Кавказец. Он ненавидит меня, а я... (СИ)

Так, ладно. Он пока жив.
Дальше-то что?
-Отец, - неожиданно шепчет он едва слышно, не открывая глаз. - Отец...
Хмурится. И от этого кровь ещё сильнее течёт из раны на брови.
Так, Злата, собралась.
Что делать?
Позвать на помощь? А если там не люди Эрика? Вдруг меня вот так же возьмут и застрелят? Неужели Эрик стал бы убивать? Не поговорив, не разобравшись?
Здесь меня хотя бы не грозились убить... Ну, кроме той женщины у машины...
  
А если люди Эрика? Если ищут меня? Не знают, где я? И гибнут из-за того, что не могут найти.
И я почти готова уйти.
Но вдруг обращаю внимание, насколько бледной стала кожа его лица, особенно вокруг рта. И насколько бескровными стали губы.
От потери крови быстро наступает смерть.
Решительно отрываю весь низ своей длинной футболки, оголив живот. Делаю из ткани несколько длинных полос, неровных, но тем не менее напоминающих бинты.
-Эй ты... Хм... Молодой человек! - тормошу за плечо, потом решаюсь и легонько ударяю ладонью по лицу. Вздрогнув, сначала стонет, потом только открывает глаза. - О! Ну, вот и хорошо.
-Ты! Что ты... со мной сделала?
Ну, вот вам и здрасьте! Вот ты дура, Златочка! Гласит же народная мудрость, что не делай добра, не получишь и зла.
-Слушай, я тебя перевязать хочу. У тебя ранение.
Поднимает руку, трогает свою грудь. Видимо, ему больно от прикосновения, а может, он просто позорно боится крови, потому что я вижу, как у него снова начинают закатываться глаза.
Опять, только уже более уверенно луплю ему по щеке.
-Ты что... Делаешь! - возмущается, отворачивая лицо от меня.
-Так, садимся, давай! Иначе истечешь кровью и умрешь!
Тяну за руку, пачкаясь в его крови.
Кое-как усаживаю его.
-Надо встать и пойти на кровать.
-Помоги мне.
-Я именно это и делаю, - сам встать он сразу не может. Пытается, но снова оседает на землю. Надрываясь, тяну за левую руку. - Вот за что мне это всё?
-За то, что ты - дочка Москвина? - вопросом на вопрос отвечает он.
А это здесь при чем!
-Если мой отец и виноват в чем-то перед тобой, то я за его грехи не ответчица! Да и он погиб! А значит, расплатился по своим долгам.
Доползаем в полусогнутом состоянии до кровати. Он, видимо, немного приходит в себя. Даже помогает мне снять с себя куртку.
И при этом вполне логично размышляет, потому что даже практически при смерти продолжает гнуть свою линию.
-А кто же тогда... отвечает... за грехи родителей, если не дети, м? - говорит с трудом, прерывисто, но всё равно стоит на своём. Упрямец! Осел упёртый!
-Как футболку снять? - теряюсь я. - Или сверху неё обвязать?
-У меня в кармане куртки... есть нож.
Быстро нахожу небольшой складной нож.
Подношу нож к краю его футболки на животе.
Страшно!
Мне страшно увидеть там рану! Все-таки раньше такого мне не приходилось видеть... Вот и торможения, оттягивая момент.
Зачем-то смотрю в его лицо. Встречаемся взглядами.
-У тебя сейчас есть шанс избавиться от меня... - хрипит он, искривляя губы в неком подобии улыбки, больше похожей на оскал.
В смысле?
Показывает глазами на нож.
Сумасшедший!
Придерживая край футболки, рассекаю её острым ножом.
-Нет уж, у тебя врагов и без меня много, как я вижу. Я дождусь, когда это сделает кто-то другой...
  
9 глава. Спасение?
 
