Хозяйка перекрёстков (СИ)

Их было двое. Женщина со злым темным лицом, почти скрытым глубоким капюшоном, ехала верхом, и везла Лиску, посадив в седло перед собой. Второй – верзила в длинном кожаном плаще – шёл рядом с ними пешком. Что-то в нём показалось мне странным, пугающим – не то в походке, не то в пропорциях фигуры. Внешне он вроде выглядел человеком, но что на самом деле скрывается под этим плащом?
Разглядеть их внимательнее не получилось – видение быстро рассеялось, и я, пошатнувшись, вновь очнулся в Калидонском лесу. Подозреваю, что всё это наваждение длилось пару секунд, не больше.
– Увидел? – насмешливо спросил Козлоногий.
– Перенеси меня к ней! Только не говори, что не сможешь.
– Может, и смогу. Но зачем?
Я чуть не выругался в голос, но шум погони был уже совсем близко, поэтому я зашипел сквозь зубы, как закипающий чайник.
– Издеваешься?!
– Вовсе нет. Что будет, если я перенесу нас прямо туда?
– Я заберу дочь и…
– Заберёшь? – перебил меня Козлоногий с язвительной усмешкой. – А ты не заметил, что она не одна? Её выкрали двое бойцов Красной руки.
– Да плевать!
– Думаешь, справишься? Готов поставить на это свою жизнь? И её?
Я всё же выругался – так же сквозь зубы, едва слышно. Эмоции клокотали, как в котле, но демон добился своего – заронил зерно сомнения.
– А ты у нас на кой? – огрызнулся я. – У нас ведь уговор…
– Помню. Вот только я сейчас… не совсем в форме.
– Испугался каких-то жалких культистов?!
– Ну, раз они такие жалкие, то разберись для начала с этими двумя, – язвительно усмехнулся он.
Я снова выругался.
– Вон они! – кажется, над самым ухом взвизгнул коротышка.
Следом на нас обрушился Голем. Будто с неба свалился – похоже, попросту сиганул откуда-то, преодолев одним гигантским прыжком метров десять. Грохнулся о землю так, что оставил в ней глубокую вмятину. Захрустели попавшие под удар камни и сухие ветки. Свернувшись в клубок, как гигантский панголин, он прокатился по дуге, отрезая нам путь к бегству. А с другой стороны, воняя подпаленной одеждой, выскочил Ходок.
Козлоногий гордо выпрямился во весь рост, и глаза его недобро сверкнули. Меня обожгло исходящей от него вибрирующей аурой – казалось, от него исходят невидимые волны, расходящиеся, как от брошенного в воду камня.
Но на культистов это не произвело никакого впечатления. Коротышка, наоборот, издал возглас, в котором отчётливо прозвучало злорадство.
– Ха! И этот здесь! Вот это удача! Прихлопнем двух крыс одним камнем…
– Ты, кажется, не ведаешь, с кем говоришь, смертный… – угрожающе процедил Козлоногий.
– Прекрасно ведаю, – усмехнулся тот, шаря за пазухой. – Ты – Малик Тареш. Или Аос. Или Энки. Или Эн-Заган. Да дня не хватит, чтобы твои имена перечислять! Я за тобой давно охочусь. Так же, как и за ним.
Он небрежно кивнул в мою сторону. Этот властный жест, похоже, заодно служил командой «взять» для Голема, потому что гигант двинулся в мою сторону – не спеша, сгорбившись и раскинув лапищи, как вратарь в ожидании удара в створ.
Я вскинул щит, отступая, и оглянулся на Козлоногого. Ну же! Он собирается вообще помогать, или всё, что он может – это пафосно сверкать глазами?
И тут на лице демона я увидел то, чего уж никак не ожидал увидеть. Ужас.
Коротышка шагал к нам, выудив, наконец, из-за пазухи то, что искал. Какую-то банку с широким горлом. Крышку он уже открыл, выпуская наружу…
Огромного, с кулак, черного паука с непропорционально длинными мохнатыми лапами. На брюшке твари алели яркие пятна, складывающиеся в причудливый узор.
Меня невольно передёрнуло, обожгло изнутри быстро накатившей волной панической атаки. Появившаяся еще в детстве арахнофобия – моя ахиллесова пята, с которой я за все годы мало что смог сделать.
К счастью, амальгама помогла справиться, быстро подавив выброс лишних гормонов, и физически я пришёл в себя почти сразу же. Но психологический эффект оказался куда более сильным – я на несколько мгновений попросту оцепенел, не в силах отвести взгляд от многолапой твари. Коротышка держал её на вытянутой ладони, направив на Козлоногого, будто заряженный пистолет.
