Вернись ради меня

Миссис Уильямс, судя по всему, была занозой в заднице.
– Что ж, она определенно произвела на всех впечатление.
– А как у тебя с другими учителями? – спрашивает миссис Саймондс.
Я не совсем понимаю, к чему она клонит. Внутри начинает копошиться паранойя, и я нерешительно улыбаюсь:
– Они очень милые.
Директриса с любопытством разглядывает меня.
– Правда? Я заметила, что ты не обедаешь вместе с остальными. Что-то случилось?
  
Очевидно, за своим преподавательским составом она тоже присматривает.
– Нет-нет, ничего такого. Все отлично.
Не считая того, что я изолировалась ото всех, лишь бы отвадить любопытные взгляды и сплетни. Это маленький городок. Мне приходится скрывать свою жизнь от учеников, а уж взрослые куда более проницательные.
Спасает то, что Кевина здесь не очень-то и любят. Черт, да он так и не смог влиться в местное общество. Он всегда на ферме, не посещает ни собрания, ни ярмарки. Муж не ходит по магазинам, а дружбу водил лишь с одним человеком, Нейтаном, и то сейчас они уже не общаются. Кевину нравится такой стиль жизни, и он изо всех сил старается навязать его мне. За эти годы люди, видимо, решили, что я такая же замкнутая, как и он, и больше не пытаются сблизиться со мной.
Миссис Саймондс подходит ближе. Она тепло улыбается и даже на мгновение напоминает мне мою мать. Кажется, именно так директриса относится к своим учителям и ученикам: как вторая мама, желающая защитить тех, кого любит.
– Я знаю, что многие наши коллеги встречаются, чтобы вместе поработать над учебными планами, и не понимаю, почему ты не принимаешь в этом участие.
– Просто у меня такой график. Как только заканчиваю здесь, хватаю Хэдли, и мы едем обратно на ферму.
Миссис Саймондс пристально наблюдает за мной, считывая не только слова, но и язык тела.
– Могу понять, ведь у нас тоже есть ферма. Но ты работаешь здесь уже несколько месяцев, и я хочу убедиться, что у тебя все хорошо.
– У меня правда все хорошо.
Она садится на стул рядом со мной и протягивает руку, чтобы с нежностью сжать мою ладонь.
– Знаешь, я всегда готова выслушать. Понимаю, что тяжело адаптироваться к полному рабочему дню после длительного перерыва. К тому же, насколько мне известно, ты давно живешь в Шугарлоуфе, но так и не обзавелась друзьями. Если тебе нужен кто-то рядом, я буду рада помочь.
Теперь я понимаю, почему люди ей открываются. Впервые за долгое время я чувствую, что хочу излить кому-то душу. Хочу упасть в ее объятия и плакать, но я не могу позволить себе иметь друзей. У меня нет ни времени, ни возможности быть честной с ними.
Я мягко улыбаюсь:
– Я счастлива здесь работать, и меня ничего не беспокоит.
– Ладно, хорошо, – сдается миссис Саймондс.
И тут раздается звонок, предупреждая учителей о скором появлении учеников.
– Мне пора, но знай: если тебе что-то понадобится, Элли, я рядом. Мы семья, и для тебя всегда найдется место за столом.
Слезы подступают к глазам, но я сдерживаюсь.
– Спасибо, Сара.
– Не за что. Наслаждайся своей трагедией, – бросает директриса.
Мое сердце начинает биться быстрее, потому что я в очередной раз не понимаю, на что она намекает. Но тут миссис Саймондс добавляет:
– Ну ты понимаешь… пьесой.
– О, еще бы! Да. Обязательно.
Когда она уходит, я отворачиваюсь и тяжело вздыхаю. Верит ли хоть кто-то в этом городе в мою ложь?
 
