Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

– Вы идете с нами, – вышел главный по тарелочкам.
– Нет, не идем.
Обогнув его, мы пошли дальше. Изабелла молчала, лишь с любопытством смотрела на этот спектакль.
Мужик завис. Кажется, я ему сбил какую‑то программу в голове. Но перезагрузка прошла успешно, и вот он опять стоит перед нами.
– Не идем! – отрезал я, не дав ему даже рта раскрыть.
– Это приказ! – он грозно нахмурился, и его друзья тоже грозно нахмурились.
  
Даже кот, полирующий свои яйца, сидя на дереве, попытался посмотреть на нас очень уж хмуро и грозно.
– И кто его отдал? – дабы не отбиваться от компании, я тоже нахмурился.
Изабелла не стала, поскольку от этого могут морщины появиться. Об этом она сказала вслух, и я сразу перестал хмуриться, мне морщины не надо. Главный тоже ее услышал, замер, и лицо его разгладилось, сразу став добрым.
– Наш господин, – гордо сообщил он, подбоченясь.
– И кто ваш господин? – я уже начал раздражаться.
– Менкау из гордого рода Ра.
– Передай своему господину, пусть приказывает своей правой руке. Или левой. Я подданный Российской империи, мне пофиг на него.
– Никто не смеет так говорить о нашем господине!
Вся компания грозно надвинулась на нас.
– Господа, – шагнула вперед Изабелла. – Вы сейчас уже столько международных правил нарушили, что я устану все перечислять.
– Это наша страна и наши правила. Или вы идете с нами добровольно…
– Нет, не идем.
– … Или мы вас заставим.
– Изабелла, скажи мне, пожалуйста, если мы убьем этих идиотов, нам за это что‑то будет? Ну так, чисто теоретически?
– Они не меджаи, не стража – просто родовая гвардия. Поэтому нет, не будет. Подчиняться мы им не обязаны. Так что пошли вон, шавки шелудивые!!! – вдруг зашипела она.
– Взять их! – рявкнул главный и тут же полетел в сторону с выбитыми зубами.
Это был мой удар, а потом уже вмешалась наша охрана. Били их жестко, сильно, калеча, но не убивая. Мы ж не звери какие. Дурак даже не подумал, что мы не гуляем в одиночку.
– Мы побежали, а вы, ребята, сами разберитесь тут, – распорядилась Изабелла, глянув на охрану. Схватив меня за руку, рванула куда‑то в сторону, крикнув на бегу: – И не забудьте подать жалобу фараону на неподобающее поведение его подданных!
Мы сввернули за угол и нашим глазам открылась интересная картина: Септ в компании нескольких человек. Стоят себе, ждут, мороженое жрут.
– Эй! – замахал он нам рукой.
– Сам ты «эй», – проворчала Белла, и мы, показав отличный дрифт, резко свернули и унеслись в переулок.
– А куда мы бежим и почему вообще бежим? – решаю наконец я задать животрепещущий вопрос.
– Не знаю, – она резко останавливается. – Мне это показалось логичным. Но теперь понимаю, что просто показалось. Мы же могли спокойно остаться на месте, дождаться стражу и сдать ей этих дураков. Вернемся?
– Не. Далеко и мне лень. Лучше погуляем просто. Что у нас тут есть поблизости?
Залез в магофон, поискал – ага, рядом, буквально в трех кварталах, начинается парк Аль‑Азхар. Тенистые аллеи, фонтаны, даже озеро есть с пляжем. А еще собственный театр, музей и куча аттракционов.
Маршрут был построен, согласован и мы направились туда. Нет, кто‑то может сказать, что это глупо – за вами, мол, бегают враги, а вы таскаетесь по городу.
Но во‑первых, мы молоды и нам море по колено. Во‑вторых – если захотят, то даже во дворце достанут, там даже быстрей. Ну, и в‑третьих, прятаться – не мой метод. Лучше уж сразу со всем разобраться, чем потом трястись от каждого шороха. Если к нам имеют претензии – сейчас отличный шанс вылезти из своих нор и попытаться нам их предъявить. Так я – а, соответственно, и дядя, – узнаем, кто именно играет против нас, и выработаем новую стратегию нагибания всех врагов. Живая приманка? Мне не привыкать. А Изабеллу по‑любому не тронут – ее семья тут имеет большое влияние, так что связываться с ними не захотят. Это меня есть шанс, что грохнут, а ее максимум попугают и отпустят. Так что будем гулять, да врагов удивлять.
