Родиться заново в Париже. Как научиться французской легкости и обрести счастье

— Российско-бразильский союз был грубо нарушен бразильской стороной и разрывается навсегда.
Нажав кнопку «отправить», я почувствовала облегчение и наконец-то заснула.
  
Елисейские Поля
 
А тем временем в Париж пришла настоящая весна. Весь город погрузился в розовые лепестки. Казавшиеся еще недавно такими сухими и грустными каштаны теперь с зачатками свежей листвы стали такими нежными. Повсюду благоухала сакура. Просыпались фонтаны. Наполнялись террасы. Город был пропитан свежестью, ароматами, надеждами.
  
Но для меня город был пропитан только им.
После моего последнего сообщения Бразильцу я серьезно решила прекратить какие-либо отношения, боясь снова оказаться в подобной ситуации, боясь снова испытать подобную боль, и мужественно держать оборону, даже несмотря на оправдания из серии «заснул… не слышал телефон…». Для меня было очевидно, что все это — лишь манипуляции с целью усидеть на двух стульях.
Я старалась наслаждаться окружающей красотой и хорошей погодой, поддерживать в себе позитивные чувства, ведь, несмотря ни на что, я была здесь, я добилась своего, я уже почти закончила учебу, и скоро наступит совершенно новый период в моей жизни. Я найду место для стажировки, у меня будет моя маленькая, но все же зарплата. Я смогу переехать в хороший район. Я обрету независимость. Меня больше не будет мучить чувство одиночества и незащищенности.
К тому же с наступлением теплых деньков люди, как птицы, вернувшиеся с зимовки, заполнили улицы, и начался новый сезон вечеринок. Парижанки, и в том числе мы с моими подругами Оксаной и Мариной, стали готовиться к грядущему знаменательному мероприятию в ночной жизни города — «Балу принцесс». Бал проходил каждую весну в Pavillon Royal — банкетном зале в самом сердце Булонского леса, похожем на старинный особняк. Неотъемлемым атрибутом всех участниц мероприятия должно было быть бальное платье. Мы с девочками отправились в один из магазинов проката карнавальных костюмов и, как маленькие дети, вне себя от восторга, мерили бесчисленные наряды и красовались перед зеркалами.
В итоге у каждой из нас получился совершенно разный образ. Марина пришла на вечеринку в красном платье в виде испанской танцовщицы, Оксана — в желтом платье в виде королевской фрейлины XVIII века, а я — в черном платье и пиратской треуголке в виде героини «Пиратов Карибского моря». Мы веселились до утра и в который раз признавались в своей любви Парижу, этому городу-празднику, который, как утверждал Хемингуэй, «всегда с тобой».
К тому же меня приехала навестить на несколько дней еще одна моя подруга детства — Кристина. Эта новость меня несказанно обрадовала, ведь ничто не могло меня поддержать больше, чем близкий человек рядом, а Кристине, как и Саше, недавно родившей ребенка, долгое время было совершенно не до поездок. Но теперь, когда малыш подрос и смог оставаться с бабушкой, ей было приятно немного развеяться.
Кристина унаследовала благодаря своим испанским корням колоритную внешность и темперамент. Она могла быть веселой, шумной, эмоциональной, а могла быть не по годам серьезной и рассудительной. Наверное, поэтому ничто не помешало ей в двадцать лет бросить все и уехать учиться оперному вокалу в Рим, а в двадцать пять уже выступать на сценах мировых оперных театров. На одном из таких концертов в Антверпене, городе бриллиантов, Кристину увидел и влюбился местный ювелир. После этого он ездил за ней по разным городам, посылал цветы и добивался встречи, а спустя год они уже были мужем и женой. Так, из итальянской студентки без гроша в кармане Кристина стала состоятельной дамой, обосновавшейся в Брюсселе. Она всегда была для меня примером целеустремленности и способности идти «через тернии к звездам», и я была безумно рада, что мы снова стали соседками, ведь теперь нас разделял всего час езды на поезде.
