Поцелованная призрачным светом (ЛП)

Яростная злоба промчалась сквозь меня, едва не заставив споткнуться.
Эйвери, какого чёрта!
Но я не могла перестать думать о них двоих вместе, так же как не могла сдержать столь бурную реакцию.
От этого мне стало только хуже, потому что это усилило тот факт, что Уайетт всё ещё был для меня чужим — раз я не помнила нашей истории — но также он был чужим, с которым меня связывала чёртова связь пары, так что моё тело буквально сходило по нему с ума.
  
Тёмная грозовая туча проплыла сквозь мои мысли. С каждым шагом внутри меня потрескивала энергия. Не помогало и то, что я так устала. Я почти не спала, пока была в плену в пещерах, а использование силы богини высосало из меня все силы — настолько, что я потеряла сознание.
Я была раздражительной, злой и искала ссоры. Несмотря на то что я всё это понимала, это не останавливало растущий внутри меня гнев.
К тому времени как мы добрались до наружных дверей на первом этаже, я бы не удивилась, если бы мои глаза светились фиолетовым.
Уайетт толкнул дверь и придержал её для меня. Он следил за каждым моим движением, по-прежнему выглядя настороженным. Он так вцепился в дверь, что мне показалось, что он оставил в металле вмятины.
Опустив взгляд, я прошла мимо него, стараясь не касаться его.
Он втянул воздух и тогда наконец отпустил дверь, которая с грохотом захлопнулась.
Оказавшись на тротуаре, мы не проронили ни слова, пока он вёл меня к казармам, но я то и дело оглядывалась по сторонам, ища хоть что-то, что показалось бы знакомым.
Но поля, что нас окружали, тёмные холмы вдалеке и огромные бетонные здания, раскинувшиеся повсюду, выглядели для меня такими же чужими, как Марс.
— Наше первое свидание было прямо там, — сказал Уайетт, указывая на крайнее поле. — Мы ели бисквит, который ты испекла, а ты рассказывала мне о греческих философах.
Я нахмурилась. О греческих философах? Если я как следует постараюсь, то, вероятно, смогу напрячь память и вспомнить имена нескольких греческих философов — я, кажется, много чего помнила, но ничего не помнила о себе. Но зачем бы мне упоминать греческих философов?
— Придётся поверить тебе на слово, — резко ответила я.
Он снова тяжело вздохнул. И я готова была поклясться, что он собирался вцепиться себе в волосы, но сдержался.
Мы продолжили путь по тротуару, пока не дошли до последнего здания.
— Я живу здесь.
Он провёл нас через сканер, затем открыл дверь. Я шагнула внутрь, оглядывая вестибюль здания в поисках чего-нибудь, что задело бы память или вызвало чувство дежавю.
Но как и раньше ничего не пришло.
— Квартира Бавара вон там. — Уайетт указал на первую дверь справа. — Если он уговорит тебя приготовить ему ещё печенья, а он неизбежно это сделает, ты можешь принести ему туда.
— Я часто приносила ему выпечку?
— Не так часто как ему хотелось бы, я уверен в этом.
Его тон был дразнящим, и, судя по надежде в его глазах, предположила, что он ждёт от меня какой-нибудь шутки в ответ, но я лишь приподняла бровь.
— А тебе я приносила печенье?
Его лицо заволокло непроницаемой дымкой. Он промолчал, и я подумала, что он не ответит, но затем произнёс:
— Ты пыталась однажды, но я не взял.
Мне показалось, что из меня вышибли весь воздух. Почему? Что случилось между нами, что заставило его отвергнуть меня?
У меня перехватило дыхание, поэтому я едва сумела выдавить:
— Ох. Полагаю, это было связано с теми проблемами, которые между нами были?
— Да. — Он указал на лестницу. — Я живу на верхнем этаже.
Мы поднялись по лестнице, затем прошли по коридору. Он остановился у второй двери слева и прижал палец к голографическому замку. Его дверь щёлкнула, открываясь, и я нерешительно вошла следом.
Он щёлкнул выключателем на стене, и зажглись торшеры. Мягкий свет залил квартиру приглушённым сиянием. Его жилище было маленьким и чистым. Слева — стойка с табуретами, за которой виднелась открытая кухня. Кухня была небольшой, но в ней было всё необходимое. По большей части она выглядела как обычная кухня, лишённая каких-либо магических приспособлений.
