Черные галстуки и невинная ложь

Наверное, блестящая запонка, которую он теребит пальцами, стоит больше, чем аренда моей квартиры. А костюм дороже машинки-гидрида, которую мы купили вдвоем с Эммой. Когда мы с Бэком только познакомились, он был совсем не таким. Мы тогда поехали на выходные в один из множества загородных домов Синклеров в Хэмптонс [2]. Там он был одет очень просто, не сравнишь с сегодняшним костюмом.
  
Бэк улыбается, но это не помогает мне расслабиться. Даже наоборот. Мне почти хочется, чтобы Дарла зашла со мной, может быть, тогда напряжение между мной и Бэком не было бы таким осязаемым. Внутри все сжалось. Я чувствую себя беспомощной. Он так на меня смотрит…
Очень внимательно. Рукой указывает на чрезмерно огромный стол перед нами.
– Садись, Марго.
С таким тоном не поспоришь. Я, как послушный ребенок, тут же подчиняюсь. Отодвигаю себе большое кожаное кресло и морщусь, когда его колесико громко скрипит по полу.
Он, в отличие от меня, отодвигает себе кресло элегантно, пока я, в попытках отодвинуть стул от стола, мучаюсь с застрявшим колесиком и позорюсь, шумно пыхтя.
Его светлые брови ползут на лоб, он с ухмылкой наблюдает за мной. Наконец я умудряюсь усесться. Щеки горят, вот тебе и попытки скрыть смущение. Он по-любому видит румянец. Зачем он здесь?
Подвигаюсь чуть ближе к столу и, собравшись с духом, поднимаю на него глаза, а руки опускаю на ноги.
– Так ты мой начальник? Что ты здесь делаешь?
Он изучает меня, будто прочесывая испытывающим взглядом.
Я с тобой, Вайолет.
Те его слова залетают в мысли катапультой, и меня отбрасывает в прошлое лето. Прошло чуть меньше года с того момента, как, буквально через пару недель, я узнала, что Картер мне изменял на протяжении наших отношений. Бэк сказал мне это, поймав за тем, чем я не должна была заниматься. Тогда я не поправила его, не сказала, что зовут меня по-другому. Я ругала себя за то, что пришла в восторг от его голоса. Тогда чужое имя в его устах сотворило со мной что-то странное.
Я смотрю ему в глаза. Мне неловко от воспоминаний о том случае и от почти ошеломляющей привлекательности Бэка.
– Бэк? – неуверенно напоминаю про вопрос. Голос предательски дрожит. Вот так растеряла все слова от одного его взгляда.
Он переплетает пальцы и ставит на них подбородок, луч света отражается от блестящих часов.
– Ты не отвечала на звонки.
Под столом я уже ковыряю заусенцы – нервная привычка, от которой мама годами пыталась меня отучить, но как бы я ни старалась, порыв не удержать. Я обезоружена и смущена прямым взглядом синих глаз.
– А мне нечего сказать тебе. И Картеру, – бросаю. В голове не укладывается, что Бэк и Картер – братья. Они совершенно не похожи. Картер высокий, но не такой мускулистый, как Бэк. Ему бегать нравится больше, чем качаться. И забивать мячик в лунки с друзьями-элитистами. Ах да, и трахать кого угодно, только не свою девушку. Судя по количеству девочек, с которыми он спал в неделю, тренировок ему хватало.
А Бэк знал, что Картер мне изменял?
Не важно. Мы уже расстались. Правда, когда я решила, что не стану видеться с Картером, то надеялась, что пересекаться с его братом мне тоже больше не придется. И уж тем более не придется называть его боссом.
Картер высокий, но Бэк – еще выше. Картер мускулистый, потому что сидит на строгой диете и молится на кардио, а Бэк по-настоящему накачан. Под рукавами этого костюма явно скрываются бицепсы. Хотелось бы их однажды нарисовать. В те летние выходные я краем глаза увидела, что прячется у него под строгой рубашкой. Его пресс – влажная мечта художников, скульпторов, фотографов – кому угодно понравились бы эти шесть кубиков. Или восемь?
Он откашливается. Я отрываю взгляд от красивых вен на его руках и замечаю, что он усмехается.
– Ты закончила? – прямо говорит он, я по голосу слышу, что его что-то смешит. Мы всего несколько минут наедине в этой переговорке, а напряжение уже хоть ножом режь.
