Хозяйка перекрёстков (СИ)

Как оказалось, таких улучшений можно было провести десятки. По сути, этакий тюнинг имеющихся возможностей организма. И, судя по информации от Амы, большинство носителей амальгамы им и ограничивались. По разным причинам.
Прежде всего, все мало-мальски серьезные изменения требовали расхода амальгамы, причем на некоторые из них кластеры тратились безвозвратно. А Жнецы предпочитали постоянно иметь несколько свободных кластеров. Не только для заживления ран, но и для постоянного омоложения организма и поддержания идеального здоровья. Именно поэтому носители Серебряной крови стареют очень медленно, и им не страшны болезни простых смертных – от инфекций до любых форм рака.
Но дело было не только в этом.
Ортосы, с их трепетным отношением к своему геному, вообще старались не вносить в него лишних изменений. Тем более что из-за мутации можно было потерять возможность использовать артефакты Аракетов, в каждый из которых был вшит сканер, подпускающий только тех, кто сохранил необходимый минимум заветных генов Изначальных.
Гракхи были не так щепетильны в этом вопросе, но у них и амальгамы было куда меньше. Так уж исторически сложилось, и перетянуть чашу весов на свою сторону они не могли уже много поколений. Однако некоторые их Жнецы компенсировали недостаток лишних кластеров тем, что попросту подсаживали себе части геномов каких-нибудь чудовищ, получая новые силы и свойства.
Тот великан, с которым мы схлестнулись у пилона перед самым прорывом из Заарума, явно обладал такой вот животной сущностью. Оказывается, легендарная на Аксисе личность. Гарримар Гракх по прозвищу Зверь. Хотя он среди мутантов-грахков не самый экзотичный. Ама привела в пример еще нескольких, в том числе Каддикая Аспида – урода с чешуйчатой жесткой кожей, костяными шипами размером с кинжал и ядовитыми железами, которым позавидовала бы и гадюка. И Влака Оборотня – тот, по слухам, настолько одичал, что жил где-то в пустошах, водя за собой стаю огромных волков. И Джандара Пучеглазого, умеющего дышать под водой и сделавшего целое состояние на ловле жемчуга и поднятии ценностей с затонувших кораблей.
В общем, возможности амальгамы представлялись почти безграничными. Весь вопрос в том, насколько далеко ты готов зайти.
Я пока не собирался терять человеческий облик, да и улучшения меня интересовали только те, что были важны для дальнейшего выживания. Ими я и ограничился.
За первые сутки, что длилось наше неспешное путешествие, я в первую очередь залечил все раны и постарался восполнить недостаток аминокислот и микроэлементов. Выражаясь прямо – жрал, как не в себя. Обозные даже начали на меня коситься – я в одиночку умял запас еды, которого хватило бы и на пятерых. При этом мне ещё и постоянно хотелось странного. Организм, похоже, требовал каких-то конкретных нутриентов, и ему неважно было, откуда я их получу. Однажды на привале я даже обгрыз пару обугленных деревяшек из костра – видимо, что-то привлекло меня в золе.
Амальгамные линзы давали мне улучшенное зрение и интерфейс дополненной реальности. Я решил, что не помешает улучшить вдобавок слух и обоняние. Без особой перестройки органов чувств – просто, грубо говоря, выкрутить на максимум возможности обычного человеческого тела.
Параллельно с этим дал амальгаме команду привести в порядок всю скелетную мускулатуру, связки, суставы. Управлять своим телом на клеточном уровне – это же мечта любого, кто хоть немного занимался бодибилдингом, тяжелой атлетикой или другими силовыми видами спорта. То, чего обычно приходится добиваться жестким режимом, диетой, изнурительными тренировками и приемом специальных добавок – я мог получить, просто дав своему телу прямую команду.
Правда, я быстро понял, почему Ама говорила, что для проведения подобных улучшений носителю нужен покой. Когда началась работа над мышцами и сухожилиями – я на периоды по два-три часа попросту выпадал из жизни. Валялся в повозке, накрывшись каким-нибудь тряпьем, и подвывал от боли и напряжения в мускулах. За каждый такой цикл с меня по семь потов сходило. Небольшая передышка и обильный перекус – и опять всё по новой.
