Родиться заново в Париже. Как научиться французской легкости и обрести счастье
— В общем, мамочка…
— Это точно. Плюс, у нее уже будут взрослые дети. Я не хочу маленьких детей. Я не готов к этому. Мне хочется лежать в гамаке, курить, смотреть на звезды и ни о чем не париться. Понимаешь?
— Всем так хочется… Только так не бывает.
У меня вдруг в голове сложилась ясная картинка. Мне сразу показались такими глупыми мои отчаянные попытки заполучить этого человека, живущего в мире своих иллюзий и желаний, отчаянно борющегося с обстоятельствами. Я была совсем не та женщина, которая ему нужна. И он совсем не тот мужчина, который мне нужен. Точнее, не для семейной жизни в моем представлении о ней. А вот для таких моментов, как этот.
Так и прошла ночь в волшебном забытьи. А наутро дневная серость бесстыдно оголила все изъяны реальности и развеяла последние остатки надежды. Рафаэль еще спал, когда я тихонько собралась и поехала на работу. По дороге к метро я мысленно попрощалась с этим домом, с этой улицей, с этими магазинами и кафе, с этим островком сладкой безмятежности, попыталась запечатлеть нашу встречу и эти ощущения в памяти, как фотографию, чтобы в трудные минуты вытаскивать ее с антресолей сознания и успокаиваться.
Вечный мятеж
Рабочий день прошел как обычно, как будто ничего и не произошло накануне. Мы продолжали работать над предстоящим мероприятием, Кристоф вел себя как обычно и только шепнул мне украдкой, чтобы я не переживала и что скоро директор даст положительный ответ.
Я сидела на ступеньках Grande Arche и любовалась на ночной квартал La Defense. Днем эти длиннющие ступени усеяны сотнями людей, теперь же они были почти пустыми, и я могла насладиться спокойствием и красивым видом. Шел теплый уютный дождь, я жалела, что не курю, потому что это был прекрасный момент для того, чтобы зажечь сигаретку и вместе с дымом выдохнуть в темноту всю усталость уходящего дня.
Если бы действие происходило в фильме, камера бы показала меня и следующий кадр — Сашу на диване, греющую на руках свою маленькую дочку, и эти кадры объединяли бы один меланхоличный музыкальный фон и дождливый сумеречный пейзаж.
Саша написала, что у них тоже идет дождь и что ей тоже очень грустно.
— Говорят, в декабре — конец света. Очень на то похоже.
— У меня как раз виза закончится. Для меня это хуже любого конца света.
— Какие у тебя варианты? Бразилец твой не может на тебе жениться для документов?
— Он еще не развелся. А так он сказал, что с удовольствием помог бы мне. Хотя легко говорить, когда знаешь, что все равно не сделаешь. Я вот все думаю, что делать дальше? Может быть, родить ребенка? Самой, без отца? Я смогу отдать свою любовь, которую сейчас отдать некому, буду жить наконец-то ради чего-то.
— Любовь к ребенку не заменит любви к мужчине.
Это вообще не то. Тебе надо реализовать себя как женщина, и только тогда все сложится, и ребенок будет к месту. Ребенок же не лекарство. Ему такая дикая любовь будет в тягость. Я что-то прямо измучилась уже ждать чего-то хорошего — из-за огромного количества свободного времени стало слишком много тараканов в голове.
— Что у тебя еще за тараканы? У тебя же малыш, семья…
— Это как раз к вопросу о том, что, кроме ребенка, должно быть что-то еще. Тараканы, ну, что я трачу время зря, что должна быть сейчас не здесь, что должна учиться и развиваться, что лет уже много, а счастье — где оно? И что я все сделала не так. Что надо было остаться в Америке, как сделали многие наши знакомые. В общем, я уверена, что все эти мысли — от избытка лишнего времени, как в старые времена, когда бабы сидели за вышиванием и выдумывали всякий бред, пока мужики охотились.
— Ну, еще не факт, что если бы ты осталась в Штатах, то все было бы лучше. Болталась бы, как я, работала бы за три копейки. А так ты смогла реализоваться, добиться чего-то в карьере.