 
– Не может быть… – прошептал тот, отшатнувшись. Оскалился так, что лицо его поплыло, теряя человеческие очертания. Изнутри проглянуло нечто жуткое, клыкастое, с глубокими провалами на месте глаз.
– О, я вижу, ты знаешь, что это такое, – улыбнулся культист.
Паук, разрастаясь на глазах, спрыгнул с его руки.
Козлоногий отпрянул, как испуганная тётка, увидевшая мышь. Было бы смешно, если бы я и сам не был в подобном состоянии. Паук был явно непростым – амальгама подсвечивала его таким ярким пульсирующим сигналом, будто это была портативная ядерная бомба.
Со всех сторон полился странный шелест, кусты зашевелились. А потом я будто погрузился в один из своих кошмаров.
Чёрно-оранжевые пауки размером с крупных псов полезли одновременно со всех сторон, замыкая нас в кольцо. Они пёрли сплошной шевелящейся массой, медленно, но неотвратимо, как накатывающий на берег прибой. За ними оставался плотный шлейф паутины, опутывающей всё, к чему они прикасались.
В этот момент я пожалел, что истратил все зелья Священного огня на кабана и грибницу. Впрочем, чтобы прожечь проход в этом жутком кольце, кажется, понадобилось бы целое ведро таких гранат.
– Феилис… тес митерас… – невнятно прохрипел Козлоногий.
Амальгама с некоторым запозданием даже дала перевод, но, думаю, ошиблась, приняв язык, на котором он произнёс эту фразу, за арранский. Потому что, если верить переводу, получилась какая-то ерунда, не вяжущаяся с происходящим.
Поцелуй матери.
Оба культиста отступили, держась от нас на расстоянии в несколько шагов. Но при этом сжимающееся паучье кольцо их, кажется, нисколько не смущало. Коротышка и вовсе отвлекся, колдуя над одним из щупальцев грибницы, которое, повинуясь его рукам, вспучилось быстро разрастающимся пузырём. Явно готовил какую-то следующую пакость.
Голем закрыл его спиной, угрожающе раскинув руки. Атаковать телохранителя я не видел смысла – меч всё равно не пробивал его каменную плоть.
– Да сделай ты что-нибудь! – выкрикнул я, поборов, наконец, оцепенение.
Козлоногий дёрнулся, будто получив пощёчину, и обернулся на меня через плечо.
– Поздно! Мы в ловушке. Моя сила иссякает, и этот круг мне не разорвать…
Я заметил, что первый паук – тот, которого Ходок достал из банки и бросил под ноги Энки – опутал демона паутиной. Плотная серая сетка уже доходила ему до колен, и Козлоногий оцепенел в каком-то непонятном благоговейном ужасе, похоже, даже не пытаясь бороться.
Я выхватил из Сумы еще один камень Хозяйки перекрёстков, но одного взгляда, брошенного на него, хватило, чтобы понять – что-то не так. Камень потускнел, руна на нём не светилась и напоминала просто грубо выцарапанный рисунок.
Зар-раза! Надо было не слушать демона, а валить к Эреш сразу. И что теперь?!
– Вытащи меня отсюда! Перенеси на Аксис!
Козлоногий обреченно рассмеялся, и эта его беспомощность окончательно взбесила меня. Я снова заглянул в Суму, но арсенал у меня был невелик. Опять попробовать жахнуть Крестом Триединого? Вряд ли поможет, я и в прошлый-то раз использовал его больше в качестве отвлекающего маневра.
Что делать?!
Когда я взмахнул Губителем и рванул вперёд, идея уже вспыхнула в мозгу – слабой, едва оформившейся искрой, которую я и сам едва уловил.
Голем угрожающе зарычал, сгорбившись сильнее. Но я лишь сделал вид, что пытаюсь напасть на него. Вместо этого, резко развернувшись, ударил Козлоногого, широким размашистым ударом разрубая ему горло. Вторым ударом, на противоходе, вонзил клинок ему в живот.
Позже, вспоминая этот момент, я и сам не мог точно сказать, моя ли это была идея, или же сам Энки как-то натолкнул на неё – взглядом, тоном, каким-то телепатическим позывом. Помнил лишь вспышку бессильной ярости и отчаянное желание хоть что-то сделать, чтобы вырваться из ловушки. Любой ценой. Наверное, именно в такие моменты попавшие в капкан волки начинают грызть собственную ногу.