Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

Так, у меня сегодня по плану Ника, звонок Као и Изабелле, и гуляние нашей компанией. Потому как скоро отправляться на учебу и фиг его знает, когда мы еще соберемся.
Впрочем, гулянку можно и отложить – поразмышляв, этот день я решил посвятить общению со Скуратовой. Очень уж соскучился, если честно.
О том, что я пропал в Египте, знали совсем немногие. Но дочь главы Тайной Канцелярии, конечно же, была в курсе. И раз сейчас сама ни разу не набрала, значит, ждет звонка от меня, проявляя свойственный ей такт и нежелание навязываться. Идеальная жена, как по мне.
  
Но сначала я связался с мамой и пригласил ее на завтрак. Она с удовольствием согласилась. Как оказалось, батя уже умотал на службу, вторая мама гоняет в саду вредителей – она там постоянно что‑то выращивает и иногда даже этим самым нас угощает, так что можно посидеть вдвоем. Тем более, что мама у меня не просто так, а дама сильная, умная и очень мудрая. И совет может дать, и по голове, чтобы этот совет лучше усвоился…
Да, у меня же еще пленники непуганые сидят! Но ими я буду заниматься уже завтра. Там уже работают наши лучшие дознаватели и отдадут их мне, извлекут все мало‑мальски ценное. А то после моего разговора с ними их только на кладбище можно будет отправлять.
Впрочем, на самом деле мне интересны только Септ и Менкау. С остальными пусть делают, что хотят. Нет, я жаждал мести, но хотелось чуть остыть перед тем, как приступать к ней, чтобы творить бескорыстное зло с доброй улыбкой на лице.
– Доброе утро, сынок, – мама чмокнула меня в щеку и села рядом, нахмурившись. – У тебя круги под глазами. Надо лучше высыпаться.
Я пожал плечами.
– Для этого мне придется заварить дверь в мою комнату.
– Ах вот оно что! Ну да, София девушка решительная, – усмехнулась она.
Я замялся, но все же спросил:
– А ты вообще не против? Ну, что мы с ней… В отчем, так сказать, доме.
– А что? Лучше было бы, если бы вы по гостиницам таскались? – удивилась она. – К тому же, нам давно все было понятно насчет вас двоих, так что нет, не против. Более того, даже за. Отношения с тобой пошли ей на пользу. Девочка стала мягче и, кажется, наконец стала считать нас семьей.
– Знаешь, мне Лена так и сказала: мол, ключ к спокойствию женщины спрятан у мужчины в штанах. Правда, мне кажется, она имела в виду кошелек, но не суть. Сработало же.
– А теперь куда собираешься?
– К Скуратовым поеду. Надо Нику проведать, да и вообще…
– А Каоме не звонил? Девочка, наверное, переживает.
– Ничего страшного. Ей и Изабелле вечером звякну. Все равно скоро в академии ВМВ встретимся.
– У тебя с этой француженкой, кстати, как? Серьезно?
– Наверное, – призадумался я. – Если честно, все эти события как‑то притушили огонек, что был между нами. Слишком уж все быстро началось. Но уверен, что это временно. По крайней мере, я от своих слов не отказываюсь, да и девушка она красивая и умная. Отец одобрил.
– Знаю. Я читала ее досье – хороший, богатый род с большими связями. Отличный вариант для тебя. Каома, кстати, тоже. Жаль, что мы не смогли узнать, ради чего персы и турки затеяли всю эту возню.
– Думаю, у меня есть на это ответ, но пока я его придержу. Не хотелось бы выглядеть глупым.
Мама взглянула мне в глаза и с гордостью улыбнулась.
– После того, что ты сделал, сын, вряд ли кто‑то сможет обвинить тебя в глупости. Признаюсь честно, даже я не ожидала подобного от тебя. И это безмерно радует мое материнское сердце… – она изящно промокнула глаза белоснежным платочком. – Мой сын – герой! Разве это не прекрасно?
– Если бы героя еще давали за поступки, не граничащие со смертью, было бы совсем замечательно. Ладно, я побежал. Если что, звоните.
– В каком смысле побежал⁈ А охрана…
– В пень ее. Не хочу. Я без нее выжил в гробнице фараона. Думаешь, в Москве не смогу? Да и не хочу таскаться по городу с кучей машин. Побуду простым обывателем – стану, так сказать, ближе к народу.
– Что ж, я тебя понимаю. Ну, беги, – слишком уж легко согласилась она.
