Красота внутри (СИ)

Давайте сложим дважды два: на мне родовое кольцо Трутов и наследник этого рода меня трахает. Именно трахает, так как сексом или уж тем более занятием любовью это не назовешь. Да здесь и проклятия не надо, чтобы мы поженились. Ну что сказать, своего я добилась – замуж за него вышла, но каким, твою мать, способом?!
Моё возмущение потонуло в ещё одном поцелуе. Он умеет быть настойчивым и очень вредным. Давлю желание поддаться на его уловки и через силу оттаскиваю от своих губ.
– ИГНАРИШНАР! – кричу на него и натыкаюсь на его затуманенный от возбуждения взгляд.
А он и в ус не дует! Довольный как кот, глаза горят бирюзой. Он слишком милый, расцеловать его мало!
– Что это? – старательно напускаю злобы, показывая кольцо на руке.
Мне приходится буквально тыкать кольцо ему в лицо, ибо некромант вредничает, пытается отвлечь от разговоров. У него почти получается, грудь слишком чувствительна к его ласкам.
– Некромант, я тебя спрашиваю! – рычу через силу. – Что это?
– Твоё кольцо, – беззаботно отвечает он с улыбкой и целует мою руку.
Растерянно хлопаю я глазами, обескураженная от его нежности. Некромант воспользовался моим замешательством и уложил на пуф, укрывая поцелуями шею и плечи.
– Некромант! – рычу, схватив его за волосы и буквально оттягивая от своей груди.
Вот же извращенец, ему ее увеличение явно по нраву. Пытается отомстить резким толчком, что заставляет вскрикнуть.
– Великанша? – еле ощутимо кусает меня за руку, чтобы отпустила.
В глазах огоньки, он улыбается довольно, я же хмурюсь.
– Ты специально надел его, да? – мрачно интересуюсь, нахмурившись.
– А что? Ты же хотела за меня замуж, – самодовольно улыбается он, а затем резко мрачнеет. – Или ты просто дурачилась?
Его руки сжимают бедра, намекая, что именно он хочет услышать в ответ. Делаю вид что задумалась, что заставляет его прищуриться. Рычит, позволяя пламени окутать его. Ковер загорелся, запах гари ударил в нос, и я обиженно ударила его по груди, кашляя от едкого запаха.
– По-моему, это ты говорил, какой для тебя позор жениться на такой как я, –  пытаюсь подняться, но меня снова укладывают на пуф.
– Но женился же, – отзывается он с улыбкой, давая понять, что не хочет опять ссориться.
Закрываю глаза, зло рычу, медленно сжимая руки в кулаки.
– Ну как ты не понимаешь! –  открываю глаза, опираюсь локтями на пуф, приподнимаюсь.
Похоже, я совсем разрушила атмосферу, некромант сел обратно на кресло и устало застонал, взъерошив волосы. Огоньки в его глазах погасли.
– Ты права, я не понимаю, – тянется к бутылке, но я прижимаю ногой его руку к креслу.
Сажусь так же как он, поза можно сказать очень двусмысленная, ибо все еще прижимаю ногой его руку. Внизу живота тянет от возбуждения, желания просто разговаривать мало, причем не только у меня.
– Кто я, по-твоему, Игнат? –  немного наклоняю голову, убирая волосы за спину.
Его взгляд блуждает по моему телу, задерживается на груди, а затем смотрит мне в глаза.
– Беззаботная великанша, – сдвигаю ногу с его руки на колено, – или обычная женщина?
– Клара, – шипит, пока медленно сдвигаю ногу выше по ноге.
– Кто я для тебя? – спрашиваю, передвигая ногу к паху.
Мне нравится его дразнить, как в старые добрые времена. Делаю ногой очень неприличные вещи, за что и получаю. Он резко хватает меня за ногу и опять пересаживает к себе на колени, вызвав мой смех.
– Ты моя жена, – произносит с запинкой, так будто и сам не может в это поверить.
Берет меня за руку, насупливается, смотря на мой не заживший до конца палец, затем перекрещивает наши руки. Это не просто жест, я чувствую, как по телу идут мурашки, а от руки волной проходится тепло. Какая-то магия? Самое странное, что волна проходит по всему телу, пока не исчезает в районе живота. Игнат хмурится и устало потирает виски. Не хочу, чтобы он обращал внимание на то, что я стала слабее. Разжимаю наши руки, хватаю его щечки, с любовью поглаживая эти милые ямочки на них.
– Люблю, когда ты пьяный, – улыбаюсь, не решаясь спросить о самом важном.