— Да устала я тоже об этих деньгах печься, хочу найти что-то для души, все мечусь, сама не знаю, что хочу. Какой-то вечный мятеж в голове.
— Прямо как у меня. Я тоже все не могу понять, что делать. Если я вернусь, то буду в глазах других неудачницей.
— Да ты что, всем это все равно, у всех свои проблемы.
К тому же все, кто тут живет, и живет неплохо, не считают, что надо вообще куда-то уезжать.
— Ну, может быть, никто меня и не осудит, но сама перед собой я как буду чувствовать? Я переехала в надежде начать новую жизнь, найти красавца-француза, купить дом на море, ездить на машине по Европе, есть устрицы и пить розé, жить каждый день как будто в отпуске, обрести наконец спокойствие и наслаждаться жизнью. Если я вернусь, это будет мое личное поражение. А главное, мне придется там опять начинать все сначала. Я во всех странах мира буду выбирать один и тот же тип мужчин — люди мира, самодостаточные эгоисты в постоянном поиске острых ощущений, влюбляющиеся только в тех, кто заставляет их страдать. А как быть такой женщиной, если не знаешь, что с тобой будет через месяц?
— На безразличие способны только безразличные и актеры. Любовь нельзя вызвать поведением.
Она либо есть, либо ее нет. Любят за то, какая ты.
Все эти манипуляции с равнодушием и прочее притворство очень быстро вскрываются. Человек, который был захвачен нечестным способом, когда с ним вели игру, глубоко несчастен. Я вот поняла, что хочу вокруг счастливых людей.
Просто здоровых и радостных, способных получать удовольствие от простых вещей.
— Я тоже…
Большая вечеринка
Подготовка клиентского мероприятия похожа на подготовку собственной свадьбы. Долгие месяцы усилий, нервов и нескончаемого ожидания, и все это — ради нескольких часов феерии, которые пролетают с космической быстротой.
Четверг. Вечер. Тот час, когда по всему Парижу начинаются afterworks — вечеринки с платным входом и открытым баром, куда офисные работники отправляются, чтобы отдохнуть после рабочего дня, а одинокие девушки — чтобы познакомиться с мальчиком в костюме.
А для нашей компании это был «День D». День, которого весь офис так ждал, к которому все так готовились — наша клиентская вечеринка. Ресторан «Maxim’s» в самом сердце Парижа, известный своей богатой историей с XIX столетия, внутренним убранством в стиле Art Nouveaux и именитыми посетителями. Лепнина, зеркала, хрустальные люстры, ковры, красное дерево — все это напоминало королевские покои.
Я привычно обхожу зал, который застыл в ожидании. Совсем скоро в эту мертвую тишину ворвется живой поток, и сотни голосов сольются в радостный гул. Я так люблю эти минуты перед началом мероприятия. Минуты затишья перед бурей. Сейчас начнется…
Я уже знала, что на регистрации будет неразбериха. Коллеги во главе с Кристофом решили выдавать гостям браслетики разных цветов. Каждый цвет был закреплен за тем или иным клиентским менеджером, который таким образом должен был идентифицировать «своего клиента». Только они не учли, что будет темно и все браслеты скроются под рукавами пиджаков, поэтому план был изначально провальный, но когда в какой-то момент бразды правления по подготовке взял на себя Кристоф, меня уже никто не слушал.
Молодежь все прибывала и прибывала. Мы ожидали человек сто пятьдесят, а пришло явно больше двухсот. Из-за возни с браслетами коридор быстро заполнился людьми, ожидающими в очереди. Регистрация через сканирование barcode на планшете была отличной идеей, инновационной фишкой, показывающей следование нашей компании в ногу со временем. Но даже у новых технологий есть недостаток: они часто дают сбой. Сканирование частенько зависало, я видела наших ребят на регистрации, во все стороны вертящих планшеты в попытках считать код. Но мне уже не было до всего этого дела, это уже была не моя ответственность.
Подумать только, еще недавно я отмечала гостей ручкой в распечатанном из Экселя списке и от того, какими невероятными шагами движется вперед технологический прогресс, чувствовала себя каким-то вымирающим подвидом. Мне буквально хотелось закричать в отчаянии: стой, прогресс, я за тобой не успеваю!