-Короче, слушай, - голова болит, но начинает соображать. - Надо дверь запереть изнутри.
-Сначала я тебя перевяжу, - естественно возражает она. Но, похоже, не понимает, как перевязывать рану именно на груди. Потому что в растерянности смотрит на неё, беспрестанно сматывая и разматывая тряпку, только отдалённо похожую на бинт.
Кровит не так уж и сильно - пуля так и осталась в ране.
-Сначала иди и закрой нас, - цежу сквозь зубы.
-Там за мной пришли, да? - психует она. - Ты боишься, что меня заберут?
Глупая. Если бы пришли за тобой. Если бы это за тобой ТАК резво пришли, мне проще было бы тебя отдать, чем схватить пулю. Я ж не самоубийца!
Да только мне никто предложений не внёс.
Там другие люди. Не имеющие отношения к этой девчонке.
-Твой братец - слабак. И у него... нет сейчас ресурсов, чтобы воевать. Ему хотя бы... после смерти отца защититься самому, - говорить тяжело, но безопасность наша сейчас важнее моих трудностей.
И мне нужно убедить её слушаться во что бы то ни стало, иначе не факт, что мои люди устоят. А если не выдержат, не смогут защитить дом, то велика вероятность, что враг будет искать среди убитых именно меня.
Во дворе ещё слышна стрельба. Значит, ничего не закончилось. С таким ранением, от меня там толку не будет - это ясно.
Нужно отсидеться.
И нет, защелка на двери их не остановит. Но хотя бы даст мне время. И пусть мизерный, но шанс.
-Эрик придет за мной, - талдычит своё, пряча от меня глаза.
Но, видимо, поняв, что я прав, все-таки встает и идет к лестнице.
-И не вздумай выходить наружу. Не хочу потом сдирать со стен... твои мозги.
Что-то рассерженное бормочет себе под нос.
Позволяю себе на мгновение закрыть глаза, собираясь с силами.
Плечо болит дико. И кажется, болит всё тело - видимо, падая, я неплохо приложился.
Запирает дверь.
Спускается.
-Короче, вот так, - провожу ей рукой диагональ через здоровое плечо. - Так попробуй. Только свяжи свои тряпки. И из моей футболки сделай что-то типа... Подушки. Её приложишь к ране, своей верёвкой обвяжешь.
Послушно и, главное, молча, делает то, что я сказал.
И вот ведь странные вещи! Чтобы терпеть и не отключиться ненароком, мне достаточно просто смотреть на неё.
И понимать, что растрепанная и испачканная, расстроенная, заплаканная, она все равно красивая...
А еще она пришла мне на помощь. Зачем-то.
Нет, ей все равно пришлось бы помогать. Я бы заставил. Но удивительно, что пришла сама!
-Зачем ты моего отца убил? - говорит как бы между делом, вскользь. Хотя ясно ведь, что это - самый важный вопрос для неё.
-Я его не убивал, - естественно, отвечаю я.
-А кто тогда?
Прикосновение к ране, когда она обматывает меня своим бинтом, заставляет сцепить зубы. В глазах темнеет.
-Отвечай!
Ненормальная! Неужели не ясно, что я не то, что говорить, думать сейчас не в состоянии!
-Скорее всего... Это те же... Кто сейчас там, - киваю в сторону выхода.
-Ну, конечно! - кое-как завязав узлом, не отходит, а наоборот всматривается в мои глаза. - Так я тебе и поверила.
И я зачем-то ведусь!
По-хорошему нужно просто проигнорировать её, лечь, и постараться сберечь силы, пока за нами не придут мои ребята, но что-то толкает меня отвечать ей! И на просто отвечать, а именно сопротивляться! Возражать.
-Мне без разницы, веришь ты или нет. Просто постарайся хоть немного подумать своей головой!
Неподалёку от двери слышатся голоса.
Мужские и женский.
Несмотря на то, что подвал глубокий, а дверь массивная, я узнаю голос матери.
Она причитает по-чеченски.
Дом захвачен? Её ведут убивать?
Почему не сразу застрелили? Как меня?
Со мной даже разбираться не стали - кто, что.
-Сынок! Амир! - кричит она по-русски.
Или её заставляют, зная, что где бы я ни был, выйду на зов матери?
-Сыночек!
Или все-таки мои смогли отбиться?
Собрав все силы в кулак, встаю.
Покачиваясь, иду к лестнице.
Бросается наперерез.
- Не ходи! Убьют!
В глазах испуг, как будто я ей не чужой, как будто боится за меня.
- Спрячься пока. Если что, я позову, - командую ей.
С трудом, загибаясь от боли, медленно переставляя ноги и держась за стену здоровой рукой, поднимаюсь по ступенькам наверх. Открываю...
  
  
10 глава
 
Уж не знаю, радоваться мне или огорчаться.