Родиться заново в Париже. Как научиться французской легкости и обрести счастье

Но он, как это у меня было принято, не преминул появиться.
Просмотрев мои бумаги, префект сообщил, что с моим дипломом предлагаемый уровень зарплаты слишком низок, чтобы стать поводом для получения документов. Что мне не хватает еще какой-то скромной тысячи евро. Как оказалось, французское законодательство учиняет всевозможные препоны, пытаясь таким способом ограничить прием на работу студентов-иммигрантов и защищая рабочие места для французов. Чтобы компаниям не было выгоднее брать низкооплачиваемых иностранцев, им говорили: раз уж вы нанимаете на работу иностранца вместо француза, так сначала докажите, что этот иностранец вам так уж необходим, и никакой француз не может выполнить эту работу, и если уж этот ваш иностранец так незаменим, так уж извольте и платить ему, как французу, да еще и будьте добры заплатить за него специальный налог.
  
Конечно, с точки зрения борьбы с безработицей это очень даже правильные законы. Но для меня это стало очередным ударом, к которому я была совершенно не готова. Документы мои так и не приняли.
Что касается доказательства необходимости для компании именно меня, с этим как раз не было особых проблем — достаточно было заявить о поиске на работу человека с русским и польским языками, которые я как раз знала, для развития бизнеса в Восточной Европе. Но вот как уговорить директора повысить мне зарплату в два раза? На это он наверняка не пойдет — ему выгоднее нанять еще одного стажера за тысячу евро. Ну почему я раньше не поинтересовалась правилами приема на работу иностранцев? Моя виза заканчивалась через месяц, и не видно было никакого выхода.
На следующий день я объяснила ситуацию директору. Он нехотя согласился подписать promesse d’embauche с более высокой зарплатой.
— Я подумаю, что делать дальше. Такую большую зарплату я точно не смогу платить. Ведь для компании из-за налогов эта сумма увеличивается вдвое.
Я отправилась в префектуру, и на этот раз у меня все приняли и выдали временный вид на жительство. Я даже поразилась, насколько легко и быстро решилась моя проблема. Даже несмотря на то что самое важное (отправка моего досье) так и не было сделано, я была рада выиграть еще несколько месяцев времени. Как-нибудь все образуется!
Тем же вечером мы с Ритой отправились отмечать наши последние успехи в кафе «Le Progrès» на одной из самых оживленных улиц Марэ — rue de Bretagne. Терраса этого кафе всегда была заполнена до отказа, но нам удалось найти столик. Мы заказали наши любимые хот-доги и бутылочку шампанского. Ведь повод был двойной: Рите на днях сделал предложение ее жених, и теперь на ее пальце сверкал всеми цветами радуги большой бриллиант. Их отношения всегда были подобны вулкану — Рита продолжала вести бурную светскую жизнь, оставляя своего ухажера, этого завидного парижского холостяка и тусовщика, на втором плане, что служило причиной его постоянной ревности и бесконечных ссор. Казалось, что предложение руки и сердца стало для него как бы последней отчаянной попыткой завоевать и приручить Риту. Я всегда восхищалась своей подругой за ее выдержку, за ее умение оставаться недоступной и оттого — более желанной. Но, видимо, права была Саша, говоря, что невозможно изображать равнодушие, если его нет, и Рита так и не смогла его полюбить по-настоящему.
Похоже, она успешно применила на себя эту будто бы негласно принятую в парижском обществе установку: чтобы не разочаровываться, лучше не очаровываться. Наверное, мне нужно было тоже принять местные правила игры, но что-то внутри меня продолжало верить в настоящую любовь и отказывалось терять эту наивную веру. Я чувствовала, что в этом заключается моя слабость, но в этом же была и моя сила.
Как будто в подтверждение моим мыслям у меня произошла одна интересная встреча. Анатолию было за сорок, он был женат и занимал довольно высокую позицию в нефтяной компании. В Париже он находился в командировке и как-то вечером решил заглянуть на afterwork, проходивший в гламурном отеле «Pershing Hall», где он жил. На этой же вечеринке были и мы с Ритой. Они подошли к нам вместе с коллегой, видимо, услышав русскую речь. Им было любопытно узнать о нашем переезде и нашей жизни в иммиграции — так и завязался разговор. Слово за слово, и вот мы уже с Анатолием вдвоем в лобби отеля, пьем виски и изливаем друг другу душу. Я уже давно отвыкла от таких глубоких разговоров, когда можно, будто на кухне, до утра обсуждать литературу, кино, искусство, политику, не имея никакой иной цели, кроме разговора по душам. Я знала, что именно за это люблю русских людей и именно этого мне так не хватало весь этот год.
Наша встреча стала мне просто как бальзам на душу. Наконец-то кто-то не только говорит с тобой на одном языке и близок тебе по духу, но и восхищается твоим умом, искренностью, добротой. Качествами, которые ты, в погоне за признанием, перестала воспринимать как достоинства. Мой полуночный собеседник тоже признал целительную силу нашего общения — в постоянной рутине работы и семейной жизни он уже забыл, что ему нужно и что приносит ему радость (это уж точно были не деньги, которых у него имелось в достатке), и благодаря нашей встрече он многое понял.
Расставаясь под утро, он пожелал мне:
— Тебе нужно в следующий раз влюбиться в мужчину, который хочет семью, а не говорит вместо «привет», что ему никто не нужен. Очереди к мужчине из других женщин — это не для тебя. Пусть сами стоят за его милостями. А тебе — нельзя. Вокруг полно нормальных мужчин, у которых работает схема «встретился — влюбился — женился». Ты достойна самого лучшего. От того, что у тебя временные трудности, ты не стала хуже.
  