 
Вряд ли некромант готов поговорить о детях, «осчастливлю» его чуть попозже, а пока буду морально готовить. Его хмельной взгляд проходится по лицу, резко становится серьёзным, и он меня обнимает. Похоже, его тянет обниматься на пьяную голову. Улыбаюсь, прикрыв глаза, я счастлива.
– Эй, не смей покидать меня, – шепчет на ухо, – никогда!
У меня вырывается смешок, треплю его по волосам.
– Только если ты сам меня не выгонишь, – целую в лоб.
Улыбаюсь и делаю ошибку, посмотрев ему в глаза. В них столько боли, страха и маленькая искорка надежды, что дыхание перехватывает. Он что-то скрывает, но у меня нет сил спросить. Все что я могу, обнять и снова сказать, что люблю его. Даже если он не может почему-то сказать мне то же самое, плевать, зато я чувствую его любовь.
***
Серафима, в который раз заревела в голос, чуть не выбрызнув на моё платье шампанское. Зло на нее покосилась, но ничего сказать не успела.
– Эй ты, гарнир ходячий, испортишь платье, и я тебя съем! – завопила моя свекровь, чем заставила ухмыльнуться.
Я ее уже обожаю, мамой называть буду после официальной свадьбы. Вот мы с ней и переубедим некроманта, что из него получится просто отличный папочка всем нашим тринадцати деткам. Не могу сдержать хохота, причем не в тему какого-то злобного. Серафима вздрагивает, а некромантша слегка приподнимает бровь.
Мы в спальне графини, пытаемся сделать для меня свадебное платье из старых платьев. А для чего нужно свадебное платье? Правильно, для свадьбы! У меня будет настоящая свадьба! От счастья прыгаю и кружусь в этом пышном черном торте из ткани по ошибке названом традиционным некромантским свадебным платьем. Кто бы мог подумать, что у меня будет самая настоящая свадьба в некромантском стиле! Да я и не рассчитывала, что вообще замуж выйду! На официальную церемонию уговаривать некроманта пришлось долго, часов до трех ночи, раз так пять, с большим удовольствием. Поскольку Игнату не особо понравилась эта идея свадьбы на кладбище, трезветь начал, никак иначе. Похоже, я буду его спаивать, по крайней мере каждый раз, когда захочу ещё одного ребеночка, или чтобы он не был таким угрюмым.
– Ну почему она? Чего в ней такого особенного? – заревела Серафима, в обнимку с Чебуреком.
Почему-то ее слёзы вызывают у меня ухмылку, наверное, это связано с тем, что она заставляет себя плакать. Ох уж эта Серафима, мне ее даже жалко. Хотя кому я вру, я так счастлива, что танцевать хочется!
– Например, я не плачу в три ручья и могу за себя постоять, – щелкаю ее по носу, пританцовывая.
– Ты просто сияешь, – комментирует графиня, а затем мрачнеет. – Хватит вертеться, нитки расползаются!
– Кларка! – зло сверкает глазами Скот, уронив Чебурека с жалобным «мяу». – Что ты несешь? Тебя же вчера на изнанку выворачивало прямо в вазу!
– Ты мне настроение не испортишь, даже не старайся! – послушно снова встаю в центр комнаты и позволяю свекрови сделать платье.
– Да что с тобой не так? Он же некромант! Мы же говорили об этом с тобой! – зло вскрикивает Скот, а затем закрывает себе рот, поймав взгляд графини.
– Перспектива нарожать маленьких некромантов меня не пугает, – все так же радостно улыбаюсь, поглаживая живот под корсетом.
Некромантша перестав пугать девушку, как заботливая будущая бабушка ещё немного припустила корсет, чтобы не жал. Ой, чувствую платье с меня слетит раньше, чем я до алтаря дойду.
– У тебя мозгов совсем нет, – мрачно вздыхает Серафима и падает обратно в кресло.
– Когда любишь, они не нужны, – комментирует графиня, подшивая подол платья.
– Ничего вы не понимаете! – зло топаю ногой, а затем все равно улыбаюсь. – Когда этот злобный некромант рядом, я ничего не боюсь, тем более рожать маленьких пухленьких некромантиков!
Как же хорошо! На рассвете один наглый некромант наконец-то скажет, что меня любит. Он же скажет, да? Как же хочу, чтобы сказал! А лучше всего, чтобы сказал, что детишек от меня хочет! Но с этим придётся подождать, обрадую его, когда он будет к этому готов, или, когда животик появится.