Поцелованная призрачным светом (ЛП)

Эйвери с недоумением нахмурилась, но затем опустила взгляд, и её свободная рука взметнулась к груди. Она открыла рот, в ее глазах застыло удивление.
— Ты оставила мне часть своей силы.
Вераселли подарила ей застенчивую улыбку, выглядя почти как человек, и кивнула.
— Да, небольшую частичку. Её недостаточно, чтобы она как-то помешала мне, но достаточно, чтобы ты могла колдовать.
  
Эйвери улыбнулась, затем рассмеялась, ее смех прозвучал словно звон колокольчиков. В нём было столько тепла и счастья, что я мог бы умереть прямо там счастливым человеком.
— Спасибо, — прошептала Эйвери, когда её смех наконец стих.
— Нет, это тебе спасибо, — ответила богиня. — А пока прощай. Никогда не знаешь, возможно, однажды я увижу тебя снова.
Она нежно поцеловала Эйвери в щёку. Как только она отстранилась, мир начал вращаться, словно всё остановилось, а затем вырвалось из времени.
В следующее мгновение я стоял у постели Эйвери один.
Богиня исчезла.
— Что только что произошло? — тихо спросила Фарра.
Бавар покачал головой, его рыжие волосы блестели в свете ламп.
— Думаю, мы только что видели, как богиня забрала свою силу и вернулась в свой потусторонний мир. Но я могу ошибаться, вы же знаете, я никогда раньше такого не испытывал, но именно так это ощущалось.
Я опустился на колени и обхватил лицо Эйвери ладонями.
На ее глаза навернулись слезы, когда посмотрела на меня. Я видел, что часть её была ошеломлена уходом Вераселли, но также тронута до глубины души прощальным даром богини.
— Ты в порядке? — прошептал я. Мой взгляд скользнул по её лицу, вниз, по всей её фигуре. Моя пара выглядела здоровой и невредимой. Но я не знал, что она чувствовала внутри.
Слёзы потекли по её щекам, и она обняла меня за шею.
— Да, я в порядке. И я помню! Я помню всё обо мне, о нас, Уайетт. Она не просто дала мне часть своей силы. Она вернула мне и мои воспоминания. — Она сжала меня сильнее. — Боги, Уайетт, если бы ты только мог чувствовать то, что чувствую я.
Я отстранился, склонив голову набок, ощущая, что сердце вот-вот выскочит из груди.
Эйвери провела пальцами по волосам на моем затылке, и на кратчайшее мгновение её глаза вспыхнули фиолетовым.
У меня перехватило дыхание.
— Она оставила мне часть своей силы, Уайетт. Она всё ещё внутри меня. Не думаю, что она достаточно сильна, чтобы останавливать время, но, возможно, я могу замедлить его, а это значит, что я больше не слабая. Я больше не та слабая ведьма, которой родилась. Это значит, что я всё ещё могу быть частью сверхъестественного сообщества. Я всё ещё могу поступить в Институт Сверхъестественных Послов, как всегда мечтала. Мне придётся снова пройти тренировку и сдать выпускной экзамен, но на этот раз… — Она счастливо рассмеялась, и я засмеялся в ответ. — На этот раз я знаю, что сдам!
Я крепче ее обнял. Боги, мне хотелось раздеть её догола и почувствовать её всю. Однако нам всё ещё нужно было уладить одну деталь. Теперь, когда её жизнь вернулась в нормальное русло, реальность снова против нас.
— Но я всё ещё должен оставаться в СВС. — Я нежно убрал прядь волос за её ухо. — Я не могу нарушить своё обещание Маркусу. Я должен обучить Илайджу.
Она улыбнулась.
— Я знаю и никогда не попрошу тебя нарушить это обещание. Я люблю тебя за твоё чувство чести и долга, и да, я помню, что ты обещал Маркусу. Так что мы найдём компромисс. Мне ведь всё равно нужно снова пройти тренировку, верно? А в это время… — Она изогнула бровь, на её лице появилась озорная улыбка.
Я рассмеялся, потому что программа для новобранцев для неё начиналась только в следующем году.
— Это значит, что ты будешь жить со мной всё это время?
Она так радостно рассмеялась, что я чуть не задохнулся от счастья.
— Майор Джеймисон, это приглашение?
  