Обычный парень
 
Как же хочется, чтобы рядом всегда был такой человек-наставник, с жизненным опытом и устоявшейся личностью, для долгих терапевтических бесед. В детстве я представляла себе, что такой человек живет внутри меня и разговаривает со мной посредством внутреннего голоса. Но, наверное, потеряв с возрастом изрядную долю воображения, я безвозвратно утратила этот образ. Однако во мне так и осталась эта привычка: искать какие-то решения внутри себя. Давалось мне это довольно непросто, для этого нужно было найти подходящий момент, сконцентрироваться, глубоко покопаться в себе, понять свои внутренние потребности, и тогда я могла послать, скажем так, запрос во Вселенную, чтобы эти мои потребности реализовались.
Главная сложность заключалась в том, что неизменным условием положительного ответа со стороны Вселенной было то, что это должны были быть мои истинные желания, вытащенные из самой глубины себя, желания, которые будут наиболее полезны для меня и моего будущего. Потому многие из моих попыток оказывались просто криком в пустоту. Значит, для нее, для Вселенной, это была просто глупая прихоть, не требующая особого внимания. Это как долго хотеть купить какую-то одежду, которую потом надеть всего один раз и в итоге сдать в «H&M» для вторичной переработки.
Наверное, в постоянной погоне за ложными ценностями и попытках скрыться от себя самой я навсегда потопила этот голос Мудрости в ненужном шуме.
После пережитой мной депрессии, после всех сложностей с работой, визой, жильем, деньгами, отношениями, которым, казалось, не было конца и края, я чувствовала, что мне просто необходимо восстановить этот своеобразный «контакт» и получить так необходимую мне помощь «сверху». Я специально поехала в тот парк, где когда-то, на заре моего приезда в этот город, у меня так хорошо получалось отключиться от окружающей суеты.
  
Поначалу мои попытки ни к чему не привели. Я не нашла в себе ничего, кроме какой-то каши из гнетущих мыслей: Бразилец, Кристоф, контракт, виза, квартира… Но постепенно шум стал утихать, и мысли — кристаллизовываться. Разве это действительно то, что мне нужно?
Да, я не сумасшедшая пуэрториканка с идеальным телом, не независимая бразильянка с веселым нравом, не податливая азиатка с фарфоровой кожей, не богатая католичка-француженка с идеальной родословной. Пусть я не из тех женщин, которых хотят все вокруг, стоит им переступить порог, и которые разбивают сердца самым завидным женихам. Но мне и не нужны эти самые завидные женихи. Даже самые красивые манекенщицы мира так и не смогли женить на себе Ди Каприо. Мне больше не нужны эти самые «ди каприо». Мне больше не нужен тот, кого оставляют равнодушным бесконечные легкие победы, но все еще тяготит образ той самой, единственной, которая его отвергла.