Настроение – Песец (СИ)

— Есть такое. Арина Ивановна там часто бывала, но причину Калерия Кирилловна озвучивать отказывается. Несет дичь о благотворительности по отношению к целителям. Мол, за это ей Живетьевы и были благодарны.
— Мне кажется, — нетерпеливо бросил Шелагин-старший, — что нам сейчас важнее решить проблемы с Фадеевым, а не перемывать кости Беспаловой. Илья, как скоро ты сможешь перенастроить реликвию? Вопрос с Фадеевым желательно решить до Совета. Он сегодня будет попозже, но не настолько, чтобы мы затягивали до вечера.
  
Я глянул на часы и предложил:
— Давайте сразу после завтрака?
— Грабиной я распорядился завтрак к ней отнести, — предупредил Греков. — И еще вечером, сам понимаешь после чего, передал ей просьбу пока не выходить. Незачем Беспалову дразнить. Она аж дымится, когда речь о Грабиных заходит. В ее присутствии даже кофе скиснет, не только молоко.
Выходит, можно было не морочиться с защитой от звуков. Потому что все равно кроме Грабиной ко мне никто ночью бы не поперся. И тут я вспомнил.
— Алексей Дмитриевич, там в тюрьме новая партия. Точнее, две, по три человека.
— Опять ночью кто-то ломился? — удивился Греков. — Вот идиоты. Проверим, кто там, но после решения вопроса с Фадеевыми. Или нет… Отправлю-ка я туда сейчас тех, кто в операции не занят.
— Вещи разложены в соответствии с размещениями по камерам, — предупредил я и с чистой совестью выбросил всех ночных придурков из головы. Потому что, как не так давно сказал Греков, это теперь не мои проблемы.
На завтрак Беспалова пришла в весьма воинственном настроении и расслабилась, только когда поняла, что врагини не будет. Сочла это своей крупной победой и остаток завтрака довольно улыбалась. При этом ни одного слова по поводу отсутствия Грабиной сказано не было. По-видимому, Калерия Кирилловна решила лишний раз не упоминать неприятную фамилию. Сделать вид, что девушки вообще не было. Так, неприятный сон. Даже не кошмар.
После завтрака она хотела что-то обсудить с Павлом Тимофеевичем, но тот отговорился срочными делами по княжеству и пообещал прийти к ней на разговор примерно через час. При этом он посмотрел на меня, как будто спрашивая подтверждение. Я кивнул: за час все мы точно успеем сделать — и реликвию настроить, и передать ее Фадееву.
Греков предложил расположиться в одной из камер по соседству с Фадеевым, чтобы точно отправить вовремя адресатам сообщение. Но это только тогда, когда мы соберемся вручать реликвию. А пока они опять собрались все у меня и внимательно смотрели за моими действиями по настройке. Не иначе как пытались понять, что я делал. Это было сложно, поскольку я и сам не слишком понимал, а только следовал инструкциям Песца. Нужную реликвию мы определили с третьей попытки. Дальше шел сброс предыдущих настроек и выставление новых. Все это происходило в тесном контакте с основной реликвией и заняло не так уж много времени.
— Всё, — наконец сообщил я. — Осталось только закрепить кровью, и должно пойти оповещение о новом князе.
— Вот и славненько, — обрадовался Греков. — Завершающий этап? И тему Фадеева закрываем и показываем, что реликвия имеет куда больше возможностей, чем показывала императорская семья. Бывшая императорская семья.
— Может, Фадеева все-таки привести в гостиную? — задумчиво сказал Шелагин-старший. — Как-то в тюремной камере сообщать о княжеском титуле… И принимать клятву тоже. Все же он нам прилично помог, заслуживает уважения хотя бы напоследок.
— Тогда сюда, — предложил Греков. — В общие гостиные вести не надо. Здесь он даже не поймет, что гостиная личная.
Он позвонил, и вскоре Фадеева к нам привели. Выглядел он не сказать чтобы спокойно. Явно нервничал, и взгляд у него был бегающий, нехороший, но сопротивляться пока еще губернатор не сопротивлялся.
— Ну что, Павел Леонидович, — ободряюще улыбнулся ему Шелагин. — До твоего княжеского титула осталась самая малость.
Он широким жестом указал на стол, где стояла узнаваемая императорская реликвия, светящаяся ровным золотистым светом. А рядом с ней стояла реликвия попроще — княжеская.
