Идальго (СИ)

Правда муфты, отлитые из стали, после оцинковки все равно пришлось метчиком пройтись внутри чтобы лишний цинк убрать с резьбы (а для этого еще и метчик изготовить), но зато к концу августа получилось у себя в домике на Крестовском провести водяное отопление, поставив котел в пристройке к дому. Тоже по нынешним временам очень высокотехнологичный агрегат: котел воду не только нагревал, но и одновременно «немножко кипятил» для маленькой паровой машины, от которой крутился насос, воду во всей системе качающий — так что еще месяц я истопника обучал работе со всей этой системой. Зато теперь у меня исчезла необходимость рубить дрова и печи в ломе топить. То есть этим все равно не я занимался, а специально назначенные Бенкендорфом люди (мужики из «городских»), но с отопительной батареей мне было как-то привычнее…
Так что домашний уют я для себя любимого к концу тридцать третьего обустроил. Но, откровенно говоря, цель такой «творческой работы» у меня не только в «личном уюте» заключалась, и даже не в создании, допустим, уюта для Николая или Бенкендорфа. Или даже для Канкрина и Карнеева, хотя конкретно для Егора Францевича я определенный «уют» сотворить и собирался. Поэтому, когда Николай все же заехал в гости «оценить новые технологии», я ему (и Бенкендорфу, который тоже с царем пришел посмотреть на новинку) свое видение вопроса изложил:
— Честно говоря, у меня просто пока труб не хватило, но это дело поправимое: мне из Арзамаса обещались уже по первому снегу из привезти достаточно. И в Сольцах радиаторы в должном количестве сделают. А как сделают, то я в том доме, который рядом с этим строится, организую дорогую гостиницу для дорогих гостей. В основном для купцов иностранных, и купцам этим всякие горничные и половые как бы ненароком расскажут, что всю эту систему отопления за очень умеренные денежки у Горводоканала и себе заказать можно. Причем как раз отопительную систему можно заказать даже если у дома водопровода нет: в систему воду можно и ведрами натаскать и воды этой на всю зиму хватит.
— А вам-то от этого какая выгода? — удивился Николай Павлович.
— Мне лично — никакой, я себе уже все, о чем мечталось, сделать успел. А вот державе… Сейчас технологии правильной оцинковки труб стальных ни у кого в Европе нет. Но, что куда как интереснее, в них нет и технологии изготовления таких труб. У них, европейцев этих, простая железная труба качестве куда как худшего, доступна по цене примерно десять рублей за пуд, а мы будем им стальные да оцинкованные по такой цене продавать. Ну и батареи тоже… рубля по три за пуд, чтобы жизнь им не казалась раем. Одна секция — это уже полпуда, простой радиатор в сборе — три-четыре пуда. Есть мнение, и не только мое, что уже в следующем году мы таким манером сможем одних батарей буржуям продать за сотню тысяч пудов.
— Думаете, что иностранцы сами не сумеют так чугун отлить?
— Думаю, что сумеют. Но я человек простой, трубы без батарей я им продавать не стану. И никто не станет! — я «выразительно» посмотрел на Николая.
— А как вы определите, для своего дома кто-то трубы покупает или для всех соседей сразу?
— А я же с самого начала сказал: системы отопления будет продавать исключительно Горводоканал. Захочет буржуй такую отопительную систему купить — к нему допой придет инспектор Горводоканала, все тщательно измеряет, на счете запишет, сколько труб потребно. А потом у нему же мастера придут из Горводоканала, все установят, наладят и даже обрезки труб с собой унесут. Ибо нефиг!
— Ибо что?
— Я думаю, что придется нам… вам в этот Горводоканал срочно нанять довольно много народу. Я уже этим занимаюсь, чтобы весной всем заказчикам водопровод с канализацией провести, но тут уже потребуются специалисты, иностранные языка знающие.
— А где же их взять-то? Хотя, раз вы отите только французам такие системы продавать, можно и из солдат, что во Франции стояли, подыскать.
Ну да, слово-то «буржуа» сейчас исключительно к французским богатеям относят, а я как-то этот момент в разговоре упустил.
