Идальго (СИ)

— Не стыдно, я все думаю, из каких средств в городках его церкви поднимать: викарий-то его на церкви православные денег давать никак не хочет…
До Копенгагена яхта добежала меньше чем за двое суток, а затем за четверо суток добралась до Виго ­– и там еще сутки простояла. Мне еще в Буэнос-Айресе тамошние торговцы говорили, что в Виго самые низкие цены на масло с августа и до ноября, так что — хотя оно и стоила раза в три дороже конопляного, залитого в баки в Петербурге — его я там закупил почти три тонны. То есть три тонны сверх полутора тонн, уже сожженных по дороге: рисковать выходом из строя мотора электрического генератора я не хотел, а его уже на оливковом масле я в работе проверил и остался доволен.
Из Виго за неделю яхта доплыла до Барбадоса, причем при работе всего одного мотора в экономичном режиме, затем — после двух суток хода без парусов (потому что «против ветра») «Дева Мария» добралась до Бразильского течения — и уже совсем не спеша (и только под парусами) за неделю пришла в Монтевидео. Все же правильный выбор попутных ветров и течений сильно помогает не тратить время зря…
И не тратить уже подошедшие к концу продукты. Я очень не зря, как оказалось, не выкинул коробки из-под сока: в них я напихал тушеного мяса, заморозил, а потом бруски мороженой тушенки завернул в вощеную бумагу — и таким манером запихнул в морозильник почти полтораста кил ценного (и не требующего долгого приготовления) продукта. Но в день каждый «яхтсмен» тушенки потреблял минимум по фунту, так что на последнюю неделю пути ее уже просто не осталось. Но в порту Монтевидео я надеялся запасец быстро восполнить.
И порт меня порадовал, хотя и удивил изрядно: в нем одновременно находилось уже десятка два разных кораблей. Половина была бразильскими «нау» — то есть все теми же каракками, хотя и сильно осовремененными (то есть вообще без каких бы то ни было украшений), а еще половина была судами вполне себе «европейскими»: сразу три шхуны стояли с болтающимися британскими флагами, пять разномастных довольно больших судов несли на флагштоках «матрасы», а еще три судна, причем три самых больших в порту, свою национальную принадлежность не демонстрировали.
Ну а меня радостно встретил Лоренцо Фернандес — младший попик из «аспиринового картеля» — который, как оказалось, в порту и болтался из-за того, что большинство кораблей именно за аспирином и пришли.
— Дон Алехандро, — первым делом восторженно прокричал он, перебравшись на яхту с лодки, — ты был абсолютно прав: эти пилюли британцы и американцы покупают все, что мы изготовить успеваем!
— Здравствуй, Лоренцо.
— Да, здравствуй, Алехандро, извини за невежливость, но я так обрадовался, увидев «Деву Марию»! Надеюсь, путешествие твое было благополучным?
— Вполне. Но почему тут все эти лоханки болтаются, неужели им не хочется поспешить и продать пилюли у себя?
— А мы не успеваем изготавливать их столько, сколько они хотят купить, вот и ждут, когда мы их сделаем. Тут, — он махнул рукой в сторону стоящих судов, — некоторые уже больше месяца ждут, и готовы и больше ждать, чтобы товар наш получить.
— А увеличить производство?
— Мы пробовали, но весна только наступила, а из того, что мы собирали зимой, препарата получается втрое меньше. И у нас уже просто не хватает рома. Бразильцы в основном как раз с грузом патоки к нам пришли, падре Ларраньяга предложил цену заметно выше, чем в Рио… но все равно рома у нас не хватает. Но скоро все в рост быстро пойдет, тогда уже и пилюль у нас будет больше.
— Это радует. А это — познакомься — наши гости из России, инженеры. Они нас кое-чему научат, мы им кое-что покажем… ты сильно занят? Мне хотелось бы обсудить некоторые вопросы с де Тагле… но сначала хотелось бы разместить этих достойных господ.
