Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

– Чего⁈ – испуганно отшатнулся он. Потом замахал руками. – Нет, вы не так поняли! Это кольцо – артефакт‑накопитель. Оно вам восстановит эфир.
– Так чего же ты сразу то не сказал!!! – не на шутку обрадовался я.
Схватив эту прелесть, я, ничуть не сомневаясь, нацепил его на палец. И это было ошибкой. Эфир, что в нем содержался, хлынул в мой источник огромным потоком, грозя его просто порвать.
  
– Бежим в сокровищницу!!! – заорал я. – А то рванет! Эта гадость не хочет сниматься!!!
Ну, мы и побежали – добрались всего за три минуты! Как я себе лапы умудрился не переломать на этих узких ступеньках, вообще не знаю. Так еще и в процессе пытался стащить с себя кольцо, что буквально вросло в кожу.
Чуя, что отсчет до моего громкого и ни разу не эстетичного взрыва пошел буквально на секунды, я, добежав до заранее выбранного места, взмахнул посохом. Нет, ни хрена, он слишком маленький!
Пусть будет жезл. Сказано – сделано, взмахнул жезлом Аша, ярко, во всех подробностях представив себе наш приемный зал. И тут же почувствовал, как эфир внутри меня рванул сначала в эту палку, а потом наружу.
Желтые нити, похожие на золотой песок, соткались в большой овал метров пять в ширину и три в высоту, странно замерцали и превратились в зеркало.
Отток эфира стал намного меньше, колечко подуспокоилось и расход приблизительно сравнялся с приходом. И кстати, теперь я его мог спокойно снять. Не знаю, как так получилось, но пока, конечно, этого делать было нельзя – еще портал закроется на хрен.
Пара секунд, и вот из него буквально вылетает батя, окутанный щитами и готовый бить морды. Застывает напротив меня, испытующе всматриваясь в мой новый облик.
– Не нравлюсь? – насмешливо оскалился я. – Зато в такую пасть больше вкусняшек поместится.
– Сын?
– А ты кого хотел увидеть? Анубиса, что ли? – усмехнулся я.
– Сын!!! – он подскочил ко мне и крепко обнял.
При этом батя оказался непривычно ниже меня, и намного, что со стороны смотрелось, наверное, забавно.
– Обнимашки потом, работать надо! – бесцеремонно прервал я его невнятные бормотания.
Фиг его знает, что он там шептал, но, кажется, извинялся. Нет, так‑то он у меня мужик крепкий, но, видимо, события последних месяцев его здорово подкосили.
– Ты прав.
Он неохотно отстранился, сжал в руке какой‑то камушек – видимо, сигнальный – и тут же через портал полезли люди с гербами рода Романовых. Причем, насколько я успел заметить, тут были только те, кто служил нам под магической клятвой о неразглашении.
Что ж, вполне логично – только утечки информации нам не хватало.
Замерев на миг, оценивая масштаб, они тут же принялись за работу. В ход пошло все – носилки, тачки, просто руки. Жители оазиса им помогали, подтаскивая все добро ближе к порталу. Через него они проходить не могли, но зато на этой стороне их помощь была неоценима.
А батя тем временем смотрел на это все и тихо обтекал. Ну да, услышать, что твой сын в теле Анубиса стал до безобразия богат – это одно дело. А вот увидеть своими глазами…
И я его прекрасно понимаю – расскажи мне кто еще месяц назад о таком, я бы рассмеялся рассказчику в лицо и посоветовал обратиться к мозгоправу.
– Иди, – кивнул я ему. – И подбери что‑нибудь эдакое для наших дам. И моих тоже не забудь. А то мы потом все это будем век разгребать. Все разговоры оставим до возвращения домой.
– Д‑да, конечно… – как‑то растерянно кивнул он и отправился в сторону несметных сокровищ.
А я что? Я стоял, держал жезл, мысленно прикидывая, чего я такого вкусного съем, когда окажусь дома… А еще выпью чего‑нибудь крепкого и завалюсь спать на сутки, не меньше. А там уже и местью можно будет заняться. Спускать такое – да я ж лопну от злости! И надеюсь, Ар Шем прав, и как только я уйду отсюда, то вернусь в свое привычное тело.
Как думаете, сколько нам понадобилось времени, чтобы все тут обчистить? Час, два? Десять? Не угадали – почти сутки. Да‑да, сам в шоке! А все почему? Да потому, что тут обнаружилась целая куча залов – открытых и закрытых так, что если бы я их не чувствовал, то фиг бы нашли. Маленькие и большие, низкие и высокие – казалось, они размножаются почкованием! Думаешь, открыл один – и все. Ан нет. Обязательно в нем обнаружится еще парочка дверей.
