Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)
Но меня не осудили, а наоборот, смотрели с неким умилением. Даже спустившийся вниз отец, и тот перестал корчить из себя равнодушный столб.
Появилась бабушка – как всегда строгая, деловитая. Мне просто кивнула, сделав вид, что не удивлена и вообще так и должно быть. Уверен, что родители уже все знают и имели с ней не самый приятный разговор. А то, что мы пока еще здесь, говорит, скорей всего, что меня просто не рискнули перевозить.
Сыто откинувшись, я посмотрел на всех сидящих. По‑доброму так, без злости. А чего? Я, когда сытый, чтоб вы знали, всегда готов к конструктивному разговору. Но все молчали, будто ждали, что я скажу.
– Что с тем, кто на меня напал? – задал я главный вопрос.
– Мертв. Принял яд. Мы не успели его схватить, – ответил отец.
– А с тем, кто его послал?
– Ты знаешь, кто это был?
– Перед тем, как меня распотрошить, мне передали привет от какого‑то Махмуда. Это же имя, кстати, я слышал от тех, кто напал на поезд.
– Мы, собственно, так и думали. Сейчас этим делом занимаются лучшие люди, и скоро, я думаю, смогу поговорить с ним лично.
– Прекрасно. Значит, наши победили, ура и все такое?
– Что с тобой было, когда ты был в коме? По заверениям лучших лекарей, ты должен был умереть, – спросил отец, тут же поймав гневный взгляд мамы. – Твое тело высосало десять высших артефактов лечения, но не смогло начать регенерацию. И тут в какой‑то момент она будто запустилась сама собой. Мы не знали, что и думать.
– Ага, я такой, – кивнув своим мыслям, я сделал вид, что заинтересовался рисунком на тарелке.
Ну не рассказывать же им о боге? Еще в дурку упрячут.
– А еще у тебя сильно подрос источник и каналы – как это вообще возможно? – не унимался он.
– Ну, как‑то возможно, наверное, – я посмотрел на него. – Но ответов у меня нет. Все, что я помню – это сильнейшую, сводящую с ума боль. А потом раз – и все прошло. Не знаю, кто или что мне помогло, но я очень ему благодарен.
– Благодарен? – отец стал наливаться гневом. – Если бы ты не вел себя, как избалованный мальчишка…
– Да‑да, – невежливо перебил я его, отчего тот аж глаза выпучил, явно охренев от моей нагл… крутости, в смысле. – Если бы не я, то америкосы или кто там был, до сих пор бы похищали наследников родов. Если бы не я, то в поезде погибло бы намного больше людей. И, конечно же, если бы не я и моя почти смерть в том клубе, то вы бы точно так и не узнали, кто за всем этим стоит. Странно, что такого героя до сих пор не целуют в зад, а смотрят как на врага империи. А может, ты, обвиняя меня, просто скрываешь очередные ошибки своих людей? За мной ведь наверняка следили в клубе – и что? Не успели или не захотели успеть? А может, так было и нужно, чтобы до конца узнать, кто наш таинственный недруг?
Не держи меня за дурака, отец. И твое присутствие здесь косвенно подтверждает то, что ты чувствуешь свою вину. Иначе ни за что бы не приехал. Второй сын не первый. Он не наследник рода, чтобы ради него мчаться за тысячу километров, бросив свои дела.
– Ты хочешь сказать, что не дорог мне? Что я тебя не люблю? – грозно нахмурился он.
– Может быть, любишь. Вот только империю ты любишь больше. Поэтому, если на весы ляжет моя жизнь против ее благополучия, я уверен, ты выберешь ее. Как гражданин Российской империи, я тебя понимаю, а как твой сын нет, ты уж прости.
Он тяжелым долгим взглядом посмотрел мне в лицо, а потом резко встал и вышел из трапезной. Что ж, ожидаемо. Возразить ему на мои слова нечего, а врать он не будет. Не в кругу семьи точно.
– Зря ты так. Он переживает, – нахмурившись, сказала мама.
– Я знаю.
– И в том, что произошло, действительно есть и твоя вина.
– И это я тоже знаю.
– Но все равно ведешь себя как обидчивый ребенок.