— Тогда тебе лучше отправиться в Буэнос-Айрес, у нас все гостиницы забиты торговцами иностранными: пилюли мы только в Монтевидео продаем, вот у нас суда все и стоят — а сами торговцы предпочитают не в трюмах спать, а в домах на суше. А еще мне поручено следить за постройкой университета и я не успеваю следить за тем, что еще в городе происходит, так что я просто не знаю, что этим господам можно достаточно достойного предложить. Ты извини, но так уж получается… Но если тебе нужна свежая еда или вино, то я распоряжусь, через два часа все нужное тебе доставят.
  
— Тогда распорядись доставить тушеное мясо с овощами, мы здесь пообедаем и отправимся, как ты советуешь, в Буэнос-Айрес. То есть еще двадцать квинталов очищенного масла, если оно есть уже на складах в порту. А падре Ларраньяга где? Было бы невежливым не посетить его…
— Он тоже в Аргентине, там обсуждают постройку нового завода. Очень дорогого… но больше я про это ничего тебе не скажу. И побегу: дел очень много. Обед вам привезут не позднее, чем через час. А масло… Дон Энрико хранит для тебя уже почти сто квинталов специально подготовленного для «Девы» масла, может, тебе оно лучше будет?
— Рико уже дон? — усмехнулся я.
— Ну да, он и дон Филиппе на земле, которую им выделил алькальд, посадили оливковые деревья. Три кабальерии оливковых деревьев, это же больше, чем у всех прочих помещиков! Вот алькальд и решил, что люди они достойные… их алькальд назначил управляющими городской плантацией.
— И когда они успели-то? За это время, да еще зимой, даже семена прорасти не успеют.
— Рико сказал, что в детстве он помогал отцу на оливковой плантации, и сажал не семена, а уже ветки… обещал, что больше половины деревьями станут. Не врал: уже сейчас много этих веток новые листья выпустили. Если тебе интересно… когда вернешься из Буэнос-Айреса, сам его расспроси: земля эта в трех лигах от города, а ты спешишь сейчас…
В Буэнос-Айресе местные власти приличное жилье для русских «инженеров» нашли почти сразу, а затем я с этими «властями» обсудил дальнейшую «увеселительную программу» гостей. Двоих отправили на заводик, где строился паровоз, а остальные на следующий день отправились в Кордову, где относительно неподалеку (всего в сотне километров от города) потихоньку начали копать железную руду и рядом с копями уже строился небольшой металлургический завод. Вообще-то им там делать было особо и нечего, я им поручил только ознакомиться с конструкцией возводимой там германской домны, уточнить, какие машины для ее работы нужны были (и кто такие машины изготавливает), а так же посмотреть, как тут руду добывают. Конечно, все это можно было и поближе увидеть, в той же Германии например — но у меня были совсем иные намерения относительно данной командировки.
Вообще-то все «командированные» были вообще не инженерами (в обычном понимании слова или «горными»), их Николай (а, скорее, все же Бенкендорф) выбрал по параметрам «преданности царю» и исходя из знаний языка. Четверо (а изначально шестеро, но двое Европу так и не покинули) довольно терпимо могли изъясняться по-испански, пятеро владели немецким и вообще все французский знали не хуже, чем русский. Что же касается именно «горных» знаний (в которые здесь и теперь включались и знания в металлургии и машиностроении), но трое были «пушкарями» — то есть даже успели поработать на производстве пушек, а остальные… Николай относительно них сказал, что «люди они упорные, научаться».
Ну, они и учились, по дороге в Монтевидео почти без перерывов учились. А по поводу того, что яхта сама по себе куда-то плывет, они уже на третий день беспокоиться перестали — сразу после того, как яхта «сама прошла» через Датские проливы. Правда, после этого они на меня стали посматривать… специфически — зато у них усердия в изучении наук изрядно добавилось. В особенности усердия в изучении науки физики: я им показал, как работает электромотор, рассказал, что парусами управляют такие же моторы, сообщил, что моторы бывают разные и чтобы самому такой сделать, как раз физика и нужна…
А так же нужны материалы соответствующие и много другое — после чего предложил им самим выбирать, чему они научиться хотят, но указал и на то, что для углубленного изучения любой инженерной науки им всяко потребуются основы знаний физики и математики — а того, что они в военном училище получили, им не хватит. Поэтому тяга к знаниям у них проклюнулась просто необыкновенная. То есть еще до того, как мы в Аргентину попали, проклюнулась — а вот потом…