Эпилог
 
Шесть месяцев спустя
Эйвери
Я достала порцию печенья из печи промышленного размера, их сладкий и аппетитный аромат окутал пекарню.
Я работала в пекарне уже несколько месяцев, пока ждала, когда смогу начать тренировку для новобранцев. И хотя выпечка не была моей работой мечты, я невероятно довольна.
Уайетт предложил мне устроиться на работу на сверхъестественном рынке, работать в пекарне днём, пока он занимается делами СВС. Должна признать, это была отличная идея. Я никогда так не наслаждалась работой на полставки. Потому что мне не только разрешали постоянно печь все рецепты, которые кружились у меня в голове, но мне за это ещё и платили.
Оценив светло-золотистый цвет печенья, я собралась поставить противень на прилавок, когда колокольчик на двери позади меня зазвенел.
Я испуганно дернулась, и противень с печеньем начал падать.
В мгновение ока я призвала остаток силы Вераселли, которая всегда гудела внутри меня.
Падающий противень продолжал опускаться к полу, но медленнее, словно в замедленной съёмке.
Я схватила его в воздухе и поставила на прилавок, прежде чем что-либо успело упасть на пол. Я чувствовала удовлетворение. Ни одно печенье не пострадало.
Я позволила времени вернуться в нормальный ритм и оглядела готовое угощение.
Звон колокольчика стих, и я крутанулась, чтобы поприветствовать нового покупателя.
И в шоке распахнула глаза.
Увидев женщину с иссиня-чёрными волосами, поразительными васильковыми глазами и снежной прозрачной кожей, я отступила так быстро, что едва не сбила противень с прилавка снова.
Марни провела рукой по своим волосам, в ее глазах отражалась неуверенность. На ней были джинсы и розовая блузка, её кожа слегка светилась.
— Э-э-э… привет, Эйвери.
Я потянулась к противню. Часть меня хотела запустить в неё печеньем, а другая часть хотела повернуться к ней спиной, но вместо этого я глубоко вздохнула и спокойно сказала:
— Привет.
— Прости, что напугала тебя.
Я замерла, не дотянувшись до противня. Всё-таки было бы жаль тратить печенье.
Сирена сделала ещё один глубокий вдох и сунула руки в карманы.
— Я возвращаюсь в СВС, чтобы столкнуться с любыми последствиями, которые меня ждут за мои действия в поместье Бавара. — Она поморщилась. — Я чувствую себя такой сукой за то, как обошлась с тобой. Это было несправедливо и неправильно, и тот факт, что я опоила тебя и Николаса, совершенно предосудителен. Я приму любое наказание, которое вынесет СВС, но сначала хотела увидеть тебя лично, чтобы попросить прощения.
У меня отвисла челюсть.
— Я не ожидаю, что ты простишь меня, но хочу, чтобы ты знала: я была не в себе, когда делала те вещи. Я слишком долго была вдали от моря, и это повлияло на меня. Да, это не оправдание, но я хотела, чтобы ты знала об этом.
Я открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Наконец я выдавила:
— Из-за тебя чуть не убили Николаса. Уайетт напал на него, потому что он был на мне сверху, и я чуть не… — Я сжала губы. — Мы оба делали то, чего не хотели делать, но были вынуждены из-за наркотика, который ты нам дала.
Она поморщилась.
— Я знаю. Мне уже рассказали. Я могу только извиниться. Я бы никогда ничего подобного не сделала, если бы мыслила ясно.
— Ты всё это время была в море?
Она кивнула.
— Я вернулась на сушу несколько дней назад, в мир фейри, а затем приехала сюда. Я знала, что СВС выпишет ордер на мой арест и что я не смогу убежать от них. — Она пожала плечами. — И я не хочу быть в бегах. Я знаю, что облажалась. Как и сказала ранее, я приму любое наказание.
Я склонила голову набок.
— Как думаешь, что с тобой будет?
— Я не уверена. Я уже связалась с майором Филдстоуном и генералом Макклоем. Они сказали, что если я сдамся сама, наказание не будет таким суровым, но поскольку я была членом СВС, покинула свой отряд и намеренно подвергла гражданских опасности, моё поведение не может остаться безнаказанным.
  
Я глубоко вздохнула, в воздухе витал аромат печенья. Много времени прошло после всего, что случилось в поместье, и я не думала, что когда-нибудь снова увижу Марни. Но тот факт, что она пришла сначала ко мне, чтобы увидеться и извиниться, прежде чем принять наказание, говорило о том, каким человеком она на самом деле была. Она не виновата в том, что сошла с ума из-за долгого нахождения на суше.