Родиться заново в Париже. Как научиться французской легкости и обрести счастье

Мой Старичок уже тут как тут с бутылкой красного. Слава богу, что рядом хотя бы есть он, и он точно знает, что мне сейчас нужно.
— Вообще по закону работодатель не имеет права отказать в работе после подписания обязательства. Ты могла бы попробовать подать на них жалобу в соответствующие инстанции, — сказал мне Старичок, когда я немного успокоилась.
— Да куда же мне обращаться? Кто будет мной заниматься — у меня виза скоро заканчивается… И откуда у меня деньги на адвоката? Это все бесполезно. Неужели директор не мог мне просто дать нормальную зарплату? Он больше спустил на шампанское для всякого молодняка на недавней вечеринке, чем моя гипотетическая зарплата за год.
  
— Ты же ему не подружка и не родственница. Ему это просто невыгодно. Нужно искать другой выход.
— Какой? У меня осталось меньше трех месяцев.
— Это много. Все еще может измениться.
Мое дело безысходно проиграно. Но я была настроена идти до конца. Я знала, что хочу остаться, и нужно было просто немного подумать, чтобы найти решение.
  
Бутики
 
За полтора года я сильно привязалась к этому городу. Я уже столько раз представляла себе, как скоро найду работу и смогу в полной мере наслаждаться всеми прелестями жизни, которых здесь в избытке. Я любила Париж и всегда скучала по нему. Я была готова простить этому городу, как любимому человеку, любые недостатки. Да я и не считала их недостатками, скорее — особенностями. Я знала многих людей, которые приезжали, жили здесь и не прекращали жаловаться и все сравнивать с Россией. Конечно, я тоже сравнивала, куда же без этого. Но я знала, что в погоне за сравнениями мы рискуем так и не понять главного: здесь просто все по-другому! И у любой особенности есть своя культурная и ментальная подоплека.
Плохой сервис, все медленно? Но официанты здесь работают за мизерную зарплату, и французы не оставляют им чаевых. Никто не ругает нерадивых продавцов, официантов, таксистов, административных работников, все покорно стоят в очереди, ждут, молчат в тряпочку? У них просто не принято хамить и вообще повышать голос, люди не нагружают других своим стрессом, потому и чувствуют себя спокойнее. Парижане — снобы по отношению к иностранцам? Но с чего им их любить, если их родной город порван на части и растоптан иммигрантами и туристами, а сами они вынуждены кучковаться по тем немногочисленным местам, которые еще могут называть своими.
Я уже давно определилась, что хочу в старости походить на французскую пенсионерку: в прекрасной форме, с аккуратной укладкой и в элегантном платье, которая наконец-то избавлена от работы, ухода за детьми и выплаты кредита за жилье и теперь может тратить свое время и пенсию на путешествия, походы по ресторанам и поездки на спа-курорты в Провансе, которые покрывает медстраховка, одним словом, предаваться всяческим жизненным удовольствиям. Недаром же говорят, что во Франции настоящая жизнь начинается на пенсии.
Но до пенсии было еще далеко, и нужно было срочно искать решение.
Прежде всего я решила наконец-то серьезно заняться собой. Ведь для поиска новой работы нужно быть на высоте — и физически, и морально.
Я купила себе хороший костюм для собеседований, благо теперь позволяли финансы. Пересмотрела целую кучу видео на YouTube из рубрики «макияж для собеседования», устроила набег на магазин «Sephora», купив кучу косметики и кремов. Рита всегда меня ругала, что я очень мало крашусь, что нужно больше подчеркивать брови и глаза и выравнивать тон лица. Привыкшая в этот год экономить на средствах красоты, я поняла, что лучше один раз потратиться на хорошую косметику, чем лишний раз сходить в бар. Хотя, казалось бы, молодые француженки всем своим видом демонстрировали, что главное во внешнем виде — это натуральность, однако они никогда не пренебрегали средствами ухода.
Я записалась в бассейн и решила правильно питаться. Я дала себе слово, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах не буду так себя забрасывать.
