Родиться заново в Париже. Как научиться французской легкости и обрести счастье
Помимо работы в бутиках еще одной популярной среди студенток с хорошей внешностью подработкой была работа хостесом. Хостесы требовались на всевозможных мероприятиях, от деловых конференций и выставок до спортивных матчей, и в Париже было довольно много агентств по подбору подобного персонала, куда я и разослала свое резюме, благо в России у меня уже имелся опыт в этой сфере. На прошлой неделе одно из агентств даже пригласило меня на собеседование — в очередной раз коллективное. За круглым столом напротив меня сидело с десяток молодых и бойких француженок. И что я здесь делаю, почти тридцатилетняя тетка с сильным акцентом? Но меня приняли и пообещали позвонить, когда будет следующее мероприятие. За несколько дней можно было заработать до трехсот евро, что меня в моем нынешнем положении вполне устраивало.
Но меня не переставал мучить один вопрос: а стоила ли игра свеч? Сколько я еще продержусь в этом «студенческом» состоянии? Мне уже далеко не двадцать. У меня все еще нет серьезного парня, в то время как все подружки уже успели родить детей. А как его найти, если в Париже с этим делом оказалось совсем не проще? Я-то думала, что это только нашим мужчинам подавай девушку-Эйнштейна с внешностью топ-модели. Но тут, как оказалось, запросы не ниже: женщина должна быть самостоятельная, независимая, уметь решать за двоих, оплачивать свою часть счета и вообще быть на равных с партнером во всех вопросах.
И хотя за прошедший год еще ни один мужчина не предлагал мне разделить счет (хотя нет, был один случай, когда на первом свидании француз на тарелочку со счетом в шесть евро за два пива гордо положил три), но я в своей нынешней ситуации никак не вписывалась в этот образ.
Сразу вспоминался слоган популярного на тот момент сайта знакомств: «Love your imperfections» [43], мелькающий из всех углов и вызывающий лишь недовольную ухмылку человека, который отказывается ассоциировать себя с целевой аудиторией. Однако теперь я поймала себя на мысли, что, может быть, эти рекламщики были не такие дураки и мне бы и самой не мешало встретить того, кто бы полюбил мои несовершенства.
А может, поеду домой, и хватит уже этого всего? И пусть я еще долго буду рыдать, слыша по радио французские песни, считать себя последней неудачницей и нещадно корить себя за такой неподготовленный переезд, но зато у меня будет нормальная работа, деньги и жилье, рядом будет любимая семья и друзья, а там, глядишь, и личная жизнь наладится. Кто знает, может быть, и Андрей, если еще десять раз не женился, будет рад моему возвращению…
Я как раз ехала на метро домой с очередного собеседования, когда на перегоне между станциями «Passy» и «Bir-Hakeim» вновь увидела Эйфелеву башню, возвышающуюся над рекой во всей своей красе. Я почувствовала, что вижу ее в последний раз. На глаза навернулись слезы.
Прощай, Париж. Прощай, башенка. Я так рассчитывала на тебя, но тебе явно нет до меня дела. Но я не виню тебя. Где она, эта нескончаемая толпа восторженных и страждущих, кишащая у твоих ног? А где ты, такая великая и непоколебимая! Прощай, королева. У тебя есть дела и поважнее.
Площадь Бастилии
Зима почти подходила к концу, и на днях мне исполнилось двадцать девять. Еще совсем немножко, и моя молодость безвозвратно уйдет. Я ехала в район place de la Bastille, чтобы из бара, где мы с друзьями отмечали мой день рождения, забрать свои подарки.
Нагрузившись многочисленными пакетами, я зашла в первое попавшееся кафе, чтобы немного согреться и перевести дух. К тому же было уже около семи вечера, и я рисковала попасть в метро в самый час пик.
Пролезая к свободному столику, мне пришлось поднять все свои пакеты над головой, чтобы не задеть других посетителей. Ну почему французы всегда ставят столики так близко? Когда все препятствия были пройдены и оставалась лишь финишная прямая, я все же умудрилась уронить один из подарков на сидящего за соседним с моим столом молодого человека. Я, не глядя на него, извинилась и наконец-то расположилась в плетеном кресле прямо под лампой обогрева, а потом попросила у официанта горячее вино. Теперь, избавившись от закрывающих мне вид пакетов, я могла разглядеть своего соседа, чей уединенный аперитив я только что нарушила. Мне сразу же понравились его черные кудри и кожаная куртка цвета «camel».