Понятное дело, что за мной сейчас увяжется хвост, но это я уже не могу изменить. Хотя бы на глаза попадаться не будут, и то хлеб.
Конечно, стоило позвонить Нике, предупредить, но хотелось сделать сюрприз. К тому же, не думаю, что она умотала куда‑то вот прямо с самого утра. По идее, ее тренировки должны были закончиться, скорее всего, сейчас отдыхает перед поступлением. А я ей в этом помогу, герой я в конце концов или нет?
– Пройду по Абрикосовой, сверну на Виноградную и на Тенистой улице я постою в тени, – напевал я на ходу хит прошлых лет, идеально подходящий к моменту.
Ага, я шел по городу неспешным шагом, наслаждаясь простой прогулкой и не слишком жаркой погодой. Да, представьте себе, княжич Романов может вот так вот спокойно идти, а не мчаться по дороге, пугая горожан ревом машин.
Идти к Скуратовым было часа два, не меньше. Помню, в первый раз я к ней на такси приехал, а сейчас вот вообще иду пешком. Оригинальность наше все.
Нырнул в арку между домами – темная, мрачная, но мне она почему‑то показалось милой. Правда, тут же пришлось сменить репертуар, потому как прежняя песня к увиденному вообще не подходила. Как там у Труфальдино было:
– Как вам только не лень
В этот солнечный день,
В жаркий солнечный день
Играть со смертью?
Ну да, классика и рояль – темная арка, трое в ней, не стесняясь вылизывающего яйца кота, пристают к скромной на вид даме, что‑то от нее требуя. И это днем – даже не ночью!!! Какие нетерпеливые нынче грабители и насильники пошли!
Пришлось идти на разборки. Нет, сначала я хотел уйти – мне геройствования хватило бы на годы вперед. Но как‑то это неправильно, что ли… Утро уже вовсю началось, а я еще никому морду не набил. Так и привыкнуть можно. Есть такие традиции, которые не стоит нарушать.
– Господа и… дама. Я, конечно, извиняюсь, если помешал вашему милому диалогу, но вы не подскажете, как пройти в библиотеку?
– В Городскую или Императорскую? – проявил неожиданную осведомленность один из троицы. Прям удивил, честное слово!
– Родовую. Слышал, у Скуратова есть отличнейшая подборка законов Российской империи, часть из которых, я уверен, вы в данный момент нарушаете.
– Вали куда шел!!! – рявкнул другой, даже не посмотрев в мою сторону.
Впрочем, я и так знал, что он увидит: нахального юнца – пусть и высокого, и вроде как сильного. Но не аристократа – одежда на мне была обычная, а руку с родовым перстнем я предусмотрительно держал в кармане, чтобы не спугнуть раньше времени.
– Спасите!.. – слабо пискнула жертва, кинув на меня взгляд, полный ужаса.
– Молчи, стервь!!! – третий схватил ее за руку и собрался куда‑то тащить. – А этому врежьте по морде и ноги переломайте, чтобы не мешал уважаемым людям отдыхать!
– Господа и… спасаемая мной дама. Я категорически против любого насилия (кто там смеется⁈ Я сказал против, значит, против!!!) и не приемлю его в любом виде. Но еще больше я не приемлю насилия в отношении себя. Поэтому мне придется сломать вам руки и ноги, а после сдать жандармам.
– Ты меня достал! Рыжий, подержи пока эту дуру, ща я ему покажу, где он неправ!
Видимо, самый главный из них, ну, точно самый сильный, но не самый умный, мерзко хрустнул шеей, потом пальцами, повел плечами и пошел на меня, достав из кармана нож.
И тут в голове будто что‑то щелкнуло – как тогда, в том проклятом тупике! Перед тем, как холодная сталь вошла мне в спину. Те же лица. Те же ножи. Та же уверенность в толпе. Только теперь я не умру. Они – очень возможно.
Красная пелена упала на глаза. Мир стал чёрно‑багровым, пульсирующим в такт сердцу. Звук сжался до глухого гула, остались только движения.
  
Он шагнул ко мне, поигрывая ножом, выставив лезвие вперёд. Профессионал? Нет. Уличный пёс, привыкший, что его боятся.
Я не стал уворачиваться. Просто вошёл в его пространство – резко, как пружина, разжавшаяся за долю секунды. Левая рука перехватила его запястье, пальцы впились в кость. Правая – ребром ладони, со всей силы, в локоть.