Слепая тайна (ЛП)

Встретиться с мужчиной. Эта перспектива уже тревожит меня. Я, Альба Хокинс, встречусь с мужчиной… впервые. Да-да, впервые. И одна мысль об этом ужасает меня. Пока что я откладываю эту идею в сторону, открываю ноутбук и начинаю искать авиабилеты.
— На троих пассажиров?
— А как же! — восклицают мои два компаньона в унисон.
Знание, что они готовы сопровождать меня, согревает сердце. Они так стараются мне помочь. Я должна преуспеть. Я ввожу направление. Указываю даты. Запускаю поиск. Жду. Это долго, и у меня немного сосёт под ложечкой. Я просматриваю время вылетов, которое лучше всего подойдёт на эти выходные в мае, что приближаются так быстро. Когда мы втроём согласовали всё, я подтверждаю заказ, и бронирование подтверждается.
  
Это официально: я полечу на самолёте впервые, поеду за границу. Всё это ради мужчины, по которому я с ума схожу и который, я надеюсь, ответит мне взаимностью, хотя он ничего обо мне не знает.
Внезапно меня пронзает дрожь с головы до ног. Я сделаю самый большой шаг в своей жизни. Это волнует меня так же сильно, как и пугает.
  
Глава 19
 
Тео
— Что за рожа у тебя, чувак?
Я не слышал, как подошёл Рашид. Я близок к техническому нокауту и мне отчаянно нужно добраться до своей «конуры» и вздремнуть. Часы службы и учений шли чередой, и за последние пятьдесят часов я суммарно проспал едва ли пять.
Не говоря уже о буре — пиратском судне XXI века, загруженном кокаином, которое мы задержали. Удалось изъять около пятидесяти килограммов белого порошка. Вопреки всеобщему мнению, Флот нужен не только для парадов или войны, как в сериалах, мы занимаемся и такими задачами, боремся с разными видами трафика.
Короче, я мёртв.
— Я выжат. Хочу быть в своей каюте, и главное, чтобы никто не лез ко мне, — выдыхаю я скорее устало.
— Хочу домой.
Мой друг произносит эти слова с трудом. На борту начинаешь чувствовать, как каждый выдыхается. Пора возвращаться, и, хотя мы держимся, каждый член экипажа измотан. Жить в сообществе 24/7 — это хорошо с точки зрения поддержки, смеха и взаимопомощи, но в какой-то момент остаётся одно желание. Побыть одному.
Вернуть тишину, комфорт пустой квартиры, запах, не пропитанный металлом корабля.
У Рашида есть жена, которая ждёт его в Бресте. У него семья, родители, так им гордящиеся, любящие баловать его, как только он переступает порог.
— Понимаю. Я тоже хочу покинуть это судно и по-настоящему ступить на землю.
— Я обожаю нашу работу, это призвание, ты знаешь, но…
— Это поглощает. И давит, — заканчиваю я за него.
Краем глаза я вижу, как он кивает. Мы на «перекуре». Я не курю, он тоже, но раз у курильщиков есть право на перерыв, мы берём его для себя. Облокотившись предплечьями на металлический борт, мы созерцаем море. До самого горизонта, как всегда. Большую часть времени приятно любоваться им и чувствовать, как его бескрайность окружает нас. Однако сегодня у меня просто ощущение, что я лишь крошечная частица мира. Что я в своём роде пустота.
— Мы с Евой хотим стать родителями.
— Поздравляю, чувак, отличный план! — восклицаю я удивлённо.
Я совершенно не знал, что они планируют завести ребёнка. Они поженились, кажется, почти три года назад. Я был приглашён, ненадолго появился ради друга и коллеги, а потом… почувствовал взгляды некоторых других гостей, особенно женщин. И меня охватило отвращение, так что я смылся до того, как разрезали торт.
— Вы будете отличными родителями, если это тебя беспокоит.
— Вообще-то, больше всего заставляет меня думать моё отсутствие.
Рашид тяжело вздыхает. Я почти могу почувствовать этот груз, что давит на него.
— Каким отцом я буду, если никогда не буду рядом? Какой пример могу подать? Какие отношения у меня будут с ребёнком, если я не увижу, как он растёт? Он никогда меня не полюбит… — сокрушается он.
Мне трудно говорить о своих эмоциях, однако меня не пугает слушать чужие признания. Даже если я совсем не в похожей ситуации, я могу понять все эти вопросы, что терзают его.
