Идальго (СИ)

Хотя негостеприимным только начальство было, а простой народ — после того, как лодка с балдахином уплыла, начал массово вокруг яхты плавать и просить… нет, не милостыню, а моего благословления. Потому что ладно, я не священник, но раз меня послал в путь сам папа, то наверняка кусочек его святости и мне обломился. Ну, мне не жалко, особенно после того, как я с веревкой разобрался, а сразу-то все равно отплыть не получилось: мы ждали, пока нам привезут пресную воду. Потому что в соленом океане без пресной воды…
Понятно, что на яхте отдельного танка с водой, которой хватило бы экипажу хотя бы на пару недель, не было. Но там стоял опреснитель, работающий на «лишнем» тепле от мотора, крутящего генератор. И этот опреснитель выдавал в сутки литров двести совершенно дистиллированной воды. В принципе, и такую пить можно — но в кухне на полочке стояла здоровенная банка с маленькими быстрорастворимыми таблетками, и если одну такую кинуть в ведро воды дистиллированной, то получится вода уже питьевая. Еще один трюк с водой мне в свое время мама подсказала: если воду перед использованием заморозить, то пользы от нее будет больше. Или вреда меньше, не помню уже — но морозильник-то на яхте имелся!
Но у меня не было особого желания своим попутчикам о способе получения живительной влаги рассказывать, да и таблеток водяных хотя и много, но количество их все же не бесконечно. Да и генератор с большой нагрузкой гонять — сплошной расход солярки, так что лучше водичку по простому запасти, в бочках. Водяные бочки какие-то особые были, и не очень-то и дешевые, но за пять таких анкерков литров по семьдесят каждый я отдал всего две так и неопознанных мною монетки…
А вот пополнить топливные танки у меня не получилось. Понятно, что про дизель я даже не заикался, но моторы (особенно не самые новые и тем более морские, способные вообще на мазуте крутиться) прекрасно работают и на растительном масле. Воняют, конечно, при этом — но работают. Но работают, если масло есть, а тут… Тут масло было, оливковое, и вроде не особо дефицитное. Однако цена этого масла меня сильно смутила. То есть не то, чтобы смутила, я просто понял, что всех моих богатств не хватит даже на заполнение «аварийного» танка, так что пришлось обойтись парой кувшинов, взятых для кухни. А после определенного напряжения мозговых извилин у меня проклюнулись смутные воспоминания. Которые очень скоро определили следующую цель моего путешествия. Нашего путешествия: и Пепе, и Рико сходить в Сан-Луисе на берег категорически не захотели. Ну что же, по дороге мне будет не так скучно…
Мысль у меня была проста, как три копейки: в далекой Восточной Республике массово выращивают хлопок, а хлопковое масло во все времена стоило почти ничего. А пять с половиной тысяч километров ради заполнения топливных танков проплыть — разве это много? Немало, конечно, но со стакселями… я рассказам про «среднюю путевую» уже не поверил, но пять километров в час яхте добавит Бразильское течение, пассат ожидается попутный, комп приятным женским голосом буквально поклялся, что за пару недель нас куда надо доставит…
И доставил, причем вообще за двенадцать суток. Хотя легкий такой шторм по дороге он вообще своими датчиками заранее не заметил и массу новых ощущений я все же получил. Никогда в жизни не думал, что в человека влезает столько всякой дряни, а когда вся эта дрянь вылезает наружу… Так что я сильно порадовался, что можно было даже в рубке не сидеть. И даже не следить за тем, что происходит вокруг: я нашел кнопочку, которая позволяет россказни компа и в каюте слушать.
Зато в Монтевидео мы зашли как белые люди. Спокойно, неторопливо, с важным видом. Местному попику я представился так же, как и в Сан-Луисе, но говорящий уже на испанском товарищ не выразил ни тени презрения или неудовольства, а с большим любопытсвом принялся расспрашивать, кто я такой и за что меня сюда сослали. Пришлось напрячь фантазию, и у меня вроде получилась довольно складная сказка про папского инженера, которого послали искупать мелкие грешки. А на вопрос о сути грехов (судя по тому, как попик напрягся, это было очень важно) я ответил первым, что пришло в голову:
  
— Поддался на соблазны персоны, которую соблазнять не рекомендовалось.
