"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Пока я говорил, имам изучал мое лицо.
— Однако ваш полковник до странности упорно защищает эту проститутку. Почему?
— Она — работница высшей квалификации. Такое время от времени случается. Защищает, и все.
— Вы оформите свой отчет в письменном виде?
— Не могу без соответствующего разрешения.
Последовала долгая пауза. Мустафа сердито покосился на меня.
— Но предупредите нас, если под давлением американцев полковник Викорн изменит решение? — спросил старик.
— Хорошо. — Мне в голову пришла рискованная мысль, захотелось задать вопрос, но я стеснялся, поскольку в нем содержалась мистическая подоплека. Но потом решился — что терять? — Вам что-нибудь говорит имя дон Бури?
Отец и сын недоумевающе посмотрели на меня.
Встреча подошла к концу. Я вернулся в город в пикапе, причем Мустафа, обуреваемый некоей кармической неотвязной мыслью, всю дорогу молчал. Даже едва попрощался.
Возвратившись в гостиницу, я, мучаясь недобрыми предчувствиями, позвонил полковнику Викорну.
— Только что здесь все закончил. — И рассказал о Хадсоне, Брайте и фотографии Чаньи.
— Дальше!
— Уверен — убила она.
С нетерпением:
— Что еще нового?
— Следовательно, мусульмане здесь ни при чем.
Пауза.
— Надеюсь, ты не собираешься воскресить свою склонность к излишнему сочувствию другим?
— Дело не в излишнем сочувствии, а в практической политике. Если мы попытаемся все свалить на «Аль-Каиду», здесь это вызовет ответную реакцию.
Еще более нетерпеливо:
— Никто не собирается обвинять «Аль-Каиду». Ты сам записал показания Чаньи, будь они неладны. Девчонка действовала в целях самообороны.
— Чанья знала Тернера еще по Штатам. Он хранил в квартире ее фотографию. Кроме того, наша красотка послала мне копию дневника, который вела в Америке. Они давно стали любовниками.
Долгая пауза.
— Тебе лучше вернуться.
— Я считал, что должен подготовить письменный отчет.
— Нет.
— Если ЦРУ обнаружит, что убийца и жертва были знакомы, легенда провалится и вы обвините мусульман. Ведь таков план Б?
— Возвращайся.
— А если американцы надавят и наше правительство напортачит, на юге разразится война.
— Есть война или нет войны, люди все равно умирают. На юге всегда было неспокойно. Разве ты не хочешь спасти Чанью?
— Я не хочу стать причиной мятежа.
— Скажешь Будде, что во всем виноват я. Повиновение — неотъемлемая часть Восьмеричного пути, [28]ты это время от времени забываешь. Слушайся меня — никакого письменного отчета!
ГЛАВА 16
Вот что такое реинкарнация, фаранг (если это, конечно, тебя интересует): ты отдыхаешь на прекрасном балконе под звездным небом, божественная музыка звучит с таким утонченным совершенством, которое едва можно вынести. И вдруг происходит нечто ужасное: магические звуки распадаются и превращаются в непристойную какофонию. Что случилось? Ты умираешь? Можно сказать и так. Этот отвратительный шум — первый крик ребенка, то есть твой. Ты рождаешься в человеческом теле, накрепко привязанный ко всем ранее совершенным провинностям. И следующие семьдесят лет будешь изо всех сил стремиться к той самой музыке, которую только что слышал. Неудивительно, что ты плачешь.
ЧАСТЬ III
ЗАМОРОЧКИ ЗИННЫ
ГЛАВА 17
Фаранг, прими мои нижайшие извинения. По возвращении в Крунгтеп я собирался перечитать дневник Чаньи и поделиться с тобой его содержимым (не обманываю), но долг и честолюбие принудили меня отложить это занятие. Около шести утра (рейс с юга задержался, и пассажиры поднялись на борт самолета только после полуночи) я в своей хибаре у реки занялся распаковкой чемоданов, и тут раздался звонок мобильника. Оказалось, что меня разыскивает грозная помощница Викорна — лейтенант полиции Манхатсирикит, которую не так уж небезосновательно прозвали Мани. [29]
— Полковника в пределах досягаемости нет, и с ним невозможно связаться, так что ситуацию придется разруливать тебе. В гостинице «Шератон» на Сукумвит случай «транс восемьсот восемь». Главный менеджер наложил в штаны, боится огласки. Срочно дуй туда. Только прихвати с собой кого-нибудь.
