Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)
Я же за это время успел сходить на свидание с Наташкой Долгорукой – ее отец был в шоке и долго у меня уточнял, добровольно ли я на это согласился. Но прошло все на удивление мило – погуляли, покушали мороженое, сходили в кино, на что‑то романтическое, я не запомнил. Потом в парк с качелями и каруселями. Мелкая отрывалась, а я отдыхал.
Расстались мы с Занозой вполне довольные заключенным миром. К тому же, она так ухекалась, что в дом я ее уже заносил. Все семейство было в прострации, и у меня попросили план всех наших мероприятий на будущее. Мол, такое они видят в первый раз, и надо будет воспользоваться.
С Никой удалось пересечься всего один раз и, увы, не надолго – опять эти ее тренировки. К самим Скуратовым я не поехал, а она вырвалась из дома буквально на часок. Но даже так, просто посидеть рядом было здорово.
Болконская, кстати, вела себя абсолютно адекватно – то есть, в постель ко мне не лезла, двусмысленные намеки не кидала. И вообще, была образцом суровой военной девушки. Она все время сопровождала бабушку, которая носилась по столице, решая какие‑то свои дела, и мы с ней практически не пересекались.
Основное же мое время было посвящено Као, с которой я его, собственно, и проводил. Ее дядя Али, что являлся главным послом в нашей империи, был настроен ко мне более чем благосклонно и всегда встречал с улыбкой. Настоящей, не наигранной.
Ну, а мы чего? Мы гуляли. Я показывал Каоме столицу, знакомил с русской кухней, мы побывали на выставках художников и в Большом Театре. Программа развлечений была обширной и очень разнообразной. Мне надо было определиться, что нравится ей, а она пыталась понять, что я за человек.
Нет, между нами не вспыхнули неземные чувства, но вот уважение точно появилось. И даже если у нас ничего не выйдет, друзьями мы точно останемся.
Я узнал, что у нее большая семья – у отца одна жена и множество наложниц. Правда они часто меняются и иногда не понятно кто есть кто. Есть два брата – близнеца, младшее ее. Веселые парни, хоть и болезненные. В народе их любят и постоянно возносят молитвы богам, об их здоровье. Кто из них станет наследником трона пока не понятно. А я подумал, что наверно тот, кто выживет.
Еще она рассказала, что у нее перед поездкой к нам был выбор из трех кандидатов. Кто остальные двое, она говорить отказалась, но призналась, что выбрала меня, потому как о России она много читала и ей интересна наша страна.
В общем, общаться с ней было легко и местами даже забавно… Но об этом позже.
Дни пролетели незаметно, и вот настал день Большого императорского приема, приуроченного к годовщине прихода магии в наш мир.
В этот день мы все радуемся магии и скорбим о тех, кто погиб в то смутное время. Отмечают его по всему миру, кроме, конечно же, нескольких стран, и он является международным. Ну, типа Нового Года.
С утра у нас в поместье начался ажиотаж – все бегали, суетились, примеряли наряды. Но был и небольшой затык, кто с кем пойдет. По идее, я должен был идти с Као – но о нашей помолвке еще не объявили, хотя все об этом знали. Так что не вариант. С Никой идти я тоже не мог – опять же, для общества мы друг другу никто. Взять ее с собой равносильно крикнуть во весь голос, что я имею на нее виды. А этого точно делать нельзя, пока у меня не будет первой официально одобренной отцом невесты. Да, глупые аристократические заморочки, изрядно портившие всем жизнь, но, увы, они работают до сих пор.
Так что, после недолгих размышлений, я решил идти с Софой, чему она очень даже обрадовалась, потому как пары не имела, из‑за чего прошлый прием пропустила.
Итак, дамы наводили марафет, собирая покорить весь свет, а мы с братом и отцом терпеливо ожидали их в гостиной, сидя в домашней одежде и отчаянно бухая… чай. А чего? Нам собраться – это не им, пяти минут на все про все хватит. А если поторопиться, то и за минуту успеем. К тому же, в такие моменты дамы становились жутко нервными и раздражительными, поэтому лучше не попадаться им на глаза. Были, знаете ли, прецеденты.
