Барышня из забытой оранжереи

– Ксения не служанка! – возразила она.
– Тётушка Азалия? – наши голоса слились в один.
А незнакомец, оказавшийся племянником госпожи Берри, усмехался всё шире.
– Прошу прощения, господин Берри, я решила, что вы грабитель, – извинившись, опустила руку с совком.
Ужасно неудобно вышло. Правда меня извиняло то, что Марк не представился, да и вообще вёл себя невежливо. Но Азалия любит своего племянника, а я люблю Азалию, поэтому постараюсь отнестись к нему дружелюбно.
  
Граф подошёл к своим хозяевам и сел между ними. А до меня дошло.
– Вы, наверное, приехали, чтобы забрать свою собаку?
– Какую ещё собаку? – Марк недоумённо глянул на улыбающегося пса и брезгливо скривился.
Я тоже посмотрела на Графа с точки зрения того, кто давно его не видел. Ну да, вычесать я успела только спину и правый бок. С левого свисали недочёсанные клоки, образуя юбочку из шерсти.
– Если вы про эту облезлую дворнягу, мне она и даром не сдалась, – ответил он презрительно, добавляя: – Вы лучше не стройте предположения, а принесите нам с тётушкой чая.
– Марк! – возмущённо протянула Азалия, повторив: – Ксения не служанка.
– Ничего, госпожа Берри. Мне несложно, – я улыбнулась только ей. – Я заметила, что ваш племянник не умеет разговаривать иначе. И относится к людям свысока.
Не дожидаясь ответа Марка, я развернулась и ушла. Граф поцокал за мной.
– Если ты собрался меня успокаивать, то зря. Вовсе я не обиделась. Этот Марк – просто козёл с короной, которая пережимает голову. Поэтому мозгу не хватает крови и кислорода. Вот он и ведёт себя как чудак, только на букву «м».
Высказывая это псу, я подбросила в печь пару поленьев и передвинула чайник к центру плиты. Достала из буфета две чайные пары, заварочник и мешочек с душистыми травами. Повертев в руке сначала сливочник, затем сахарницу и поставила их обратно. Азалия любила чай без добавок. А вкусы этого господина Берри меня не интересовали. Обойдётся!
Пёс внимательно слушал и не перебивал. Только улыбался своей собачьей ухмылкой.
– Не переживай, он уберётся, и я тебя дочешу. Будешь у нас самый красивый пёс в округе, – я налила в миску воды, поставила перед ним. И наблюдала, как он смачно лакает, отчего брызги разлетаются по полу.
Дождалась, когда закипит чайник. Залила сбор крутым кипятком, затем поставила на поднос. Добавила блюдечко с кексами, которые Азалия испекла утром, розетку с вареньем и две маленькие ложечки. Принести одну будет глупо и по-детски, как будто я обиделась на Марка.
На самом деле он был мне просто не интересен. Человек, который десять лет не навещал тётю, а потом приехал и с порога начал командовать, не может понравиться. Поэтому в нём меня интересовало лишь одно – когда Марк уйдёт.
С подносом в руках я направилась в гостиную и услышала возмущённый голос Азалии.
– Нет! Я ни за что не стану их продавать!
– Тётушка… – начал Марк, но увидев меня на пороге, замолчал на полуслове.
Я видела, что госпожа Берри расстроена, поэтому не спешила уходить. Медленно и осторожно поставила поднос на стол. Переставила на него заварочник. Затем чашку, рядом с ней – блюдце, потом чашку – на блюдце. И всё это проделывала правой рукой, левой придерживая поднос. Выждав пару секунд и полюбовавшись на получившийся натюрморт, повторила весь процесс со второй парой. Так же медленно и аккуратно, как и с первой.
После составила на стол кексы и варенье. Положила ложечки на блюдечки, на каждое – по одной, стараясь проделать всё тихо и не звякнуть, чтобы не мешать беседе.
Но, когда подняла голову, наткнулась на злющий взгляд Марка.
– Долго ещё собираетесь возиться? – процедил он сквозь зубы. – Если закончили, оставьте нас наедине!
– Простите, – я чересчур робко улыбнулась и похлопала ресницами, – это трудоёмкий процесс, не терпящий суеты. Иначе травы заварятся неправильно, и чай не принесёт радости.
– Плевать на радость! Оставь нас! – Марк резко поднялся на ноги, и я испугалась, что он сейчас выставит меня.
