Поцелованная призрачным светом (ЛП)

— Думаю, что знаю. Я немедленно принесу его.
Я стоял за спиной Николаса, мое сердце бешено колотилось, пока горгулья суетился вдали. Мне снова приходилось ждать. И это ожидание заставляло меня чувствовать себя до чертиков беспомощным.
Я представил, как те чернокнижники окружили Эйвери, причинили ей боль, использовали ее. Я зарычал, и этот звук едва не перешел в скулеж, когда мой волк снова попытался вырваться на свободу.
  
Николас бросил на меня сочувственный взгляд.
— Как думаешь, что они с ней делают? — спросил я. — Вдруг мы опоздаем?
Вопросы сорвались с языка прежде, чем я успел их остановить. Я слишком хорошо знал, что не стоит спрашивать. Я слишком хорошо знал, что не стоит задумываться о игре «а что, если», но она была моей парой. Она не была обычным объектом защиты. Как бы сильно я ни старался, но не мог полностью отбросить эмоции, раздиравшие меня на части.
— Ее похитили не так давно. — Взгляд Николаса смягчился. — Она сильная, Уайетт. Не забывай об этом. Ты ее недооцениваешь. Она будет бороться.
Я резко вскинул голову.
— Я ее не недооцениваю.
— Нет, недооцениваешь. — Он вздохнул, когда из моего горла вырвалось предупреждающее рычание. — Я говорю это не для того, чтобы разозлить тебя, но это правда. Я знаю, что вы, волки, всегда так трепетно оберегаете своих женщин, но большинство из них — не девицы в беде. Вашему роду стоило бы помнить об этом.
Я в шоке моргнул и едва сдержал почти неконтролируемый порыв ударить вампира в челюсть.
— Так ты о нас думаешь?
Николас сложил руки за спиной и уставился на высокий книжный шкаф напротив нас. Однако его хладнокровие меня не обмануло. Кончики его пальцев подергивались.
— Я не так о вас думаю, это просто наблюдение. Я не вижу ничего плохого в желании защитить свою пару, но когда эти защитные инстинкты становятся подавляющими, вот тогда это становится проблемой.
— Подавляющими? — Я скрестил руки на груди, потому что теперь с трудом сдерживал желание его ударить. — Так думаешь ты или Эйвери?
Меня внезапно осенило, что они с Николасом пробыли в безопасной комнате несколько часов. Вдвоем. И учитывая, что я застал их за прелюдией, означало, что у них было несколько часов на разговоры до того, как начал действовать наркотик.
О чем именно они говорили?
Николас не отрывал взгляда от свитков, небрежно перебирая некоторые из них.
— Я говорю это не от лица Эйвери. Не совсем. Хотя она и высказывала недовольство по поводу пребывания в той комнате.
У меня перехватило дыхание, словно меня ударили в солнечное сплетение. Были ли это последние чувства, которые моя пара испытывала ко мне? Гнев и обида?
Боги, как я теперь буду жить с этим…
— Но за долгие годы я наблюдал подобные сценарии не раз, — продолжал Николас, не подозревая, как близок я к потере контроля. Он взглянул на меня, его голубые глаза сияли, словно кристаллы. — Я прожил на несколько столетий больше, чем ты, Уайетт. Ты не первый волк-самец, который ведет себя иррационально рядом со своей парой. И уж точно не первый волк, чья собственническая натура привела к плохому финалу.
Я прищурился, и мой гнев, направленный на самого себя, перекинулся на него.
— Я не припомню, чтобы просил твоего мнения о моем характере.
— Не просил, но ты также напал на меня сегодня днем, когда я не сделал ничего плохого. Да, я пил из твоей пары, и мне искренне жаль, но я не контролировал свои чувства, когда это произошло. Хочешь верь, хочешь нет, но до того, как мы с Эйвери выпили тот отравленный напиток, я старался держаться от нее подальше. Я даже отказался от ее предложения присесть рядом с ней на кровать.
— Она пригласила тебя на кровать?
Он закатил глаза.
— Не в сексуальном смысле. Ей просто было неловко, что я сижу на полу.
— Ты остался на полу?
— Остался. Хочешь верь, хочешь нет, но я не хотел проявлять к тебе неуважения, майор. И до сих пор не хочу, и один раз в своей проклятой жизни было бы неплохо, если бы ты это осознал.
