Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

– Пригнись!
Я рывком утянул на дно окопа молодого солдата, что по неосторожности высунулся наружу.
Грохнул взрыв, и нас присыпало землей. В ответ я выпрямился и шарахнул по площади каменным вихрем. С той стороны раздались вопли боли и все разом затихло. На пару минут, не больше – пока не очухаются и не накроют нас из чего‑то потяжелее.
Поэтому пришла пора брать ноги в руки и бежать по длинным переходам на другую позицию… А ночью устроим вылазку и вырежем всех их магов – нас, как говорится, этому учили…
  
  
Глава 15  
 
– Как ты, сын? – папа позвонил в самый подходящий момент, когда наши позиции накрыла артиллерия – уже третий раз за сегодня. Но эфира до жопы – пока держу щиты. Бес, вон, типа штаб охраняет – там и раненые, и кухня еще. Важное, как по мне, место.
Тут надо сделать маленькое отступление по поводу звонка – наши штатные магофоны у нас отобрали – секретность и все такое. А мне лично, по настоянию папы, вручили особо секретную разработку, перед этим заставив подписать кучу документов о неразглашении. Жутких, я вам могу сказать. Чего только стоит пункт, что в случае риска попадания магофона к врагу его следовало уничтожить любым способом, вплоть до съедения. Да‑да, вы не ослышались – его реально предлагалось сожрать, если иного варианта нет!
Так вот, в нем был всего один номер – отца. На иные номера звонить категорически запрещалось и ослушание жестко каралось.
Но мне одного номера показалось мало, поэтому я сохранил в нем еще и номер дяди. И после этого буквально через пять минут к нам ворвались особисты, лейтенанты – новенькие, наверное, – в количестве двух раскормленных морд. И попытались меня расстрелять. Ну, не прямо сразу, но оружие наставили, пальцы на курках, магия в глазах. Мол, следуй за нами, мы тебя не больно убьем за нарушение правил.
Мое отделение ненавязчиво перекрыло выход, Оса достала нож, Питон шокер – откуда у него он, понятия не имею. А Хлоп просто зажег руки пламенем.
Мужики разлупали, что они вошли не в ту дверь, но у них служба и абсолютное бесстрашие с уверенностью, что им все можно, даже то, что нельзя. Вот и разразились гневной речью, суть которой была в том, что если все не лягут мордами в пол, то их сочтут предателями.
Тогда я им вежливо объяснил, чей именно номер сохранил в телефоне, за что был назван вруном и поднят на смех.
Легкий кивок, и вот эти двое уже лежат на полу и что‑то невразумительно мычат… Вроде бы о страшных карах, если их не отпустят. Ну а я, чтобы снять все сомнения, позвонил дяде, включив громкую связь.
– Ваше Величество…
Трубку он снял не сразу и, судя по голосу, был чем‑то недоволен.
– Племянник? – узнал он меня. – Как у тебя дела, дорогой?
– Служу потихоньку. Вот с задания недавно вернулся. Документы какие‑то принес.
– Я это знаю. Молодец. Награда не заставит себя ждать.
– А еще мне магофон выдали. Новый.
– Это я Феде сказал, чтобы он распорядился.
– Внес твой номер в него.
– Правильно сделал. Говорил же, звони в любое время.
– А тут особисты налетели, – наябедничал я. – Грозят расстрелять за то, что типа нельзя тебе звонить.
– Ты их не убил, я надеюсь?
– Нет, пока просто мордами в пол ткнули. Лежат себе смирно, слушают… Но кажется, одному из них поплохело.
– Дай‑ка им трубку на минутку.
– Это вас, – со змеиной улыбкой я протянул одному из них магофон.
Оса ослабила хватку, чтобы тот мог подняться.
Гаджет он принял с такой опаской, будто ждал, что он его укусит. Потом представился, три раза сказал: «Так точно». Четыре раза: «Слушаюсь». И еще дважды: «Будет исполнено».
После чего со всем почтением отдал мне его обратно и, скомкано извинившись, испарился вместе со своим другом.
– Больше проблем не будет, – заверил меня дядя. – Как ты там вообще?
– Все хорошо. А как у вас дела? Как там Левчик, девчонки?
– Нормально. Сын инициировался и взял уровень ученика. Теперь с полигона не вылезает. Или его оттуда не выпускают, я не вникал. Им Лена занимается, так что уверен, толк будет.
