Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

Сразу пошло напряжение как с их стороны, так и с нашей. Потому как я если взбрыкну, меня фиг остановишь. Ну, и игру точно сломаю обеим сторонам. Так‑то я птичка вольная и гордая. И пока ничего не решено, могу крыльями махать в любом направлении. А тут же явная демонстрация неуважения. Об этом я, кстати, тоже сообщил, опустив детали.
Засуетились, зашептались, а я типа обиделся и пошел к себе, на ходу размышляя, как тут можно поменять билет туда на обратно, или вообще нанять машину, чтобы, значит, с ветерком. Громко, скажу я вам, размышляя.
  
А чего? Надо отыгрывать злого парня, так я и буду. Мне в посольском приказе четко все объяснили. Как там у классика:
Там у них уклад особый, 
Нам так сразу не понять. 
Ты уж их, браток, попробуй 
Хоть немного уважать. 
Если темы там возникнут – сразу снять. 
Бить не нужно, а не вникнут – разъяснять… (В. Высоцкий) 
Вот и мне разъяснили, кого там уважать, кого презирать, а кого сразу бить. Подробно, с личными делами и фото. На шею себе залезать не позволять, и в случае чего лупить на всю мощь. Меня прикроют – данные партизанского отряда и его дислокацию я заучил.
Ладно, это все шутки, но до вагона я добрался без проблем. А настроение поднялось. Ну а чего? Поорал, права покачал, наелся. Пирожки вот затрофеил… Еще сутки точно выдержу, а потом чего еще придумаю. Но пока изображаю гневного и обиженного.
Стук в дверь застал меня за демонстративным собиранием чемодана.
Что ж вы, гады, так долго‑то⁈ Я его уже три раза разобрал и собрал. И даже надпись на этикетке от производителя выучил. Оказывается, у него грузоподъемность тридцать килограмм – не знал.
Открываю. На пороге стоит египтянин. Кланяется, успев быстрым взглядом просканировать мою комнату и увидеть чемодан с вещами. Мол, они извиняются и все такое. Говорит, у них действуют строгие протоколы безопасности в пути, и в вагон с принцессой посторонних не пускают. Но для меня, конечно же, сделают исключение, и принцесса приглашает меня на ужин.
Я подумал и… отказался. Мол, сыт по горло обедом в привокзальной кафешке, не хочу, не буду, перегорел. Если Египет не заинтересован в хороших отношениях с Россией, то так вам и надо. А мне не надо. Мне домой надо. У меня там дела и рыбки в аквариуме не кормлены.
Тот попытался что‑то еще сказать, но моя охрана уже его вытолкала обратно. Ибо нехер, у нас тут тоже, понимаешь… протоколы.
Потом позвонила Као, где‑то через полчаса после неудачного визита ее подданного. А до этого не могла так сделать? Когда я звонил – целых три раза, между прочим! – ее наглое высочество не соизволило взять трубку.
За эти пару дней она потеряла столько баллов в моих глазах, что скоро вообще уйдет в минус. Я уже начинал сильно сожалеть, что подписался на все это. Так что теперь трубку не взял уже я. И еще четыре раза не взял, ибо мы тоже гордость имеем, да и неохота было с ней болтать. Я как раз книжку интересную скачал, и там все только начиналось.
Незаметно подкрался вечер, а потом и ночь. Спал крепко, но даже сквозь сон слышал, как меняли паровоз. Наверное, мы уже были на турецкой стороне.
Выспался отлично, глянул на часы – можно и поесть. А что еще в дороге делать? Как раз подошло время очередной остановки. Только ради нас расписание поездов никто менять не будет. Поэтому здесь предстояло стоять четыре часа.
Кстати, мое предположение было неверным – мы еще не в Турции. Очередная граница, Тырново. За ним уже Турция. Но пока стоим, а чего делать?
Нет, мне так‑то есть чем заняться – на людей посмотреть, себя показать. Может, морду кому набить – скучно же и размяться хочется.
Ого, а вот и ресторанчик, по виду приличный! Потопал туда – хочу что‑нибудь легкое и свежее. Салатик там какой‑нибудь с гренками, например.
Сел, посмотрел меню – ни фига не понял. Жестами объяснил, что хочу есть, много и вкусно. Официант оказался грамотным, сразу меня понял, поэтому притащил шашлык, картошку, запеченную на углях, и много зелени. На третье компот, что за фрукт в нем был, я не понял, но освежало. Мясо нежное, картошечка хрустит – красота!