С нашим приемным залом я просчитался – его не хватило. Как и малой приемной, как и казны, как и личных комнат. Это был полный пиздец товарищи, простите мне мой не совсем культурный. По моим скромным прикидкам, мы вытащили золота тонн сто, а может и сто пятьдесят. Откуда его было столько – не знаю. Однако то, что наша семья теперь самая богатая в мире, сомнений не вызывало.
Индийские махараджи славящиеся своими сокровищницами, по сравнению с нами нищие родственники. Мы таскали и таскали. Перекусывали на ходу, про сон забыли…
К исходу суток я уже лежал на полу, не в силах стоять, подложив под голову пару слитков золота. Батя тоже шатался, но держался до конца, и только когда последняя монетка исчезла в портале, вытер честный трудовой пот. Ну да, он, как и все остальные, работал грузчиком, потому как таскать золото не зазорно никакому аристократу.
– Все, – обессиленно опустился он рядом со мной. – Пора домой.
– Погоди. Мне еще людей освобождать. Удержишь портал?
– Да легко, – кивнул он. – У меня полный источник.
– Ну, тогда перехватывай управление.
Тяжело кряхтя, я поднялся и увидел, как желтые лучи, бьющие из моего посоха, сменяются на почти бесцветные идущие от отца.
– Сколько продержишь?
– Час точно, – прикинул он. – Может, даже больше.
– Тогда я побежал. Думаю, быстро управлюсь.
Кивнув ему, я хрустнул костями, разгоняя кровь, и потопал на выход, громко клацая когтями по полу.
– Господин, – Ар Шем ждал наверху, опираясь на посох. Сейчас он был в белом одеянии – длинном, до пят, без единого украшения. – Все собрались.
Я посмотрел на площадь. Там, между пальмами и каменными домами, стояли все жители Кара Алхета. Я не знал, сколько их – сотня? Двести? Они стояли плотно, плечом к плечу, и все тоже были в белом. Мужчины, женщины, дети. Никто не плакал, не шептался. Просто ждали.
– Люди знают о том, что произойдет? – спросил я.
– Они знали всегда, господин. Тысячу лет они знали и верили, что этот день настанет.
Я пошёл к площади, и толпа расступалась передо мной. Белые одежды, смуглые лица, глаза – чёрные, карие, серые, но все одинаково спокойные. Я видел среди них вчерашних девушек, которые прислуживали за столом. Видел погонщиков, что дрались с волками. Видел женщин, что выли над телами убитых.
Сегодня они улыбались.
В центре площади стоял каменный стол. Высокий, грубо отесанный, древний. На нём лежал свиток – свернутый трубкой, перевязанный черной лентой. Рядом – ритуальный нож. Небольшой, с рукоятью из черного дерева и лезвием, которое не блестело, а впитывало свет.
Я подошел к столу. Ар Шем остановился за спиной.
– Ты знаешь, что делать, господин?
Я посмотрел на свиток. Древнеегипетский. Иероглифы, строки, столбцы – всё как в гробницах, где я бродил вечность назад. Но сейчас я понимал. Каждый знак, каждое слово. Они складывались в голове в предложения, предложения – в заклинание. Длинное, древнее, сильное.
– Знаю, – сказал я.
Я взял свиток. Лента распалась сама, истлела в пальцах. Я развернул папирус – хрупкий, пожелтевший, но целый. И начал читать.
Голос звучал странно – не мой, не человеческий. Тот, другой, что жил теперь в груди, в горле, в каждой кости. Он выходил наружу, наполнял площадь, заставлял воздух дрожать.
– Я, пришедший из тьмы в свет, из смерти в жизнь, из времени в вечность, говорю слова, что были сказаны до начала начал…
  
Иероглифы плыли перед глазами, но я не сбивался. Слова лились, как вода, как песок в часах, как тысячелетия, что прошли с тех пор, как этот свиток свернули в последний раз.
– Слушайте, жившие в тени смерти. Слушайте, хранившие покой Анубиса. Слушайте те, чья служба длилась дольше, чем жизнь рек и гор. Ваше время пришло. Цепи, что держат вас в этом мире, истлели. Узы, что привязывают к камням и воде, растворились. Я, носящий лик Шакала, говорю вам – вы свободны.