От его ядовитого тона я лишился дара речи.
Он откашлялся и перевел взгляд на свитки.
— Так же как я никогда не причинял вреда твоей сестре намеренно.
У меня перехватило дыхание, но он продолжил:
— Я тебе не враг, Уайетт. И чем скорее ты это поймешь, тем лучше для всех нас. Я хочу работать с тобой, а не против. Да, я вампир. И да, я больше всего на свете хотел бы переспать с твоей парой… — Он поднял руку, когда из моего горла вырвался рык. — Но я не сделаю этого. Сделал бы я это несколько месяцев назад, когда только встретил ее? Да, сделал бы. Более того, я пытался, но это было еще до того, как ты заявил на нее права. Тогда она еще была доступна, и она отвечала мне самым восхитительным образом…
— Если ты пытаешься наладить отношения между нами, у тебя очень странный способ это сделать. — Я шагнул к нему.
Он не сдвинулся с места, но снова поднял руку.
— Я просто говорю правду, майор. Ты годами относился ко мне несправедливо после той катастрофы с твоей сестрой. Я терпел это лишь потому, что знал, что твои намерения исходили от чистого сердца. Ты хотел защитить Лассу, так же как хочешь защитить Эйвери. Но, повторюсь, я тебе не враг. Я не заслужил того, как ты обошелся со мной в безопасной комнате, даже если это было продиктовано инстинктами. Я не заслужил такого избиения, и, откровенно говоря, мне надоело быть козлом отпущения.
Он пригладил волосы, его пальцы запутались в прядях, все еще липких от запекшейся крови.
Я упер руки в бока, размышляя о его словах. Я все еще не знал, что думать обо всем сказанном, но у меня не было возможности размышлять дальше, потому что магистр Годрик, прихрамывая, приблизился к нам из глубин библиотеки.
— Я нашел документ, который вы ищете. — Он поднял свиток в своей лапе. — Позвольте показать вам.
Горгулья поспешил к одному из многочисленных столов, расставленных в промежутках между стеллажами.
Я бросил на Николаса еще один взгляд, все еще не оправившись от взбучки, которую он мне устроил. Мой волк зарычал. Разумеется, он сосредоточился на грубых замечаниях вампира о моей паре, но моя человеческая сторона сосредоточилась на остальном.
На той части, в которой он сказал, что я использовал его в качестве козла отпущения и что мне пора прекратить это делать.
Возможно, вампир отчасти прав, но сейчас у меня не было времени об этом думать.
Мы с Николасом встали по бокам от горгульи, когда он разворачивал свиток. Мой планшет завибрировал в кармане как раз в тот момент, когда его когтистый палец скользнул по пергаменту к области с изображением гор, скал и деревьев.
Я достал планшет и увидел сообщение от Уэса, а горгулья тем временем произнес:
— Здесь сказано, что лорд Годасара проводил много времени перед смертью в Эликсийских горах. В этих горах есть разветвленные системы пещер. Некоторые говорят, что лорд эльфов провел там сотни ритуалов, проливая кровь людей и фейри, чтобы подпитывать свою темную магию.
У меня внутри все сжалось. Мою пару могли увезти в отдаленное место в землях фейри, где приносились человеческие жертвы.
Я наконец прочитал сообщение от Уэса.
«Провидица прибыла в поместье. Ее ведут в место, где похитили Эйвери. Надеюсь, она увидит, где твоя пара».
Пара. Уэс назвал Эйвери моей парой.
Комок застрял в горле, мешая глотать. Я хрипло сказал:
— Провидица в поместье. Мне нужно вернуться туда. У вас есть карты этой системы пещер?
Годрик склонил голову.
— Есть, но не могу поручиться за их точность.
— Немедленно отправьте всё, что у вас есть, в базу данных СВС. Время не ждет.
  
— Разумеется. Я сейчас принесу их.
Когда горгулья удалился, я резко повернулся к Николасу.
— Где именно находятся Эликсийские горы?
— В трех днях пути от поместья Бавара, на крайнем севере. В это время года там холодно, и та местность почти непригодна для жизни.
— Похоже на идеальное место для принесения жертв во имя темной магии.