Ох, а вот египтяне нарисовались – оглядели ресторан, увидели меня, сделали удивленные глаза и быстренько свалили.
Я посмотрел на себя в боковое зеркало – вроде не страшный. Даже причесался перед выходом. Красавчик, хоть сейчас женись. Ну и ладно, поем один. Оказалось, не судьба.
Пара минут, и в помещение вплыла египетская делегация в составе пяти морд и одной мордочки. За ними стайка девиц – явно что‑то типа наших фрейлин, выполняющих заодно функции телохранительниц.
Мне, кстати, тоже полагалось сопровождение из стайки верных и незнакомых дворян, но я от него отбрыкался. Не люблю чужих рядом с собой, а своих брать нельзя – слишком важные шишки и в моей свите никак не могут состоять. Урон чести, мать ее. Да и опасно это – не‑магам такая поездка однозначно противопоказана.
Оставив толпу занимать столики, Као сразу направилась ко мне, а я незаметно подтянул к себе ближе блюдо с мясом. Вот точно решит меня объесть, а мне самому мало! Сейчас еще закажу пару шампуров и томаты копченые. Очень уж зашли.
– Ты не брал трубку, когда я звонила, – без прелюдий начала она.
– Ты тоже.
А компот реально вкуснючий. Надо сказать, чтоб налили в бутылку. Или в парочку.
– Я не могла.
– Я тоже.
– Мог бы и ответить.
– Не мог.
– Назови хоть одну причину.
– Не хочу. И если ты собираешься и дальше общаться со мной в таком же тоне, то будь добра отсесть от меня подальше и больше не подходить.
Она скорчила недовольную гримаску.
– Обиделся, да?
– На что? На то, что со мной не хотят общаться? Или, может, на то, что меня показательно игнорируют? А, нет, наверное, я просто разочаровался в этой поездке и теперь вообще не вижу в ней смысла? Или на все сразу? Так что нет, не обиделся. Мне все равно.
Као переступила с ноги на ногу, так и не дождавшись приглашения сесть. И призналась:
– Я не могу пока сказать тебе всего, но мое поведение имеет под собой веские причины.
– Поделишься?
– Пока не могу. Прости.
– Ну и ты меня… прости, если что.
Она насторожилась.
– За что?
– Что уеду, не попрощавшись. Куплю вот парочку сувениров и домой. Может, по морю вернусь, а то поезд порядком надоел.
– Ясно, все‑таки обиделся, – вздохнула принцесса, усевшись на стул без приглашения. – Обещаю, когда мы приедем, я тебе все расскажу, а пока не могу. Прошу тебя дать мне время, и ты сам все поймешь.
– Конечно, Ваше Высочество. До моего отъезда у вас будет куча времени – часов шесть, наверное, не меньше. Я слышал, базары Каира весьма большие, и думаю, раньше не управлюсь с покупками.
– Не будь таким жестоким, Вовчик. Я и так переживаю.
– О чем, Ваше Высочество? О том, что я ломаю ваши планы? Или ваши переживания относятся к вашему несостоявшемуся жениху? Как там его, Менкау Ра, вроде…
– Ты об этом знаешь? – удивилась она.
– Невелика тайна, – отозвался я, уплетая шашлык.
И что, что это неприлично? Я есть хочу, а ее за стол не звал. Расстроила она меня.
– Не понял только, почему он стал бывшим, и каково твое отношение к этому. Но это ваша внутренняя кухня, до которой, в принципе, мне дела нет. А вот местная, кстати, очень даже ничего, рекомендую попробовать.
Као с отчаянием посмотрела на меня и сцепила руки в замок.
– Ты не понимаешь. Там… Все сложно.
– Слышал я эти слова и много раз. Ваше Высочество, у нас есть поговорка – свои собаки грызутся, чужая не лезь. Так вот, я меньше всего хочу встревать в ваши отношения с кем‑либо и погружаться в ваши же интриги. А вы меня прямо к этому подталкиваете, играя на моем природном любопытстве. Так что нет, оставьте свой душещипательный рассказ для того, кто его оценит. А мне, признаюсь, неинтересно.
  
– Вовчик…
Я перебил ее:
– Называйте меня Владимир Федорович, Ваше Высочество. И рекомендую разобраться в себе до того, как мы приедем к вам домой, и действительно заинтересовать меня. В противном случае, я думаю, это последний наш с вами разговор, можно сказать, по душам. Всего доброго.