Этот мужчина не привык просить или церемониться. Он крупнее и сильнее меня, я не смогу защитить Азалию. Даже совком для золы.
– Марк, стой! – госпожа Берри впервые повысила голос.
Неожиданно это подействовало. Племянник остановился и обернулся к тётушке, вопросительно изогнув левую бровь.
– Марк, не смей повышать голос в моём доме на мою воспитанницу, – произнесла она, чётко выговаривая каждое слово.
Правая бровь Марка тоже поползла вверх.
– Воспитанницу? Приживалку, значит? – вырвалось у него презрительное. И выражение лица в этот момент было такое же, как при взгляде на недочёсанного Графа.
– Марк, ещё одно дурное слово в адрес Ксении, и я попрошу тебя удалиться, – госпожа Берри не шутила. Вообще, я впервые видела её рассерженной. – Я не видела тебя десять лет, но не ожидала, что ты так сильно переменился. С каких пор милый мальчик, подбирающий больных щенков, превратился в бездушного ханжу?
– Тот мальчик вырос, тётя Азалия, повзрослел и поумнел, – Марка явно задели её слова, но он не собирался этого показывать. Особенно мне.
– Госпожа Берри, мне уйти? – негромко спросила я.
Похоже, моя защита ей не нужна. Старушка и сама оказалась способна за себя постоять.
– Да!
– Нет, милая!
И снова голоса слились в один.
– Нам нужно обсудить договор и условия. Пусть ваша «воспитанница», – он практически выплюнул это слово, – оставит нас, чтобы мы могли поговорить наедине.
– Детонька, останься, пожалуйста. Мой племянник утратил учтивость и забыл о хороших манерах. Надеюсь, ты его простишь. Я хочу, чтобы ты завершила заваривание. У тебя получается прекрасный чай. Марк обязательно оценит и придёт в восторг. Я не сомневаюсь, – она секунд десять помолчала, а затем добавила: – Не правда ли, Марк?
– Я уже в полном восторге! – бросил он в мою сторону и вернулся на прежнее место.
Я выдохнула с облегчением. Племянник Азалии был высоким, под метр девяносто. И когда стоял близко, то нависал над моими ста шестьюдесятью двумя сантиметрами огромной скалой. Его раздражение на подсознательном уровне воспринималось мной как агрессия. Мои инстинкты вопили об опасности. Хотелось втянуть голову в плечи, а лучше вообще исчезнуть, оказаться подальше от него.
Однако я делала над собой усилие, храбро задирала нос и оставалась стоять на своём. Только глубоко внутри дрожала осиновым листочком, чувствуя, как немеют руки от напряжения.
Когда Марк отошёл, даже дышать стало легче. Я ощутила себя победителем. А что, противник отступил, я не сдвинулась с места. Значит, победа за мной.
А то, что пальцы дрожат, и крышечка чайника звякает, выдавая мои эмоции, это ничего. Крышечку можно и придержать. К счастью, у меня две руки.
Марк нетерпеливо наблюдал, как я разливаю чай по чашкам, держу его несколько мгновений, а затем выливаю обратно в заварочник. Это было необходимо, чтобы прогреть чашки и слегка остудить отвар.
Однако судя по тому, как племянник барабанил пальцами по столешнице, его не интересовал правильный процесс заваривания. Терпение Марка подходило к концу.
Он отогнул лацкан сюртука, идеально сидящего на его фигуре. Я решила, что костюм шили на заказ. Наверняка какой-нибудь модный столичный портной.
Мне интересовало, что он собирается делать, поэтому я внимательно следила за ладонью красивой формы с длинными изящными пальцами. Марк Берри был хорош собой – и целиком, и по частям. Однако это не делало его менее неприятным. Напротив.
– Мне нужно успеть на шестичасовой поезд в столицу. Надеюсь, ваша воспитанница поторопится с чаем.
Я продолжала наблюдать, как пальцы вытащили из кармана жилета золотые часы на цепочке. Открыв крышку, Марк секунду любовался стрелками циферблата, а затем захлопнул, выдёргивая меня из оцепенения.
  
– Растяпа! – воскликнул он, почему-то глядя на мои руки, а затем отодвинулся от стола.
Я опустила взгляд.
– Мамочки, что я натворила?! – воскликнула, растерянно глядя на растекающуюся вокруг чашки лужицу зеленоватого отвара, который моментально окрасил белую скатерть.