Кристину не прельщали парижские brasseries, так похожие друг на друга, и все те места, куда я обычно ходила и которые могла себе позволить. Она любила Париж за его шик. Ей хотелось побывать в самых известных ресторанах со старинными роскошными интерьерами, и она пообещала взять на себя все траты.
Тем же вечером мы отправились в известный клуб «Raspoutine», что недалеко от Елисейских Полей — бывшее овеянное многочисленными легендами русское кабаре, сохранившее с тех времен интерьер в красных тонах, а ныне — одно из самых закрытых заведений, где собирается весь мировой бомонд. Мы подошли к дверям в районе полуночи. Перед входом никого не было, кроме нескольких охранников, которые, казалось, даже не взглянули на нас.
Клуб не сильно нас впечатлил: во-первых, он был невероятно маленький, а во-вторых, народу было от силы несколько человек. «Наверное, сюда было не принято приходить так рано», подумали мы и решили выпить по коктейлю и подождать. Так мы прождали битый час, после чего зал с неимоверной скоростью стал заполняться людьми. Мы стояли у бара у самого входа и наблюдали за приходящими. Нам показалось, что все девушки — не иначе как манекенщицы, настолько они были высокими и красивыми. При этом многие были одеты достаточно скромно, в джинсы и футболку, но это не мешало им выглядеть просто шикарно. Мы были потрясены публикой. Уже давно мы не видели столько красивых людей в одном месте.
Нас поразило, что, в отличие от других закрытых клубов Парижа, и тем более Москвы, здесь никто ни с кем не знакомился, более того, никто даже ни на кого не смотрел. Все были исключительно в своих компаниях. Как будто элита клубной жизни неизменно завершала здесь свой ночной рейд, чтобы наконец-то сбросить всю напускную мишуру и расслабиться в обществе себе подобных.
Мы решили поехать в другой гламурный в те времена клуб «Arc», находившийся в том же районе. Там атмосфера была хотя и не самая веселая, но уже более свойская, и мы радостно танцевали всю ночь под новомодные хиты на открытой террасе с видом на Триумфальную арку, откуда клуб и получил свое название.
С утра мы решили позавтракать в знаменитом кафе «Fouquet’s» на Елисейских Полях, где выпивали кальвадос герои Ремарка и отмечал свое президентство Саркози, за что, в частности, он и получил нелестное прозвище «президент богатых». Мы зашли на террасу и сели за свободный столик. Официант все не подходил. После долгого ожидания мы наконец сами окликнули его и попросили принести меню. Официант кивнул и опять куда-то исчез. После того как мы окликнули его второй раз, он все же принес нам карты, недовольно буркнув что-то из серии «Вы не видите, сколько у меня клиентов?», и пропал опять на неопределенное время. Таким образом, наш заказ приняли спустя полчаса. Немного опешив от подобного отношения и представив, что свой завтрак мы будем ждать еще столько же, мы решили немедленно покинуть это снобское место, надеясь, что заказ уже отправлен на исполнение.
Спустившись по улице George V, мы зашли в случайный ресторан, где съели вкуснейший омлет по цене бутылки воды в «Fouquet’s» и были обслужены в считаные минуты.
Окончательно разочаровавшись в раскрученных заведениях 8-го округа, примыкающего прямо к историческому центру города и олицетворяющего собой Париж глянцевых журналов и светских хроник, а также в его публике, мы зареклись ходить в район Елисейских Полей и на следующий день отправились в еще один зажиточный район — в 6-й, а точнее — в квартал Saint-Germain-des-Prés, где было много дорогих ресторанов и бутиков, но гораздо меньше мишуры и больше жизни, где было уютно и «богемно». Да и гулять по маленьким старинным улочкам с изысканными террасами и художественными галереями было гораздо приятнее, чем по огромным безликим Елисейским Полям.
  
Мы решили зайти на поздний завтрак в еще одно очень красивое и легендарное место — самое старое кафе Парижа «Le Procope». Мы заняли столик на резном балкончике, заросшем цветами и с видом на бежевые парижские дома и голубое небо, заказали по бокалу шампанского, как истинные «аристократы», а после бранча отправились в Люксембургский сад наслаждаться долгожданным солнцем.