Рок-звезда Советского Союза (СИ)
Кстати, в комнате царил практически идеальный порядок, особенно на столе. Бумаги лежали аккуратной стопкой, подставка для ручек, пенал и странный механизм, определённый памятью как дырокол, стояли ровно в десяти сантиметрах от края столешницы. Телефонный аппарат располагался рядом.
— Чай будешь? — спросил хозяин кабинета.
Чего отказываться? Вдруг меня удивят нормальным напитком, а не грузинским сеном? Распробовав это чудо, я вдруг стал поклонником «индийского слоника». Однако Анатолий Михайлович меня разочаровал. Пил он грузинскую муть, ещё без всяких добавок. Лужёная глотка у мужика! Я сделал пару глотков и более не притрагивался к чашке. Зато хозяин кабинета употреблял чай с удовольствием. Мазохист!
Расспросив меня о службе, выяснив некоторые факты из биографии, начальник цеха начал тот самый бесконечный разговор.
— Тогда я пойду? — перебиваю начальника цеха, когда тот пошёл на следующий круг.
— Э-э-э… Куда? — Анатолий Михайлович растерялся и смешно раскрыл глаза.
— Ремонтный и сборочный цех не для меня, а в моечный не подхожу. Так зачем терять время?
Немного подумав, начальник продолжил совершенно иным тоном:
— Заносит меня малость, есть такое дело. Недавно ещё ходил по ПТУ и школам, агитируя ребят выбирать именно эти специальности. Хотя у нас почитай полгорода и окрестностей на Машиностроительном работает. А ты просто здоровый как лось, ну и молодой. Деньги-то нужны, небось? Плюс, у тебя образование профильное, надо только немного подучить. У нас же в моечном цеху народ попроще. Работа больше грязная и тяжёлая, однако специальной подготовки не требует. Платят всё равно меньше, правда, многое зависит от перевыполнения плана и подработок. Кому надо — получают хорошие добавки и премии.
— Скажу лучше правду, чтобы потом не было недопонимания. У меня в планах серьёзно заняться музыкой, которую я сам пишу. Мне нужны здоровые руки для игры на гитаре и фортепьяно. А постоянные шумы вредны для слуха. Может, я себя берегу? Не знаю, — жму плечами. — План готов перевыполнять вместе с коллективом, а переработки мне не нужны.
— Понятно! Я всё понять не могу, чего Андрюха на электрокар сразу отучился. Ещё и Рамешкин из сварки ушёл, как раз в ремонтники. Значит, себя бережёте? — с нехорошими интонациями произнёс начальник цеха. — Сегодня он играет джаз, а завтра родину продаст! Так получается? А на заводах пускай дурачки всякие пашут?
Переход оказался таким резким, что я опешил. Михалыч похож на зануду и трудоголика, но не бездушного формалиста. Ещё и брат тёти Лены, а она женщина вменяемая. Тут этот подкольщик рассмеялся, заставив меня выдохнуть и криво улыбнуться в ответ.
— Повёлся? — воскликнул начальник, потом произнёс уже серьёзным тоном: — Всё я понимаю, сам был молодым! Играть тоже пробовал и племянника заразил. Тимофей до сих пор это припоминает. Но мне после армии деньги были нужны, жена ребёнка ждала. Не до ансамблей. У вас же особых забот нет, можете о творчестве думать. От работы отлынивать всё равно нельзя. И парней я немного осуждаю — потенциально хорошие специалисты. А если не получится? С другой стороны, механиков и сборщиков у нас тысячи, а талантливых музыкантов — единицы. Ты на синекуру особо не рассчитывай. Мол, получишь запись в трудовой, чтобы в тунеядстве не обвинили, и далее бей баклуши. Как я уже сказал, работа у нас тяжёлая. Но есть свои нюансы. Возьму тебя на распаковку и доставку деталей. Там особый ум без надобности, и не так грязно, надо только тяжести таскать. Ты здоров как конь, освоишься. Этим больше стажёры занимаются с людьми без амбиций. Зато время на репетиции у тебя будет. Если закончишь быстрее нужный объём, то могу отпустить. Когда вас руководство утвердит, конечно. Пока же вечером или по выходным репетируйте.
Всё-таки меня сюда закинула сама Фортуна. Или Тюхе? Скорее Макошь, отвечающая у славян за удачу. Кстати, я чуток обдумывал различные варианты фолк-рока или вариации. Но пока рановато, народ попросту не готов к такой музыке.