Кстати, батя поведал вкратце мне о внутреннем совете – мол, Као всем понравилась, и они ее дружно одобряют. В ответ я сказал, что в принципе с ними согласен и как первая спутница жизни она меня устраивает. Но хотелось бы, конечно, узнать ее получше.
Это мое желание было отцу понятно и принято. Он видел и знал, как я с ней провожу время, и всецело поддерживал то, что я делаю. С его точки зрения, все проходило отлично – мы не таскались по кабакам и барам, не тусили во всяких подозрительных заведениях. Вели себя правильно с идеологической точки зрения, и никакой самый придирчивый критик не нашел бы в наших действиях ничего предосудительного – жених знакомит свою будущую невесту с культурой своей страны. Идеально.
Наконец, наши дамы были готовы и соизволили спуститься к нам, дабы покорять и блистать. Но, увидев, что мы еще не одеты, пришли в ярость. И только идеальная укладка и свежий маникюр не позволили им перейти к решающим действиям.
Ну да, мы слегка засиделись и забыли про время. Поэтому позорно бежали в свои комнаты и, максимально быстро приведя себя в порядок, были готовы к выезду.
Нас ждала кавалькада машин в количестве пятнадцати штук – десять положено отцу, как главе рода, три Андрею, как его наследнику, и две мне – ну потому что больше нет, а мне и столько хватит. Да и пофиг, на общем фоне и не заметно, кто в какой едет.
Подав руку Софии – я ж сегодня ее кавалер, – я подвел ее к машине, распахнул дверь. Она одним грациозным слитным движением расположила свою попку на сиденье и загадочно мне улыбнулась.
Я обошел машину, сел рядом. Ехать‑то в принципе предстояло недалеко, но не сегодня, когда вся аристократия империи съехалась в Москву. И пофиг, что ты какой‑то там канцлер – не можешь лететь по воздуху, стой в пробке, потому как все линии дороги были напрочь забиты. Но нам об этом было прекрасно известно, в конце концов, каждый год бывает одно и то же. Поэтому выехали заранее.
– Хорошо выглядишь. Нет, просто замечательно, – сказал я Софе, оглядывая ее.
Черное, с поблескивающими серебряными нитями, приталенное платье с небольшим декольте сидело на ней как перчатка и вызывало жуткое желание его снять.
– Надо же, в кои‑то веки услышала от тебя комплимент, – чуть покраснела она.
– Ну, если бы ты вела себя раньше так же, как и сейчас, то, вполне возможно, слышала бы их чаще.
– Раньше… – чуть задумалась она, – все было иначе. Не хочу думать и вспоминать об этом. Прав ты был, прав во всем. Поэтому я хочу измениться и наконец обрести семью.
– И ты на правильном пути, – погладил я ее по плечу.
Перегородка между нами и водителем была поднята, и он нас не слышал.
– Возьмешь теперь в жены? – усмехнулась она.
– А ты этого хочешь?
– Вот сделай предложение, тогда и узнаешь.
– Ты ведь понимаешь, что максимум, на что можешь рассчитывать, это быть четвертой. А оно тебе надо? Особенно тогда, когда можешь быть для кого‑то первой?
– А если меня это устроит?
– Ну, тогда поговорим об этом, когда отец точно определится с первыми двумя.
– То есть, ты сам не против?
– В общем, нет, а в частности… Кто знает, как жизнь повернется. Нет смысла сейчас загадывать настолько далеко. С моим‑то везением, я каждому прожитому дню радуюсь…
Дальнейший путь мы провели в тишине – сестра о чем‑то напряженно думала, иногда кидая на меня нечитаемые взгляды, а я просто сидел, выкинув все мысли из головы.
Есть такое понятие – Кисмет – которое можно перевести как судьба, но это не совсем так. Судьбу можно изменить, взять её в свои руки, пойти ей наперекор и так далее. А кисмет не изменишь, он характерен предопределённостью и неизбежностью. Можно кисмет назвать судьбой, но только той, от которой не уйдёшь. Придёт время, и она, эта неизбежная судьба, приходит за тобой. Ты её совсем не ждёшь, а она круто меняет твою жизнь. Ты думаешь, что всё, с тобой происшедшее – это случайность, но нет, совсем не так. Всё было предопределено и неизбежно, всё неслучайно, кисмет!