибудь анкету, люди без связей — за рекомендациями и помощью в устройстве на работу. А также туристы со своими проблемами, потерявшиеся дети, избитые женщины, мужья, у которых исчезли жены со всеми семейными сбережениями. Проститутки, если у них возникают трудности с их мамасан, враждующие семьи, чтобы пожаловаться и пригрозить друг другу. Нередко обиженные мужья или братья признаются, что поклялись пролить кровь тех, кто покусился на честь их жен или сестер, видимо, полагая, что в этом случае полиция закроет глаза на то, что совершилось убийство. Бывает, что приходят молодые люди, чтобы узнать, кто они такие. У нас полигамное общество, и детей иногда на всю жизнь отдают родственникам или друзьям, так что в итоге непонятно, кто чей. Пьяницы и бродяги заглядывают посидеть на стульях, монах в шафрановом одеянии ждет своей очереди, чтобы получить помощь и совет.
Местный прокаженный выпрашивает милостыню, протягивая культями медную чашу, и ради десяти батов сумеет состроить вызывающую неподдельную жалость гримасу. А если перспективы еще более обнадеживающие, издаст пронзительный вопль и будет биться головой об пол до тех пор, пока кто-нибудь из копов не пригрозит его пристрелить. На углу улицы мастер тату предлагает наколоть татуировку. В его распоряжении две длиннющие иглы и черная краска. Если идет дождь, дежурный офицер разрешает ему привести свою жертву сюда и занять один из стульев. Этого человека уважают, потому что он наполовину художник, а наполовину шаман. К его услугам прибегают боксеры и строители-высотники, которые просят нанести спасительные астрологические знаки им на спины и солнечное сплетение.
  
Копы, принимающие у конторки посетителей, выработали своеобразную манеру общения — сочетание доброжелательности, суровости и готовности помочь. Это стало их ответом на хитроумные уловки бедняков, с которыми им постоянно приходится общаться. Ведь Восьмой район — это самый центр Крунгтепа, его сердце. Мне с трудом верится, что со мной больше нет моего брата Пичая — здесь мы с ним возмужали, тут у него сформировалось благородное отвращение, а у меня понимание человеческого бытия. Именно в этом месте я научился прощать свою мать, потому что, хоть она и обитала на задворках Восьмого района, ее жизнь может служить примером невероятного успеха. Вот если бы каждая женщина была похожа на нее.