Поцелованная призрачным светом (ЛП)

Мало того, что лорд Годасара все еще жив, так еще и все его чернокнижники ускользнули.
Я разжал кулак и аккуратно сложил материал с формы Лекса, сунув его в карман. Хотя тело Лекса уже нашли, я отдам ткань Уэсу, на случай, если семья захочет её получить. Если нет, я добавлю её в кучу для сожжения, как того требовал протокол после кровавой битвы.
Я с трудом сделал вдох. Это был мрачный день для СВС. Мы потеряли двух солдат, которые были с нами годами. Сегодня пали два наших брата.
  
Я навострил уши, услышав за спиной тихие шаги. По запаху я понял, кто это, ещё до того, как он заговорил.
— Николас утверждает, что у него есть полезная информация, — тихо сказал Бавар. — Тебе нужно поговорить с ним.
Ярость поднялась в моей груди, как бушующее пламя, готовое уничтожить всё на своём пути.
— Я не стану с ним говорить. Из-за него похитили мою пару!
Бавар скрестил руки на груди.
— Каким образом он виноват в ее похищении?
— Он подчинил ее себе и затуманил ее разум. Если бы он этого не сделал, она бы лучше соображала и даже могла бы сопротивляться.
— До сих пор не доказано, что именно Николас был виноват в её состоянии.
Я зарычал.
— Он все отрицает? Почему он вообще ещё здесь? Он должен был уйти.
— Он отказался уходить. — Бавар тяжело вздохнул, и я наконец внимательно посмотрел на друга.
Рыжие волосы Бавара были грязными от грязи и сажи. И впервые он выглядел на свой возраст. На лице виднелись морщинки от усталости, в глазах читалась боль.
Меня охватило чувство вины. Сегодня он потерял бойца из своего отряда. Сегодня пал один из его людей. Я не должен наваливать на него еще и свои проблемы.
— Прости, — я провел рукой по волосам. — Я не хочу срываться на тебе. Без Эйвери я схожу с ума. — Я снова провел рукой по волосам. — Прости, друг.
Взгляд Бавара немного просветлел.
— Я знаю, и мы найдём её. — Он побарабанил пальцами по бедру, затем открыл рот и снова закрыл.
— Что такое?
Бавар снова вздохнул.
— Николас настаивает, что не принуждал твою пару.
Я сжал зубы, заставляя себя сделать глубокий вдох, но все равно не смог сдержать рычание, потому что Николас укусил мою пару. Прикасался к ней. Питался от нее. При нормальных обстоятельствах я бы убил его за это. Я чуть не сделал это.
— И ты ему веришь? — выдавил я.
Бавар положил руку на рукоять кинжала.
— Да. Тебе нужно выслушать его. Я думаю, он невиновен.
Невиновен.
Я усмехнулся. Я уже слышал эту сказку от Николаса раньше.
В глазах Бавара вспыхнуло раздражение, и он быстро схватил меня за руку и сжал ее, привлекая моё внимание.
— Сейчас тебе нужно перестать думать как волк, Уайетт, и снова стать командиром. Я знаю, ты ищешь, кого бы можно обвинить и кому бы отомстить. Но Николас сказал, что Марни их одурманила, и я верю ему, потому что она исчезла. — Он чуть ослабил хватку.
— Что? Как это «исчезла»?
— Мы не можем её найти. В последний раз Марни видели у крыла Джеулика.
— Она мертва?
— Нет. Её маячок сработал через час после битвы. Он зафиксировал её местонахождение и жизненные показатели. Её сердце билось, и она находилась в трёх милях от поместья. Всё это было записано после того, как эльф и его маги исчезли, так что мы знаем, что она пережила бой.
— Она бросила свой отряд?
Бавар сжал губы в тонкую линию.
— Похоже на то.
Я стиснул кулаки. Я хотел драки, хотя мы только что закончили битву, но подавил гнев.
— Марни бросила свой отряд. — Я сказал это скорее себе, чем Бавару, потому что в СВС такое было неслыханно.
— Насколько я могу судить, да. И это значит, Николас может говорить правду. Мы оба знаем, что на этом задании она вела себя необычно, что ей пора вернуться в море, и мы оба знаем, что она ревновала тебя к Эйвери. Учитывая её странное поведение, её ревнивые выходки и теперь дезертирство, его обвинение не такое уже надуманное. Я считаю, что он говорит правду.
— Ублюдок, — прошептал я, пока мой волк рычал внутри меня, но я быстро подавил его гнев.