По поводу работы я приняла кардинальное решение: полностью поменять профессиональную ориентацию и искать там, где больше шансов. Один мой знакомый, Патрик, работающий в модном бутике на Елисейских Полях, рассказывал, что во многих магазинах ищут русских девушек-консультантов для работы с русскоязычной клиентурой, составлявшей в те времена чуть ли не треть всех клиентов.
— Не понимаю, что ты тратишь время на эту свою фирмешку. Пошла бы лучше работать в бутик, — всегда говорил мне он и, видимо, был прав.
Помня свои мечты работать в индустрии моды и свое тайное восхищение продавцами с rue du Faubourg Saint-Honoré, я подумала, что мне очень нравится эта идея. К тому же меня привлекала перспектива одевать людей, как кукол из детства, делать их красивыми. Когда я была маленькая, я постоянно занималась обновлением гардероба своих Барби — шила им новые одежки из найденных у бабушки ленточек, лоскуточков и кружев, которые хранились у нее в сундучке, словно клад. Эту маленькую детскую страсть я наконец могла воплотить в жизнь.
Главной проблемой оставалось то, что мой французский оставлял желать лучшего, да и вообще у меня не было ни опыта работы, ни смелости, чтобы вот так броситься в авантюру поиска работы в совершенно незнакомой мне области. Но я не опускала рук. В Интернете я нашла шаблоны разных резюме и сопроводительных писем на должность консультанта, красиво расписала свой псевдоопыт в различных бутиках Москвы, зарегистрировалась на сайте по поиску работы в сфере моды и стала отправлять резюме на разные вакансии, где требовался русский язык. А таких действительно оказалось немало. Практически сразу мне прислали имейл из одного из французских модных гигантов, что со мной свяжутся в десять утра такого-то дня для собеседования по телефону. Я была просто вне себя от счастья, работать на такой бренд — это же просто мечта!
В тот же день я встретилась с Патриком для ужина, чтобы он проинструктировал меня и помог подготовиться к собеседованию.
— Самое главное в работе консультанта — это понять желание клиента, а это весьма непросто, так как многие и сами не знают, чего хотят. Все мы немножко психологи. Но за это ведь нам и платят, правда?
Мне стало не по себе, и я почти залпом выпила свой бокал вина.
— Лишь только взглянув на клиента, — продолжал Патрик, — консультант сразу же должен понять его размер и стиль. Важно быть открытым и уверенным в себе, чтобы расположить к себе клиента, заслужить его доверие.
— Проблема в том, Патрик, что все, что ты описываешь, это совсем не я…
— Ничего, научишься! Главное — все время улыбаться. Это же несложно? И показать на собеседовании свою мотивацию. Важно дать им понять, что ты хочешь работать именно на эту марку, и рассказать, почему — тут нужно подготовиться и почитать про ее историю, ее «вселенную». И, конечно же, твои сильные стороны — это знание нескольких языков, это сразу ставит тебя на ступень выше французов, которым часто мешает языковой барьер, а твои недостатки — это, в сущности, те же достоинства, например, ты слишком большая перфекционистка.
На следующее утро я расположилась в brasserie недалеко от дома, заказала капучино и, не отрываясь, смотрела на указатель времени на телефоне. Через две минуты позвонят… Через минуту… Звонят!
— Почему вы хотите работать именно у нас?
Когда разговор дошел до этого самого важного вопроса, из головы от волнения исчезли все заготовленные фразы, и мой скудный словарный запас позволил сказать лишь что-то из серии «потому что у вас очень красивые вещи». В общем, на следующий день я получила имейл, что не подхожу из-за своего низкого уровня французского. Чего я и боялась — меня никуда не возьмут с моим французским.
  
Мне продолжали звонить агентства. Но теперь меня переполняли сомнения, а стоит ли вообще позориться, если все равно в итоге получу одинаковый ответ. Но Патрик настаивал, чтобы я обязательно проходила собеседования и, независимо от результата, набиралась опыта. Он буквально пинками отправил меня на первое назначенное вживую собеседование, которое было еще и ко всему прочему коллективным. Я была уверена, что, когда окажусь лицом к лицу со своими конкурентами, просто сбегу оттуда.