В остальной части его квартиры царил мужской дух. Вся цветовая гамма состояла из серых и тёмно-зелёных тонов. Справа находилась гостиная с кожаным диваном и креслом-качалкой — оба стального цвета. На нескольких металлических журнальных столиках стояли лампы, но не было никаких личных вещей. На стене висела всего одна картина — прекрасный горный пейзаж с заснеженными лесистыми холмами.
— Не много безделушек, — заметила я.
Он сбросил обувь.
— Я не особо люблю безделушки, если ты понимаешь, о чём я.
Я рассеянно кивнула. Я поискала фотографии и заметила несколько на столике возле телевизора. Сняв обувь, я подошла к ним.
— Это твоя семья? — На фото он был вместе с двумя мужчинами, молодой женщиной и парой средних лет. У всех были волосы похожего оттенка и телосложение.
Я почувствовала, как он приблизился сзади. Казалось, сама энергия в комнате сместилась, подстраиваясь под его огромную магию.
— Да. Это мои братья Лэнс и Уильям, мой отец Уолтер — альфа стаи Британской Колумбии, — моя мама Лиза и моя сестра Ласса. Ты встречалась со всеми ними.
Я сильнее сжала рамку. Значит, это была Ласса, та женщина, о которой рассказывал мне Николас в безопасной комнате. И я встречалась с этими людьми. Так же, как я «встречалась» со своими родителями, Элизой, Шарлоттой, Уэсом, Уайеттом и, наверное, ещё с десятками других, мимо которых проходила в коридорах СВС и не узнавала.
Несмотря на то что я не виновата в потере памяти, все же чувствовала раздражение из-за того, что всё это было так неловко. Из-за этого чувствовала себя забывчивым ребёнком, а когда мне говорили что я когда-то встречалась и общалась со всеми членами его семьи, у меня в животе снова начинало всё переворачиваться. Почему всё не может быть просто? Почему?
Я поспешно поставила фотографию на место.
— Ты не возражаешь, если я приму душ и пойду спать?
Он замер за моей спиной.
— Если ты этого хочешь. Или я могу приготовить тебе что-нибудь поесть, пока ты принимаешь душ. Я знаю, ты голодна.
Как по команде мой желудок снова заурчал.
— Да, ладно, так и сделаем. — Я знала, что мои слова были резкими, но ничего не могла с собой поделать.
Он сердито провёл рукой по волосам, когда я повернулась к нему лицом, и исходящая от него энергия взметнулась вверх.
— Я принесу тебе полотенце. Твои вещи должны быть в моей комнате. Уэс перевёз всё твоё имущество из старой квартиры, когда ты закончила подготовку, и оставил все здесь. Одежда, уцелевшая после битвы в поместье, тоже доставлена сюда, так что у тебя должен быть большой выбор.
— Ох, — удивлённо ответила я. Они продумали всё, и это, наверное, хорошо. Забавно, я даже не подумала о том, что у меня нет зубной щётки. Все мои мысли были заняты тем, как сбежать от этого удушающего чувства пустоты в памяти. Это сводило меня с ума.
Уайетт оставался в шести футах от меня, выражение его лица невозможно было прочесть, но тяжесть его взгляда давала мне понять, что он далеко не спокоен.
— Ты любишь сэндвичи?
Боги. Это было невыносимо.
Но тут я поняла, что он спрашивает меня о еде.
— Ты не знаешь, люблю ли я их?
Он снова провёл рукой по волосам.
— Честно говоря, нет, я не уверен.
— И при этом мы были парой? — Беспокойство в его глазах усилилось от моего вопроса, он открыл рот, чтобы ответить, но поскольку у меня не было настроения погружаться и в эту тему, я добавила: — Конечно, готовь всё, что хочешь. Я не привередлива. — По крайней мере, так думала. — Ах да, только без моркови. Тут моя мама была права.
  
Я выскочила из комнаты, пока наш неловкий разговор не стал ещё хуже.
Поскольку его квартира была маленькой, найти ванную и спальню оказалось нетрудно. Это были буквально единственные две комнаты в конце короткого коридора.
Я не стала задерживаться в его комнате. Кровать была огромного размера и занимала почти все пространство и напоминала мне о ночах, которые мы разделили в поместье, но то осталось в прошлом. Тогда Уайетт был для меня буквально чужим, и его жаждало моё тело.