— И за это вас послали к нам⁈
— Очень не рекомендовалось которую соблазнять.
— А… понятно. А папский инженер… каковы ваши обязанности?
— Простые обязанности: всячески способствовать процветанию верных рабов божьих. Помогать им словом и делом в обеспечении себя и господ хлебом насущным, мешать им сотворять деяния богопротивные. Не хладным железом мешать, а научным пасторским напутствием. А конкретно — первым делом оказать людям помощь в обретении одеяний, дабы стыд они могли свой прикрыть без усилий чрезмерных. Проще говоря, помощь оказать в переработке хлопка.
— Хлопка? В наших краях некоторые землевладельцы хлопок уже выращивают, но не сказать, чтобы это было распространенным занятием.
— То есть как? В Риме мне сказали, что Восточная республика славится своим хлопком…
— Восточная провинция, — резко поправил меня священник, но дальше отповедь свою продолжать не стал. А задумавшись, внимательно на меня посмотрел — и вдруг выдал с радостной улыбкой на лице:
— Значит папа поддерживает идеи о независимости Восточной провинции? И вы сюда направлены чтобы…
— Я вам такого не говорил. И откуда я знаю, что папа поддерживает и что нет? Он вообще мирскими делами старается не заниматься, а я — вы постарайтесь это запомнить и нигде не сказать что-то иное — сюда направлен развивать выращивание хлопка.
— Ну да, конечно хлопка! Дон Диего в этом году приготовил четыреста тюков для продажи…
— Но это же очень мало!
— Да-да, конечно. Я думаю, что церковь поможет вам получить земли, для выращивания хлопка годные. С пеонами… некоторую помощь мы тоже окажем… посильную помощь. А вы будете этим сами лично заниматься?
— У вас есть готовые помощники? Я бы с радостью… — но попик договорить мне не дал.
— Понимаю, понимаю… мы этот вопрос обсудим. Но кроме дона Диего и, пожалуй, дона Бенито хлопком у нас никто и не занимался, так что если вы сами обучите несколько молодых людей… поверьте, это будут лучшие люди про… республики!
Ну да, вляпался я по полной. Оказывается, нет еще никакой Восточной республики. А теперь еще и местные попы считают, что меня папа прислал такую тут организовать — и ведь деваться точно некуда, без полных баков и еще полностью уставленной бочками с маслом палубой я до Европы просто не доплыву: эта железяка мне очень наглядно нарисовала господствующие ветра и течения. Благодаря которым в этой заднице мира… то есть в потру Монтевидео стоит только два небольших кораблика — да и то шныряющие, по словам моего странного собеседника, между Монтенвидео и Буэнос-Айресом.
Так что придется, похоже, мне этим хлопком всерьез так заняться. А вот насчет республики — тут надо очень сильно подумать. Впрочем, черт с ней, с республикой, мне о масле думать нужно, и думать очень быстро!
Думать быстро про масло получилось не очень: уже на следующее утро ко мне приперлась целая делегация местных господ во главе с тем самым священником, которого звали Дамасо Антонио Ларраньяга Пирес, и начали со мной обсуждать провозглашение какой-то Восточной банды независимой республикой. То есть я знал, как переводится испанское слово «banda», но русский-то язык я не забыл!
Беседовали мы в небольшом помещении, которое я решил считать «кают-компанией»: это были первые две каюты яхты после рубки, но в Мексике их, вероятно, решили не огораживать, но койки убирать не стали — и получилась комнатка во всю ширину суденышка с двумя большими… скажем, диванами по краям. Проходная такая комнатка, но впятером там оказалось довольно не тесно. А ко мне вся эта банда приперлась потому, что разговор был строго «антигосударственной направленности». Молчать в такой ситуации мне было как-то неловко, так что я кое-какие вопросы позадавал (и узнал, что территория, занимаемая этой «бандой» раза в два больше известного мне Уругвая). Причем заметную часть уже успели отъесть подданные португальского короля — и именно это не нравилась всем моим гостям.