 
Я и в прошлой жизни был в неплохой форме – в тренажерный зал я ходил лет с тринадцати, а последние десять лет это было неотъемлемой частью моей жизни. Сначала из-за собственных тренировок, потом из-за того, что сделал это своей профессией. В последнее время я работал в премиальном сегменте – вёл индивидуальные программы, основанные не только на работе с железом, но и на элементах восточных единоборств, а также на моих практиках по самодисциплине.
Занятно, но система самоконтроля и саморазвития, которую я придумал сам для себя, чтобы бороться с приступами, ведущими к проваливанию в серый мир, в итоге стала неплохим товаром. Штучным, сложным, но вполне востребованным. И недешёвым. Клиентами моими были несколько крупных бизнесменов и чиновников новой волны. Из тех, что сделали себя сами, а не вылезли наверх благодаря воровству и связям.
В общем, я всю жизнь привык следить за своим телом и прислушиваться к нему, поэтому, как никто другой, понимал, что с ним нужно делать. Так что готов был терпеть боль и дискомфорт столько, сколько потребуется. Эти два десятка кластеров, растекшихся по моим мышцам, буквально за день преобразили меня так, как не преобразили бы несколько месяцев интенсивных занятий.
Помимо укрепления мышц, связок и суставов, я запустил процесс, улучшающий скорость передачи нервных импульсов. Это было не столько больно, сколько страшновато и неприятно. Все тело будто покалывало сотнями игл, пальцы или все конечности то и дело непроизвольно дёргались в судорогах. Но я терпел. Оно того стоило. В сочетании с соответствующими настройками Боевого ядра это улучшение должно было повысить скорость реакции и точность движений.
И вскоре выпал шанс это проверить.
Когда солнце уже было у самого горизонта, и на каменистые пустоши, тянущиеся вдоль тракта, начали опускаться сумерки, обоз встал на ночлег. Повозки оттащили в сторону от мощеной огромными булыжниками дороги, поставили в круг, а по центру разожгли большой костёр.
Ама как раз сигнализировала мне, что большая часть запущенных улучшений организма реализована. Осталось только укрепление костей, потому что оно потребует больше времени и специфической диеты на ближайшие несколько недель.
Чувствовал я себя таким измотанным, будто весь день кирпичи таскал. Хотя по факту – просто ел, пил и валялся в повозке. За весь день я лишь изредка болтал с попутчиками, в основном во время еды. В остальное время чаще задавал вопросы Аме. Это позволяло хоть как-то отвлечься от неприятных ощущений, да и получить новые знания об Аксисе было крайне полезно.
Очень хотелось принять душ – одежда за день несколько раз пропотела чуть ли не насквозь. По крайней мере, рубаху сменить я бы не отказался. Но, увы, за мои вопросы о мыле или о сменной одежде меня просто подняли на смех. Надеюсь, в цивилизованной части Аксиса с гигиеной и прочими удобствами будет получше.
Погонщики колгаров как раз пошли к небольшому озерцу в полусотне метров от места стоянки. Я увязался за ними. Купаться меня быстро отговорили, красочно рассказывая о пиявках в палец длиной, откладывающих яйца под кожу, и о стайках мелких хищных рыбёшек, способных одним укусом срезать кусок плоти размером с монету. В воду я и правда лезть не стал, но разделся по пояс и, выпросив у погонщиков ведро, несколько раз окатил себя с головой, а потную рубаху хорошенько прополоскал. Штаны тоже изрядно промочил, но не страшно – у костра всё просушу.
По дороге обратно я окинул себя намётанным взглядом и только тогда понял, какую огромную работу успела провести амальгама. Свой прежний вес я, несмотря на обильное питание, не восстановил. Даже, пожалуй, еще два-три кило скинул. Но при этом стал гораздо суше, а мускулы стали напоминать жесткие, туго перекрученные жгуты, ещё и с сеткой вен поверх них. Давая задачу Аме, я не гнался за большой физической силой – больше упирал на гибкость и выносливость. Поэтому в объемах прибавил не сильно. Но, сдаётся мне, что такого качества мышц я в обычной жизни сроду не добился бы.