Бавар прав. Мне нужно было обуздать свою волчью природу и снова стать хладнокровным командиром. Я сделал пару глубоких вдохов.
С тех пор как Эйвери похитили, я не мог обуздать эмоции, но она пропала два часа назад. И с каждой минутой шансы найти ее таяли.
Но это не было оправданием для моего поведения. Я позволил жажде мести моего волка затуманить мой разум. Я вел себя иррационально, а это не поможет мне найти мою пару.
— Ладно, — наконец сказал я. — Я его выслушаю.
Плечи Бавара расслабились, и он отпустил мою руку. Потом жестом пригласил меня следовать за ним.
Мы осторожно двинулись по разрушенному замку. Несколько раз Бавар бросал скорбные взгляды на руины. Сотни лет это поместье выдерживало войны и осады. До сегодняшнего дня.
— Сожалею о доме твоей семьи.
Бавар склонил голову.
— Моя мать будет недовольна, но, честно говоря, мне наплевать на замок. Сегодня мы потеряли две жизни, и мы не защитили твою пару. Именно это важно.
Я склонил голову в знак согласия. Каждая клеточка моего тела была сосредоточена на Эйвери и только на ней, но не только она стала жертвой этой осады.
В СВС мы скорбели по каждому потерянному солдату. Даже если в нашей элитной организации были тысячи членов, которые не знали друг друга лично, мы всё равно оставались братьями и сёстрами.
Нас связывал долг, который призвал всех нас. Когда мы принимали присягу спасать и защищать и каждый раз когда надевали форму, то понимали, что можем погибнуть. Мы все знали, что каждый день может стать для нас последним.
И в некоторые дни эти мысли становились реальностью.
— Уэс уже сообщил их семьям? — спросил я, когда мы обогнули крыло Дафнис. Я не завидовал работе Уэса. Он лично доставлял новости семье каждого павшего.
— Он отложит это до завтра. Хочет сначала разработать план по спасению Эйвери. Хотя, думаю, что семьи уже знают, так как в столицу просочились новости об этой битве. На коммуникатор Лекса уже дважды поступали звонки из дома. Жена пыталась до него дозвониться.
— Чёрт, — пробормотал я. — У них есть дети?
— Мальчик трех лет.
У меня екнуло сердце.
— Надеюсь, Уэс быстро до них доберется, чтобы они не терзались неизвестностью.
— Я тоже, брат.
— И надеюсь, что он скажет вдове Лекса, что мы отомстим за его смерть.
Бавар стиснул зубы, в его взгляде вспыхнула жажда мести.
— Да, — только и ответил он, но в этом одном слове было сказано всё.
Когда мы обогнули очередное крыло и ветер донёс до меня вампирское зловоние Николаса, я с шумом сделал вдох.
Каждый мускул в моём теле напрягся, когда я увидел его.
Он сидел на валунах битого камня, греясь на солнышке рядом с Терри. Все деревья вокруг поместья пали, и теперь не было укрытия от яркого солнечного света.
Терри и Николас тихо разговаривали, но я все равно их услышал.
— Расскажи мне ещё раз, что произошло после того, как ты выпил напиток, — подтолкнула она.
Николас покачал головой. Окровавленные пряди волос свисали на его лоб.
Я сжал кулаки, когда вспомнил, как он питался от Эйвери.
— Мы оба почувствовали эффект после пары глотков, — тихо произнес он. — Эйвери сказала, что у неё закружилась голова, и я тоже почувствовал себя странно. Тогда я понял, что нас опоили.
Мы с Баваром остановились, давая им закончить разговор. Я впитывал каждое слово, делая глубокие вдохи. Мне нужно было сохранять спокойствие.
Когда они закончили, Терри посмотрела на меня, а затем на Бавара. Плечи Николаса напряглись, и он медленно повернулся к нам.
Он уже исцелился после побоев, которые я ему нанёс. Только запекшаяся кровь в волосах, на лице и теле была свидетельством моей неистовой атаки.
  
Я чуть не разорвал его на части. И если бы Бишоп не остановил меня, я бы это сделал без капли сожаления.
Потому что после того как увидел его лежащим на моей паре, между её бёдер, в то время как он пировал на её шее, во мне вспыхнула такая ярость, какой я никогда раньше не испытывал. И эта ярость разгорелась ещё сильнее, когда я услышал её стоны и увидел, как она извивается под ним.