Рашид не из тревожных и боязливых, но сейчас говорит мужчина, готовый стать главой семьи. Его внутренности в этот момент выложены на взлётной палубе.
— Раш, твоя способность быть отличным папой определяется не только твоим присутствием.
— Тео, ты же сам знаешь, мы уходим почти на восемь-девять месяцев из двенадцати.
Я выдыхаю. Он не без оснований. Миссии длинные, связь ограничена, и тоска по семьям жестока. Тяжело и нашим близким, и нам.
Если хорошенько подумать, я, кстати, задаюсь вопросом, не сложнее ли тем, кто нас ждёт. Если взглянуть на факты на две секунды и поставить себя на место тех, кто нас любит, реальность быстро становится ясной. Наши родители живут своей жизнью в тревоге — от трагедии никто не застрахован, моё собственное тело напоминает мне об этом при каждой встрече с зеркалом. Наши братья и сёстры ждут новостей. Но супруги живут с разлукой, тоской, страхом, постоянным напоминанием о нашем отсутствии. Они живут среди наших вещей, чувствуют наш запах, открывая шкаф или дверцу в ванной. Они каждый день живут одни, но при этом не совсем одни. Только географически. Ах, как же Флот любит этот титул «географического холостяка»! Ещё недавно гражданский союз (PACS) признавался только через два года — вечность для пары, которая хочет получить законный статус, в то время как брак давал это признание сразу.
Супруг занимает самое тяжёлое место. Он пропускает звонки, когда не может ответить, а так как мы чаще всего даём о себе знать неожиданно, можно сказать, это случается часто. Занятие спортом, ранний отход ко сну, душ, рабочий день или пара, обед с подругами, визит к врачу… Способов пропустить звонок — масса, они так естественны в повседневной жизни человека, что нельзя винить его или упрекать, однако многих моих коллег, которых я вижу раздражёнными, ворчащими из-за того, что не дозвонились до девушки, это не останавливает.
А ведь раньше моряки и их семьи переписывались письмами! Чёрт возьми, зная скорость работы «Ля Пост», это, наверное, было не очень радужно.
— Да, мы много времени проводим в море, — выдыхаю я, не находя аргументов, чтобы оспорить этот факт.
Моряк никогда не бывает дома. Моряк на суше — это моряк-неудачник, как мы говорим между собой, мы подшучиваем, но в глубине души разве мы все в какой-то момент карьеры не мечтаем стать маленькой аквариумной рыбкой? Спокойная жизнь дома — тоже неплохо.
Потом я думаю об Альбе. Она живёт в Париже, столице, кипении, суматохе, мире в движении, при этом имея комфорт дома, свои ориентиры, свой всегда безопасный и безмятежный пузырь. Брест — Париж. Или «Париж-Брест», как пирожное. Последнее было создано в честь велогонки Париж — Брест — Париж, отсюда и форма в виде колеса. Это бесполезное знание, но мне нравятся такие истории. Гонка — вот как я воспринимаю отношения, что складываются между Альбой и мной. Гонка, которую я хочу выиграть с лёгкостью и которая в то же время приносит эту щепотку страха и адреналина, мне нужна лишь правильная дозировка, как в кондитерском деле…
Почти 590 километров разделяют нас. Мне это кажется огромным расстоянием, особенно если добавить все те месяцы отсутствия, о которых говорит Рашид. А что, если это слишком? Что, если любовь на расстоянии — лишь утопия?
— Так что, чувак, ты думаешь, надо перестать мечтать о любви, о девушке по возвращении и о дружной семье? — спрашиваю я, и голос срывается к концу фразы.
Мой друг внезапно поворачивается ко мне и смотрит на меня своим угольно-чёрным взглядом. Он самый мудрый среди нас. У него всегда находятся успокаивающие и полные воли слова. Рашид протягивает руку и кладёт ладонь мне на плечо.
  
— Эй, чувак, я говорил не о тебе. И не о себе, если уж на то пошло.
Я хмурю брови.
— Не понимаю.
Он вздыхает и продолжает:
— Я люблю Еву больше всего на свете. Она женщина моей жизни, и в этом нет абсолютно никаких сомнений, слышишь? Женитьба на ней была лучшим, что я мог сделать, самым безумным тоже, если подумать, как она ругает меня, когда я забываю, куда положил ключи.