— Пойдём, покажу тебе нашу работу. Вдруг передумаешь, — Анатолий Михайлович вдруг вскочил со стула и указал на выход.
Что я могу сказать. Моечный цех — это не только грязно и тяжело. Главное, здесь душно, как в бане. Основную работу производит несколько моечных машин. Для мелких деталей предназначались промышленные моечные установки, похожие на большие ящики с выпуклой крышкой. А для агрегатов и больших узлов применялись настоящие монстры с конвейерной лентой. Утром их запускали, нагревали воду, добавляя в неё специальный раствор РИК-М. Когда всё было готово, начинался сам процесс. Средние детали клали на специальные поддоны, а крупные — без. Затем всё это дело загонялось в аппарат. После того как изделия проходили первичный процесс очистки от смазки и грязи, проводилась вторая стадия. Далее сушка, упаковка и доставка на склад или сразу в сборочный цех.
Всякую мелочь мыли практически вручную в тех самых ящиках. Сушилки для них тоже поменьше. Также в цеху есть пара механизмов, похожих на Karcher из моего будущего, но массивнее и сложнее. Удивительно, но процесс максимально механизирован. Что не отменяет жуткой жары и духоты, стоящей в цеху. Я сразу взмок, а рубашка неприятно прилипла к телу. Работники, казалось, не обращали внимания на специфические условия, разве что щеголяли красными лицами.
Анатолий Михайлович в своей манере детально описывал производственный процесс, показал мне узлы, которые готовил сегодня, ещё и познакомил с некоторыми работниками. Коллектив в основном состоял из мужиков средних лет и нескольких крепких дам такого же возраста. Спецовка у них действительно грязноватая.
Далее начальник показал помещение для приёмки и распаковки деталей. Их завозили сюда электрокаром. Универсальная машина, кстати, и полезная. Процесс упаковки и выдачи вымытых агрегатов проходил в соседнем помещении.
На самом деле Михалыч загрузил меня огромным объёмом информации, даже немного ознакомил с историей основания завода проклятыми буржуями и его достижениями уже при СССР. Рассказчик он отличный, и чувствуется, что часто выступает перед людьми. Не удивлюсь, если Тарасов готовится сделать шаг по карьерной лестнице, скорее всего, партийной. Ничего плохого в этом нет, как раз наоборот. Только меня товарищ малость утомил. Надеюсь, при приёме на работу здесь не надо сдавать экзамены по истории завода и тем более КПСС.
Наконец, экскурсия закончилась, и мы снова оказались в кабинете начальника. На этот раз я отказался от смеси опилок и сена, называемой чаем. Зато Михалыч с удовольствием продолжил пить этот суррогат, налив напиток из чайника, скрытого бабой в виде матрёшки.
— Убеждать тебя бесполезно, поэтому давай ближе к делу. Признаюсь, мне такие временные работники без надобности. Но Андрюха попросил, и я тебе про свои мечты рассказывал. Поэтому помогу, но и ты не подведи, — в ответ на слова начальника я закивал как китайский болванчик. — Сегодня напишу бумагу и передам её в кадры. Думаю, дня через три тебя вызовут. Лучше позвони послезавтра, будет уже ясность. Затем проверка — у нас же предприятие специфическое. Но тебе особые допуски не нужны, и на закрытую территорию хода нет. Если нет каких-то проблем с характеристикой, то оформят быстро. Тем более есть диплом нашего технаря. Ты комсомолец? Тёмных страниц в биографии нет?
По идее, Ник служил в ПВ. Туда абы кого не берут и проверят дотошно. Странно, что он вообще попал в войска, находящиеся в системе КГБ, а не МО.
— Вступил ещё в техникуме. Приводов и прочих задержаний нет. Отличник боевой и политической подготовки. Награждён медалью «За отличие в охране государственной границы СССР» и грамотой от командующего КСАПО, — оттарабанил я и зачем-то добавил: — Холост. В жилплощади не нуждаюсь.
— Об этом лучше молчать, — заржал Михалыч. — У нас с квартирами проблем нет, хорошие работники более трёх лет не ждут. Но молодой, симпатичный, ещё и с жилплощадью! Наши девки тебе прохода не дадут. А если с ансамблем получится…