— Сам понимаешь, просто так я тебя выпустить не смогу, только под клятву, но ты гарантированно на выходе получаешь доступ к княжеской реликвии. Вот она, родимая, стоит и ждет тебя.
Фадеев облизал губы. Жест был неприятный, чем-то напоминающий змеиное дерганье раздвоенным языком.
— Эта реликвия?..
— Привязана к той территории, на которой ты сейчас сидишь, — ответил Шелагин. Держался он совершенно спокойно, даже дружелюбно. По нему не было понятно, что этого человека он уже приговорил.
— Чем ты это докажешь?
— Павел Леонидович, — укоризненно цокнул языком Шелагин-старший, — мы не в игры играем. Обещал я тебя княжение — будет княжение. Твое недоверие странно. Сам понимаешь, что я мог бы приказать тебя по-тихому прикопать где-нибудь, если бы имел что-то против тебя. Но и давать тебе реликвию, не заручившись клятвой от тебя, не буду. Мы же вроде как все обговорили с тобой? Алексей Дмитриевич, текст клятвы передайте Павлу Леонидовичу.
Греков молча подвинул лист к Фадееву, тот взял, вчитался и вздохнул:
— Совсем вы меня свободы лишаете.
— Лишаем, а как иначе? — удивился Шелагин. — Мне проблемы с тобой не нужны. Так что либо ты клятву даешь, либо возвращаешься, откуда пришел.
Фадеев опять облизал губы. Похоже, нервничает. И мы тоже немного нервничали. Всегда что-то может пойти не так, особенно когда что-то делается впервые. Князей мы раньше своими руками не создавали. А этого нужно было не только создать, но и уничтожить потом. Греков говорил, что для второго всё уже готово. А за подготовку первого отвечал я. Песец, конечно, уверяет, что все подготовлено и сработает. После чего останется всего лишь отправить картинку, которая уже просканирована основной реликвией и ждет команды от меня разлететься по адресатам.
— Слишком эта клятва строгая, — продолжал упорствовать Фадеев. — Она меня по рукам и ногам связывает.
Как мне показалось, Фадеев чувствовал какую-то подставу, только понять не мог, с чем она связана.
— Тебя что-то не устраивает? — холодно спросил Шелагин. — Считаю это отказом от наших договоренностей. Алексей Дмитриевич…
— Нет, — испуганно заверещал враз побледневший Фадеев, смотрящий на Грекова с таким ужасом, как будто тот его лично пытал. Уверен, ничего такого не было: безопасник максимум поприсутствовал при допросе, сам им не занимался. — Согласен я, согласен. Но попробовать смягчить клятву ведь должен был? Вы сами такую не принимали же, Павел Тимофеевич?
— Так я и не первый князь. А какие условия были для моего предка, вряд ли кто расскажет.
Фадеев выдохнул и клятву все-таки дал. Наверное, посчитал это дополнительной гарантией для себя. После этого Шелагин-старший протянул ему реликвию:
— Видишь вот этот шип, Павел Леонидович? Он должен попробовать твоей крови.
— В каком смысле? — испуганно попятился Фадеев, протянувший было к реликвии руки.
— В том, что для привязки реликвии на этот шип должна упасть хотя бы капля крови, — терпеливо пояснил Шелагин-старший. — А как иначе-то? Передается артефакт вашей семье. Как он должен отличать Фадеевых от других?
— Точно так надо? — подозрительно уточнил Фадеев.
— А как, по-твоему, определяется наследник? По крови.
Фадеев сделал два маленьких шага к реликвии. Взгляд он с нее не сводил, как будто та обладала гипнотическим влиянием. Наконец Фадеев и реликвия сошлись в одной точке, и капля крови досталась шипу-определителю. После чего глаза Фадеева расширились — он точно почувствовал артефакт. Шелагин-старший опять вздрогнул от пришедшего сообщения и сделал жест рукой в мою сторону, призывая поторопиться. Картинку я отправил тут же. Но теперь ее получили оба присутствующих в моей гостиной князя.
  
— Князь Фадеев… — восторженно прошептал Фадеев. — Павел Тимофеевич, до последнего не верил, простите.
— Княжеское слово дорогого стоит. Ну все, Павел Леонидович, поезжай с богом к себе. Билет на самолет тебе купили. — Фадеев прижимал к себе реликвию, глядя на нее с каким-то детским восхищением. — Артефакт же пока оставишь здесь. Он охраны позначительней требует, чем свежий князь. Своих людей я не дам, у меня их в Дальграде не так много, чтобы оказывать помощь чужим князьям.