– Скажешь, не имею права? Мам, я молод, но не глуп. Конечно же, все не просто так, и я сам во многом виноват. Но с другой стороны, именно его решения привели к таким последствиям. Ты уверена, что он разозлился на меня из‑за наших гулянок с Левчиком? Руку даю на отсечение, что это был лишь предлог. Они заранее ко всему готовились и все знали. Да, он чувствует вину. Но глубоко в душе потирает довольно руки. У него все получилось, и теперь он знает, куда конкретно копать. Ведь, по итогу, я жив, а он владеет информацией. А что там было в промежутке, кому интересно? Поэтому я на него не злюсь – мне никак. Все равно. Жалею я о том, через что мне пришлось пройти? Ни капли. Ведь по итогу все здоровы и немного счастливы. Ну, кроме некоторых…
Я с усмешкой посмотрел на Софу, что нагло грела уши. Заметив мой взгляд, она резко покраснела и сделала вид, что вообще ей плевать на наш разговор.
– Ты стал намного сильней, внук, – впервые за это время подала голос бабушка. – Даже без артефакта я вижу изменения в твоем теле и источнике. Я бы первая сказала, что это невозможно, не наблюдай я это своими собственными глазами. Кажется, ты не все нам рассказал о своем быстром выздоровлении.
– А ты бы предпочла, чтобы я сдох? – мой сарказм так и лился.
– Не говори ерунды. Что бы ты ни вбил в свою голову, я твоя бабушка, и в тебе течет моя кровь.
– Ба‑а‑абушка, – протянул я. – Дай‑ка подумать… Это такие добрые женщины, что любят внуков, радуются их успехам, готовят на завтрак блинчики и с улыбкой встречают и провожают до дверей? Слышал о таких, но ни разу не встречал.
– У тебя острый язык, что работает быстрей головы, – сурово отозвалась она.
– Так вы по ней еще чаще бейте, она вообще отстанет. Я уже и забыл, когда у меня в последний раз она не болела.
– Сейчас она заболит у тебя еще больше. – сверкнув глазами, пообещала она. – Иди‑ка за мной. Пришло время посмотреть, на что ты стал годен. И если ты меня сможешь удивить, я дам тебе то, чего ты желаешь больше всего. Я дам тебе свободу.
– Мама? Он же только пришел в себя! – вскинулась моя мама.
– Сиди, дочка. Раз уж внук считает, что может скалить на меня зубы, то пусть докажет это право.
– Согласен, – резко встал я из‑за стола. – А ты, мам, иди с нами. Уверен, тебе понравится увиденное.
Ну, вот так мы и пошли – я без страха и упрека, Софа, тайно ожидая увидеть мой битый зад, а все остальные – да кто их знает? Всем ведь интересно посмотреть, как бьют их сына и брата. И это моя семья, ага…
Глава 4
Уже знакомая площадка для тренировок встретила меня как родного. Заблудший сын вернулся в отчий дом за очередной порцией звиздюлей. Как это мило и знакомо!
Вся команда сопровождения, вместе с присоединившимся к ним отцом, встала на границе, которую четко очерчивал появившийся щит, оставив на площадке только меня и бабушку.
Разминка – всякие приседания, наклоны и перевороты – пфе! Воин должен быть готов к бою всегда. Так же, как и к внезапному удару, что бабушка мне и продемонстрировала, лихо влупив не самым маленьким таким булыжником.
Целила она явно в голову – так, чтоб наверняка. Нет, не убила бы, если бы попала. Главная ее задача – испытать меня, а не покалечить. Тем более, что это всего лишь пробный шар. Проверка, так сказать, готовности.
Мой арсенал теории магии был, конечно же, скуден – все, что я знал, было почерпнуто из книг. Но мне и не надо тут показывать уровень архимага. Поэтому я изящно, на полшага сдвинулся в бок и ответил все той же магией земли. Большая каменная плита рухнула на бабушку сверху, ее стройные ноги сковал лед, а перед лицом вспыхнули множество искорок, затрудняющих зрение.
И все это я проделал буквально за секунду! Аж сам удивился, как быстро у меня сформировались эти простейшие плетения.
При этом я не почувствовал ни грамма слабости от перерасхода, что лишний раз подтверждало значительное увеличение источника. Не было и напряжения в эфирных каналах – они теперь у меня тоже ого‑го! Этот Никто хорошо поработал.
Если бабушка и удивилась моей атаке, то ничем этого не показала. Уходить от нее начала едва ли не тогда, когда я ответил. Так что все, чего я добился – это разлетевшиеся веером осколки камня. Часть попала в нее, но большинство сгорело в личном огненном щите.