Настроение огонь, день прекрасен, рядом красивая девушка – что еще надо молодому парню вроде меня? Немного приключений, и все будет прям как в любовном романе.
А пока мы шли, болтали ни о чем, заново знакомясь друг с другом. Я рассказывал ей о России, а она мне о Франции. Ничего особенного, никакой политики – в основном, курьезные случаи, да светская хроника.
С удовольствием отметил, что с чувством юмора у нее все хорошо. Про мозги говорить не буду – Белла уже доказала, что они у нее есть. Девушка откровенно мне нравится, и если ей суждено стать моей второй избранницей, я возражать не буду. Нет, это не потому, что переспал, а значит, сразу надо жениться. Все равно отец сам бы выбрал, кто нравится ему. А так вроде наши желания могут и совпасть. Как говорится, и я доволен, и он. Однако надо, конечно же, узнать мнение ее семьи. Но не думаю, что они будут против породниться с Романовыми. Да и я не последний парень на деревне.
– Ты меня вообще когда‑нибудь поцелуешь? – вдруг огорошила меня она, прервав мой рассказ о баронессе Литвиновой, что, притворяясь умирающей, сказала, что оставит все нажитое непосильным трудом тому, кто лучше за ней будет ухаживать. Родня подсуетилась, бабку только что на руках не носили. Так она балдела год, а потом выгнала всех, сказав, что надоели, и вообще она будет жить долго, и фиг им всем чего обломится.
– Эм… – завис я.
– Что? Ночью ты был смелее.
– Да я как‑то…
– Ох, что же вы, русские, такие нерешительные? Все надо делать самой!
И, не дав мне ничего сказать, она приникла к мои губам. Сначала робко, нежно, потом появилась страсть.
И только одобрительный свист и аплодисменты от группы парней и девчонок, что стояли в стороне и показывали мне лайки, заставил нас оторваться друг от друга. Помахав им рукой, мы пошли дальше.
– Я от твоего поцелуя чуть не кончила! – выдала она, отдышавшись. – Да не смотри ты на меня, как монашка на искусственный член! Ну да, я могу быть грубой и откровенной. Называю вещи своими именами. Или тебе нравится жеманство и красные щеки при мысли о всяком?
– Пожалуй, что нет. Ты мне характером Нику напоминаешь – это тоже моя невеста, из рода Скуратовых. Такая же… эмоциональная.
– Значит, мы с ней точно подружимся. Нет, границы я знаю и такой вот, как сейчас, я могу быть только в узком кругу друзей. А на публику я девушка робкая и нерешительная. Хорошая маска, особенно помогает в деловых переговорах, когда каждый думает, что может меня надурить и, увидев перед собой такую, слишком расслабляется. Оу… – замерла она перед открывшимся видом.
Солнце палило нещадно. Даже здесь, у входа в парк, где тень от огромных каменных пилонов давала хоть какое‑то спасение, воздух дрожал от жары. Я стоял рядом с Изабеллой и смотрел на арку перед нами.
Она была древней. По‑настоящему древней. Два массивных пилона из жёлтого песчаника, покрытые иероглифами, которые слабо светились голубоватым светом даже при дневном солнце. Между ними – кованые ворота, украшенные золотыми скарабеями. Над аркой – высеченный в камне крылатый диск.
Изабелла поправила чуть сбившиеся от быстрой ходьбы волосы и прищурилась, разглядывая ворота.
– Это что, настоящий храм? – спросила она.
– Был когда‑то, – ответил я. – Больше пятисот лет назад, ещё до прихода магии. Потом его забросили, а при Тутмосах перестроили в парк. Говорят, сам фараон сюда приезжает отдыхать. Он сквозной – просто вход.
– Красиво, – она провела пальцем по иероглифам на пилоне. – Тёплые. Как будто живые.
– Они и есть живые. Охранные заклинания.
  
Из‑за ворот доносилась музыка – негромкая, приятная, смесь восточных мотивов и чего‑то современного. Где‑то внутри смеялись дети, плескалась вода.
Изабелла взяла меня под руку.
– Ну что, идём?
Я посмотрел на неё. В лёгком светлом платье, с распущенными волосами, она выглядела совершенно не так, как вчера ночью. Свежая, отдохнувшая, будто и не было тех часов безумства в маленьком домике. Только лёгкая тень под глазами напоминала о том, что спали мы мало.