  
— Все гораздо хуже, ваше величество, подобные системы больше продаваться будут в страны все же холодные в зимнюю пору, то есть в Голландию, Швецию… в ту же Англию, хотя англичан модно за малостью спроса и проигнорировать.
— Если он будет вообще, этот спрос… но хорошо, гостиницу я вам организовать дозволю… помогу, с обстановкой в особенности, а то ваши воистину спартанские привычки в житье гостям иноземным не особо по нраву окажутся, — Николай обвел рукой мою комнату с максимально функциональной мебелью. — А следом вы, как трубы свои получите, то же обустройте для Александра Христофоровича, Егора Францевича… Егора Васильевича, чтобы до глубины души понял он, зачем вам цинк этот столь нужен был. И сие для проектов ваших же в пользу будет: богатых не в одной загранице много проживает, а откуда в казну деньги поступать будут, разницы особой нет.
— А вот тут, ваше величество, я с вами не соглашусь: разница есть, и она огромная. Те деньги, что из-за границы поступать будут, Егор Францевич направит на погашение долгов державных, а вот те, что из России придут, пойдут на расширение промышленности… государственной.
Александр Христофорович, услышав, что я так нагло царю перечу, аж поперхнулся и закашлялся, хотя и сидел молча, слушая наши разговоры: мол, знаем мы, что тебе пресвятая дева благоволит, но место свое всяко знать нужно! Но ничего не сказал: все же я для него пока еще «иностранец», хотя уже почти «свой». А вот Николай отреагировал на мою реплику довольно резко: видимо, сказка о том, что он о бюджете российском имел представление смутное, сказкой и была, а вопрос о финансовой яму был для него близок и сильно его беспокоил.
— А тебе-то что за дело до долгов российских? Ты же вообще граф испанский.
— Заметьте, ваше величество, не я на сие несоответствие внимание обратил.
— И нахал к тому же изрядный!
— Я всего лишь на вопрос отвечал. Я же человек все же русский, а к долгам у меня вообще отношение простое: деньги-то берешь чужие и на время, а отдавать приходится свои и навсегда. А тут появляется возможность и отдать деньги чужие — ну как случаем не воспользоваться?
Император с полминуты молчал, потом рассмеялся:
— Сумел ты, граф, меня повеселить. Значит, желаешь в достоинство графское уже российское возведенным быть?
— Не сказать, чтобы это было моей мечтой… ведь на работу новую смысл идти лишь с повышением в должности и чине смысл имеет.
— Ну точно нахал! Но скажу так: поможешь Егору Францевичу с долгами нашими рассчитаться, я про повышение твое тогда и подумаю. А если что иное новое в голову твои придет… препятствовать затеям твоим не стану. А может, и поспособствую.
— Тогда, раз уж об этом речь зашла: я уже сказал, что водопроводчиков нужно обучать, языкам иноземным, да и мастерству. Для сего мне нужны будут школы, в которых люд простой ремеслам и прочим наукам подучить можно будет, а для начала… я в Лепсари-то здание для школы выстроил, а вот учителей для нее родить так и не смог. Вот если вы поспособствуете мне в поисках недорослей, из мещан происходящих, но уже образованных… В Лепсарь мне человека три нужны учителей, а всего… Тут рассмеялся не только Николай, но и Бенкендорф — однако последний рассеялся «по-деловому»:
— Юнцов мы тебе в деревушку подыщем, но разве что троих. А вот где таких больше найти…
— С вашего позволения, я бы здесь же, рядом с домом, открыл бы и училище, в котором учителей для простого люда готовили бы. Простолюдинам много знать нужды особой нет, учителей для них из просто грамотных мещан подготовить недолго…
— Сам предложил — сам и училищем занимайся, — успокоившись, ответил император. — Препятствовать не стану, Александр Христофорович особо присмотрит, чтобы никто тебе в занятии этом не мешал. Но я смотрю, что тебе скоро уже всего острова под обустройство затей твоих не хватит.
— Хватит, ваше величество. Потому что здесь, в столице, я более ничего обустраивать не собираюсь. Но собираюсь обустройством всерьез уже заняться в Московской губернии. Пока не стану у вас время отнимать, объясняя, почему так — но так нужно.