– Ça va [44]? Я вас не сильно травмировала?
— Все в порядке! D’ou vient votre petit accent? [45]
Я уже привыкла, что дипломатичные французы никогда не спрашивают прямо о твоей национальной принадлежности, а любезно интересуются, «откуда же этот ваш милый акцентик?».
— Я русская. Учусь в бизнес-школе по маркетингу, живу в районе библиотеки Миттерана, заехала забрать подарки со своего дня рождения и вот решила переждать пробки.
Для экономии времени я решила сразу же проскочить несколько пунктов излюбленного французами «анкетирования с целью социальной и финансовой классификации», по старой привычке, как когда-то с place de la Nation, представив свое место жительства в выгодном свете. До Bibliotheque François Mitterand от меня было минут десять пешком, но зато это был один из немногих ориентиров 13-го округа, с которым у парижан возникали хорошие ассоциации — на набережной François Mauriac у подножия библиотеки располагалось множество приятных кафешек, а на противоположной стороне Сены на набережной Берси находилась знаменитая Bercy Village — недавно построенный развлекательный центр с множеством ресторанов, напоминающий какую-нибудь провансальскую деревню, куда мы с Ритой в свое время любили ходить в кино.
— Вы говорите по-английски? — поинтересовалась я, так как мой французский словарный запас практически иссяк.
— Да, конечно! Я как раз проезжаю твой район по дороге домой. И тоже вот пережидаю пробки! Набережная Берси всегда очень загружена в это время.
Я уже давно не видела таких приветливых людей. Его прекрасная улыбка обезоруживала и просто не оставляла мне выбора.
— Тогда точно придется ужинать здесь.
Слово за слово, и вот мы уже идем в сторону place du Marché-Sainte-Catherine, маленькой уютной площади в Марэ, чтобы поужинать в более тихом и живописном месте, чем наполненная шумом моторов и клаксонов площадь Бастилии.
Его звали Роман. Он был родом с севера Франции, работал в крупной американской компании менеджером по клиентам и жил в собственной квартире в восточном пригороде Парижа, куда он переехал всего несколько лет назад по работе. До этого он учился в бизнес-школе и два года провел в Америке по программе обмена Erasmus (отсюда, видимо, был его хороший английский).
Мы нашли ресторанчик, где почти не было народу, и за рыбным тартаром и шардоне стали откровенничать о жизни в Париже, о путешествиях, о бывших… Оказалось, что совсем недавно он расстался с француженкой, с которой встречался несколько лет, и таким образом одновременно отметил свою холостяцкую жизнь и тридцатилетие. «Опять знакомая песня», — подумала я и уже приготовилась выслушивать про тяжелую жизнь и нежелание серьезных отношений. Но он и не думал жаловаться, даже наоборот, мы много шутили и вообще не касались темы личной жизни.
С Парижем Романа практически ничего не связывало, кроме работы, — каждые выходные он возвращался в свой родной город к семье и вообще считал Париж городом слишком шумным, полным стресса и непонятных людей, да еще и с заоблачными ценами. «Это он еще в Москве не был», — подумала я. Но, оказывается, был, в далекие нулевые, и в Москве, и в Питере, и вообще его прадедушка очень любил Россию и даже назвал его бабушку русским именем Анастасия.
Я про себя отмечала все эти совпадения, которыми были полны наши жизни и даже сегодняшний вечер, но почему-то не воспринимала их как те самые знаки, которые я постоянно искала при встрече с мужчинами. Для меня это были обычные жизни обычных людей, коих миллионы, и в этих «общностях» не было ничего магического, ничего такого, что дало бы повод сказать: «Вот оно! Мы созданы друг для друга!» Даже наоборот, меня немного разочаровывало это его равнодушие к Парижу, парижскому шику и развлечениям. Хотя почему меня вообще должна была волновать наша совместимость, я же все равно скоро собиралась возвращаться домой. Я просто проводила приятный вечер, и мне было легко и спокойно с этим невероятно улыбчивым парнем с хорошим чувством юмора.