Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

– Во‑о‑от! Тебе поэтому и майора дали. И откуда такой аномально быстрый рост⁈
– Не поверишь, сам в шоке. Но что есть, то есть. Белка, кстати, подмастерье, в шаге от мастера. Тут быстро в силе растут.
– Значит, и мы вырастем, если доживем. Не люблю быть отстающей.
– Мы постараемся. А теперь расскажите мне, что у вас было, и как докатились до жизни такой. Чему научились, какая у кого специализация. Мне надо знать, чтобы максимально укомплектовать вас перед выходом за линию фронта.
  
– Линия фронта, хм. Вовчик. Вот скажи мне, прежде чем я начну… У нас же великая страна. У нас есть ракеты, которые могут пролететь через весь мир и стереть к чертовой матери и Америку, и Германию! Так почему мы до сих пор воюем силами солдат, теряя их жизни, вместо того, чтобы бахнуть и забыть все это, как страшный сон⁈
– Бахнуть, говоришь, – задумался я. – Да, это возможно. Но видишь ли, есть такой нюанс… Российская империя не использует средства массового поражения. Хотя подобные ресурсы у нас имеются. Что уж говорить о дальнобойных артефактных ракетах, способных стереть целый город с лица Земли?
Однако применение такого оружия всегда имеет свои последствия. Почва пропитывается нехорошей магией на большом радиусе от центра поражения, на ней больше ничего не растет. Такие места превращаются в безжизненные черные пустыни. Нет способа ликвидировать эти последствия быстро. А сама природа будет растворять эту остаточную магию не меньше сотни лет. И где все это время жить людям?
– Гребаный гуманизм?
– Именно он, – кивнул я. – Простой народ не должен страдать из‑за действий своего правительства.
– Но он страдает!!! Скажи это матерям, чьи сыновья не вернутся домой. Скажи это женам, которые читают похоронки на своих мужей. Скажи это детям, что больше никогда не увидят своих отцов. Скажи им, что мы слишком добрые к врагу и поэтому жертвуем своим народом, чтобы сберечь его!
– Ты не права. Когда Америка ударила по нам ракетами, мы ответили тем же. На месте нескольких городов теперь руины. Погибли сотни тысяч человек. После этого они перестали использовать бомбы, как и мы. Как не использует их и кайзер. Пока воюет только армия, так и будет продолжаться. Но стоит кому‑то начать швырять ракеты массового поражения, как другая сторона ответит тем же. И тогда победителей не будет.
И вот поэтому мы с вами пойдем к тем, кто все это начал, и поставим точку в этой войне. Или сдохнем, пытаясь ее поставить.
– Но почему мы? Я честно пытаюсь понять! Мы же новички совсем. Ну ладно, ты уже опытный командир, а мы‑то… Нет, я не боюсь, ты не подумай, но не понимаю. Кроме нас, у империи не осталось опытных диверсантов?
– Не знаю я. Честно. Воробьев не дурак и понимает, что отправив нас на эту самоубийственную миссию, лишится всего, включая голову. А значит, все решено там, в столице. Скорей всего, приказ об этом спустили сверху.
– Ты хочешь сказать, что твой отец и император желают твоей смерти⁈
– Вряд ли. Просто, скорей всего, они знают что‑то, чего не знаем мы. И я если я прав, то шансы у нас тогда есть.
Ладно, хватит об этом. Рассказывайте давайте, что там у вас было. Считайте, что заново знакомимся.
Лида и Вика, не стесняйтесь – вы теперь с нами до самого конца. Так что поехали. Надеюсь, вы меня удивите…
  