— Почему я?
— Кому же, как не тебе — речь идет о «секретной папке».
— Зинна?
— Разве можно о таком по телефону.
Набрал номер Лека, долго-долго звонил и наконец вырвал его из объятий Морфея. Но когда сознание стажера прояснилось и он сделался, как обычно, почтителен, я велел ему выйти из дома и ждать меня в такси.
В «Шератоне» нас встретил главный менеджер — элегантный, но не на шутку перепуганный австриец (из тех европейцев, которые проводят добрую часть жизни, пытаясь спрятать лысину под тремя волосинками. В прошлой жизни он был воплощен в женщину — заносчивую, высокомерную и притом француженку. Проблемы начались, как обычно, при перемене пола. Прежде он, то есть она, до самой гробовой доски не знал горя с шевелюрой).
Менеджер проводил к лифтам, и мы поднялись почти на самый верх, где располагались многокомнатные номера. Перед дверью с цифрой 2506 управляющий достал ключ и повернулся к нам:
— Горничные из обслуживания номеров обнаружили его сегодня рано утром. Они хотели забрать тележку с посудой, оставшейся со вчерашнего вечера, и постучали в дверь. А когда никто не ответил, решили, что постояльца в номере нет. С тех пор туда никто не заходил.
Мы переступили порог. Лек взглянул на труп и немедленно упал на колени, вознося молитвы Будде, чтобы нас не коснулась печать смерти и миновали несчастья. Менеджер изумленно уставился на моего напарника, и мне пришлось попросить австрийца подождать в коридоре.
На диване лежал на боку японец в элегантном домашнем костюме. Характерная дырка во лбу красноречиво свидетельствовала о профессиональном умении стрелка. Я заметил трупное окоченение, но не мог вспомнить, как соотнести степень одеревенения тела с моментом наступления смерти. Не помог и Лек, хотя он недавно окончил академию. Я расстегнул на трупе рубашку, желая убедиться в отсутствии других ран, хотя не сомневался, что ничего не найду.
— Ни царапины, — сказал больше себе самому. Мне было уже ясно, что в номере следов не найти. Так зачем тратить время на их поиски? Я пригласил менеджера.
— Профессионально сработано. Единственное отверстие от мелкокалиберной пули между глаз. Он давно у вас проживал?
— Вообще не проживал. Должно быть, его пригласил наш постоялец, который, разумеется, испарился. Господи, зачем им понадобилось устраивать разборки именно в нашей гостинице?
Зазвонил мой сотовый. Вызывал полковник Викорн.
— Чем занимаешься?
— Я в «Шератоне»…
— Мне известно, где ты. Срочно дуй оттуда.
— Но Мани сказала, что это дело касается «секретной папки» Зинны.
— Именно поэтому немедленно линяй. Западня, чистой воды провокация. Но я не попадусь на приманку. Пусть расследованием занимается чертова армия. И учти: не должно быть никаких свидетельств там твоего присутствия. Будем действовать ему на нервы молчанием. — Викорн, хоть и выбрал стратегию умеренности, сам кипел от гнева.
Я помрачнел и посмотрел на труп:
— Получается, что это — визитная карточка генерала?
— Он дает нам понять, что снова обрел форму после трибунала.
Боковым зрением я видел, что Лек принимает позы классического тайского танца перед длинным зеркалом напротив дивана. Он мог стоять на одной ноге и с невероятным изяществом натягивать тетиву воображаемого лука. Я пожалел, что позвал обратно менеджера.
— И кто в таком случае жмурик?
— Обосновавшийся в Бангкоке скандальный журналист, которого наняла какая-то японская группа защитников окружающей среды, чтобы он высказался по поводу того, как японцы губят в Азии леса, — проворчал Викорн. Сам полковник тоже вкладывал деньги в тайско-японскую корпорацию, угрозами сгоняющую крестьян с их земель в Исаане и засаживающую эти территории эвкалиптами. Эвкалипты высасывают все грунтовые воды, поэтому с ними не могут ужиться никакие другие виды флоры. Земля становится бесплодной, но сами деревья быстро растут и обеспечивают япошек одноразовыми палочками для еды. Какого черта они не хотят пользоваться пластмассовыми? Не могу взять в толк. Если бы китайцы выбрасывали палочки после каждой трапезы, на планете не осталось бы ни одного дерева.