– Ле‑е‑ена? Хана брату.
– Ну, не драматизируй, – рассмеялся он…
В общем, такая вот получилась история.
А теперь вот позвонил мне отец – по голосу нервный такой, злющий. Сказал, что наш маршрут слили – мол, крыса завелась и теперь ее ищут. А как найдут, будут трогать каленым железом за интересные места. А мне поставлена задача – выжить любой ценой.
Кстати, еще он рассказал о моем отряде из академии – служить их отправили на Урал, на жутко секретную базу, где уже тянут лямку многие отпрыски знатных семей, кто смог отмазать свое дитятко от фронта.
А я вот служу, чем он очень гордится и постоянно тычет этим во всякие аристократические морды, кричащие о патриотизме, но старающиеся держаться от этого самого патриотизма подальше.
По его прикидкам, торчать нам тут дня четыре, не меньше – так что дал совет сидеть на жопе ровно и никуда не лезть.
Я, клятвенно пообещал, скрестив при этом пальцы, что так и сделаю. Мол, броня крепка, враг не пройдет и все такое. Он мне, конечно, не сильно поверил, но хотя бы сделал вид. А я что? Я и сам не верю, что буду сидеть спокойно – скучно это, да и взрывы постоянные бесят.
– Белка, собирай наших, – сказал я по внутренней связи. – И пусть Питон и Лютый наведаются к капитану и поспрашивают у него насчет взрывчатки. Если есть, пусть берут всего и побольше. Пора прекратить все вот это вот. Да и, в конце концов, диверсии – это наш профиль. Так что будем взрывать часто и много.
– Принято, Деспот. Скоро будем…
– В общем, расклад такой – я тут подыхать не собираюсь.
Мой отряд собрался в укрытии – сверху были толстые бревна, хоть как‑то защищающие от падающей сверху земли. Ну, и от случайного осколка защитит.
– Местность у нас, по сути, открытая, хоть мы и на возвышении сидим. А эти в лесу прячутся. Сегодня вон кого‑то из них каменной шрапнелью достал – значит или близко подобрались под скрытом, или я стал бить дальше. Не суть. В гости хочу к ним сходить – на людей посмотреть, да себя показать. Магов на ножи, артиллерию подорвать и вообще, если возможно, обнулить там всех.
– С голой жопой на амбразуру? – задумчиво протянул Хлоп.
– Ну, я же не предлагаю пойти и помереть – будем действовать по обстоятельствам. Спецназ мы или кто? Зашли, пощупали, полюбили и свалили. А то эти, кажется, от безнаказанности совсем охренели. У нас есть своя взрывчатка, что мы приготовили для поезда, да боюсь, что ее не хватит. Питон, нашли чего у капитана?
– Да, есть немного. Так‑то они ж пехота, им она ни к чему. Но прапор у них хозяйственный оказался, он и дал.
– Вот и ладушки. Тогда ждем ночи и идем на экскурсию. Особо об этом не распространяемся, вдруг тут предатель есть. А капитану я сам скажу, а то, как возвращаться будем, могут и пристрелить.
– Думаешь, у них артиллерия рядом стоит? – засомневался Хлоп. – Она может и в километре быть, и в десяти от их позиций. Даже в десяти скорей всего.
– Значит, пройдем эти десять километров, – отрезал я. – Возьмем языка, поспрашиваем и на месте разберемся. Но так тут сидеть вообще не вариант. Это Бес может снаряд в упор выдержать, а я проверять, смогу или нет такое повторить, не хочу. Рано или поздно от постоянного напряжения кто‑то устанет и прилетит ему по самые помидоры. Нет, мальчишки и девчонки, надо резать, не дожидаясь перитонита. Так что отставить лишние разговоры – всем отдыхать. Часа три у нас точно есть до темноты.
– Отдохнешь здесь, как же, – проворчала Белка, плюхаясь на задницу прям тут.
  
Тоже мне, охотница – не успели мы тут появиться, как она заняла окопчик чуть в стороне и устроила охоту на врагов из снайперской винтовки. И так удачно устроила, что потом ее позицию полчаса артиллерия утюжила. Еле успела удрать, но впечатлений получила массу.
Мы – спецназ диверсионной направленности и под такими обстрелами сидеть не приучены. Пришли, сделали свое дело по‑тихому и ушли. Чистая работа. А если случился прямой бой, то, значит, мы облажались, и драть нас на полигоне после этого будут долго и счастливо. Если вернемся, конечно.