– Закончила что?
– Раздевать меня глазами.
Я чуть со стула не падаю от такого заявления.
– Я не…
Уголок его губ дергается.
– Даже не прикидывайся, что я не прав, Вайолет.
Я резко открываю рот и так же резко его закрываю. Почему он снова меня так назвал? И почему мне это нравится? Как вообще на это отвечать?
Он все еще мой начальник. Вроде бы. По крайней мере, Эмма так сказала. Дарла тоже. Надо узнать, как давно он владеет компанией.
И зачем он приехал?
А что еще важнее, почему он смотрит на меня так, будто сейчас съест?
– Меня зовут не Вайолет.
Он проводит большим пальцем по своей пухлой нижней губе:
– Знаю.
Я трясу головой. Может, я вчера выпила больше, чем запомнила? Это сон? Ситуация какая-то нереальная.
– Прости. – Я делаю глубокий вдох. – Я просто не понимаю, зачем ты здесь? Что вообще происходит?
Он вздыхает, отодвигает кресло от стола так, чтобы закинуть ногу на ногу. Он кладет лодыжку высоко на бедро, свет отражается от идеально отполированных туфель.
– Ты не отвечала на звонки, – объясняет он с раздражением из-за того, что пришлось повторять.
– Да. Это мы уже обсудили. Я не хочу общаться с твоим братом.
– Нет, мы ничего еще не обсуждали. Я хотел, но ты, вместо того чтобы слушать, начала раздевать меня своими огромными глазами. – Его перебивает громкий вибрирующий звук из кармана пиджака. Он приподнимает ровные брови, сует руку в карман и достает телефон. Быстро читает имя звонящего, а затем сбрасывает звонок. Бэк бросает телефон на деревянную столешницу и возвращает взгляд на меня. – Если бы ты меня выслушала, а не мысленно трахала, то узнала бы, что звонил я тебе не ради дражайшего братца.
Прикусываю язык, чтобы не спросить, почему Картера он упомянул с таким отвращением. В его голосе звучит нечто большее, чем простая обида на брата. Я всегда считала, что Картер относится к Бэку без особой теплоты, но он никогда не говорил о нем с откровенным презрением. Сейчас же…
Сложно сказать то же самое, услышав интонации самого Бэка.
– Неужели нет?
– Черта с два, – бросает он резко. В его глазах на секунду вспыхивает злость – яркая, жгучая, настоящая. Мне всегда говорили, что любопытство меня погубит, и прямо сейчас я поняла, что это, скорее всего, правда. Каждая моя частичка хочет узнать, чем его так разозлил Картер, но я держу рот на замке. Гораздо интереснее, зачем Бэк приехал сюда.
– Он тебя недостоин. Я бы не стал звонить и упрашивать тебя вернуться.
– Я этого не знала. Подумала, что это он попросил тебя позвонить. Его я заблокировала после того, как он позвонил мне сорок шесть раз за вечер.
– Он жалок, – говорит Бэк, почти рыча.
Затем садится ровнее, ставит обе ноги на пол, наклоняется к столу, чтобы быть как можно ближе ко мне.
– Ты не отвечала на звонки, и мне пришлось искать обходные пути.
– Какие еще пути?
Он разводит длинные руки, жестом обводя неопрятную комнату. Здесь он выглядит лишним: тусклая краска на стенах и потрепанный, грязный ковер не сочетаются с аристократичным видом Бэка.
– Пришлось купить эту компанию.
Что? Мне точно послышалось.
– И как это связано с тем, что я не беру трубку?
– Сначала подумай, а потом вопросы задавай, – отвечает он. – Это же очевидно! Я купил эту компанию, чтобы тебе пришлось со мной поговорить. Раз уж я теперь твой начальник.
Простите мне мой французский, но… Что нахрен? Кто станет покупать целую компанию, чтобы просто поговорить с человеком? Люди обычно звонят, приезжают домой или, не знаю… пишут на почту. Не покупают компании!
  
– Ты же несерьезно?
Бэк только качает головой. От резкого движения один из идеально уложенных гелем локонов выбивается из прически. Упрямая прядь падает на лоб, задевает ресницы и остается так, пока он наконец не откидывает ее назад раздраженным жестом.
– Поверь мне, Марго. Я очень серьезен.