Глава 23  
 
– Ну, мы ж расстались, когда нам еще месяц в учебке надо было пробыть. Закончили, думали, сразу попадём к тебе. Но нет. Погрузились в транспортный маголет и полетели. Подозрительно долго, но не обратили на это внимания, и зря. А когда нас высадили, поняли, что происходит что‑то не то. Ну не могли тебя отправить на Урал служить. Вот никак.
К нам сразу вышел какой‑то капитан с самодовольной рожей, сказал, что он, типа, наш новый командир, и мы должны его любить и жаловать. За это был послан по известному адресу, а мы потопали в штаб, чтобы выяснить, что за херня происходит.
Там нам и ткнули направление от майора Левински – типа, ошибки нет, служите и не гавкайте.
Пошли мы в казарму – блатную. Ты дома наших аристократов видел? Так вот, она не сильно от них отличалась. Большие пяти‑ и шестиэтажные дома. Личные комнаты со всеми удобствами. И кого там только не было – вся трусливая аристократия империи собралась! Позорники, которых родители отправили туда, подальше от действующей армии!
Ух, как мы взбесились! Недолго думая, я позвонила отцу и закатила скандал. Тот долго отнекивался, а потом согласился отправить нас в другую учебку, поближе к передовой, где наши навыки хорошо так подтянут, для того, чтобы, значит, соответствовать. Я спросила, кто хочет переехать – так нас стало четверо.
Уже через день – до того мы положили откровенный болт на все приказы капитана нас построить – пришел приказ, и нас отправили в другую учебку. Там опять начались тренировки, потом боевые выходы.
Все это время мы пытались связаться с тобой, но у нас ничего не получалось. Пришлось служить и надеяться, что мы все же встретимся.
Девчонки все время были со мной – им возвращаться было нельзя. Они смогли связаться с домом и получили приказ от родных сидеть в России.
Та что мы учились, потом пара боевых выходов – обошлись без потерь. Ну, а далее был тот самый скандал – ты о нем уже знаешь. И после мы отправились к тебе. Вот, собственно, и все. Это если кратко. Подробности, думаю, тебе не нужны. По специализации мы все штурмовики. Правда, Жасмин еще отвечает за связь, а Као – штатный лекарь. Изабелла может работать снайпером, ну, и я командир – могу подменить любую из них. Все.
– Вы со мной не пойдете, – мрачно посмотрел я на них.
– ЧТО‑О⁈ Ты опять за свое!!! – вскочила она.
– Сядь! – жестко приказал я. – И послушай меня. Это задание – изощренная форма самоубийства. И риск сильно возрастет, если со мной пойдете вы. Не перебивай.
Я не умаляю ваших умений, но прости, солнце, в данном случае вы будете балластом. Двадцать километров бега, а вы уже еле дышите. И это вокруг базы, где относительно нормальные дороги и протоптанные тропинки! И вы бежали не в полной выкладке, как, например, это делаем мы с Белкой. Один я могу сбежать, спрятаться, скрыться, а с вами… С вами я должен буду отвлекаться еще и на вашу защиту. Это неприемлемо.
– Мы не балласт!!! Мы тренировались.
– И это здорово. Но этого, увы, недостаточно. Ника, пойми меня, я не могу вами рисковать, я не могу подвергать ваши жизни опасности. Любое другое задание – без вопросов. Но не это. Так что если вы принимаете меня командиром, то со мной не пойдете, а останетесь ждать на базе.
– Здесь⁈
– Нет. Хотел бы, да никак. Долетим до Чешского королевства, будете находиться там. Возможно, придется меня вытаскивать, возможно, прикрывать. В общем, вы будете группой быстрого реагирования, моим последним рубежом. Но в Австрию вы не пойдете ни под каким предлогом – по крайней мере, уж точно не со мной.
– Значит, опять все решил за нас, да? – прищурилась она. – Опять лезешь вперед с шашкой наголо, а мы должны отсиживаться по тылам⁈
– Ника, блять! – не сдержавшись, повысил я голос. – Да будь ты реалисткой! Куда вам, с вашим уровнем ученика, лезть в самое пекло⁈ Там магистры будут, да архимаг возможно! Шансов при этом выжить ноль!!!
– А у тебя, значит, шансы есть?
– Не поверишь, но да. Минимальный, чуть выше арифметической прогрессии, но есть. У вас же даже этого нет. Поэтому хватит выпячивать свое «Я», доказывая свою полезность и значимость. Я люблю тебя, вас всех, и не хочу по глупости потерять. Прими это и смирись.
  
– Ненавижу тебя! – зарыдала она, и остальные к ней присоединились.
Нет, они не рыдали, но смотрели так осуждающе, что становилось тошно.
– Чего ревем? – пошатываясь, вошла Белка. Ого, уже где‑то набралась, быстро однако! – Опять Деспот права качает? Строит из себя героя? Собирается в одну каску войну закончить? Угадала? Вот ключи, лови, – швырнула она связку, которую поймала Као. – Валите в наш с ним дом и не выпускайте до утра. Выдоите его досуха, опустошите ему баки, трахните во всех позах и снимите уже то напряжение, что есть между вами! Я устала смотреть на ваши постные рожи. А мы, те, кто останется тут, продолжим бухать – нам сегодня мужского члена не обломится.