6. Коннор
 
– Так ты собираешься вернуться в Шугарлоуф? – интересуется Куинн, один из моих бывших сослуживцев.
– Прямиком в ад.
Лиам фыркает от смеха и поднимает стакан пива:
– Встретимся там, дружище. Черт, да все мы там будем!
Я подписал увольнительные бумаги две недели назад, а с сегодняшнего дня официально покинул военно-морские силы и теперь должен отправиться отбывать шестимесячный срок в Пенсиль-чертовой-вании. Хотя, признаться, какая-то часть меня отчаянно хочет туда вернуться после одной неожиданной встречи.
Куинн кивает:
– Могло быть и хуже.
– Ага, и как же? – спрашиваю я.
– Ты мог влюбиться в девчонку, которая и знать тебя не хочет.
Перед глазами тут же возникает лицо Элли, потому что она совершенно точно знать меня не хочет. Получается, я не могу быть рад тому, что нашел ее или что наконец-то узнал ее имя, ведь она замужем. Так что нет, хуже быть не могло.
Он продолжает:
– Не то чтобы я знаю, каково это… потому что лично я сейчас очень счастлив.
Лиам ухмыляется, наблюдая за мной:
– О, думаю, Коннор и правда влюблен в девчонку, которая знать его не желает. Как ее зовут… Стрела? Ангел?
– Иди к черту!
Глаза Куинна загораются:
– Правда? А почему я никогда не слышал о ней?
Потому что я всегда допускал ее лишь в свои сны.
Потому что я знал, что буду мучиться, если она будет находиться в пределах досягаемости.
Потому что вы два идиота, которым нравится выдавать тупые шутки и которые не понимают, чем для меня была та ночь.
– Вы оба можете у меня отсосать.
Как бы эти двое ни сводили меня с ума, я все равно буду скучать. По тому братству и товариществу, которые были в нашей команде. Я готов умереть за этих двоих и любого другого «морского котика». Мы живем в соответствии с кодексом, который чем-то напоминает мои взаимоотношения с родными братьями.
– Подобного рода предложения меня не привлекают, – смеется Лиам. – Как насчет тебя, Куинн?
– Не-а. Я безумно счастлив со своей принцессой.
– Теперь-то да, – я закатываю глаза.
Куинн не был таким жизнерадостным год назад. Не припомню, чтобы видел хоть кого-то в таком подавленном состоянии. До сих пор не понимаю, как он вынес весь тот ад, через который ему пришлось пройти.
Также я не знаю, зачем вообще согласился выпить с ними. За этот разговор я могу винить только себя. Они и по отдельности-то невыносимы, а вдвоем превращаются в гребаное цунами, уничтожающее все на своем пути.
– А скажи-ка нам, – заговорщически шепчет Лиам, – ты собираешься ее искать?
– Можно подумать, я собираюсь вам, мудилам, что-то рассказывать.
– Он уже все сказал, – говорит Куинн Лиаму, не глядя на меня. – Смотри: на нем же лица нет. Скорее всего, он уже видел ее, когда возвращался. Может, это его девушка из средней школы?
– Сдается мне, она была его первой, – добавляет Лиам.
– Вполне возможно. Во всяком случае, он выглядит жалко. Да и что-то я не вижу, как девушки выстраиваются в очередь, чтобы переспать с ним.
Лиам пожимает плечами:
– Может, у него просто маленький дружок между ног? Такое бывает.
– Думаю, все же виноват его жалкий видок. Какой девушке нужен настолько сломленный мужчина?
– Я все еще здесь! – рычу я на Куинна.
Но они продолжают разговаривать так, будто не слышали меня.
– Может, дело в отношении, – Лиама явно забавляет моя реакция. – Он немного враждебно настроен.
– Бьюсь об заклад, она его отшила, потому что, ну посмотри на него: не так уж он и хорош собой. – пожимает плечами Куинн.
– Кто захочет связываться с ворчливым, уродливым и безработным бывшим «морским котиком»? Так себе наборчик.
Я раздраженно фыркаю:
– Кто с вами двумя захочет связываться?
– Ну нам довелось найти двух великолепных женщин, которые не устояли перед нами, – отвечает Куинн. – Но, если серьезно, ты видел ее?
– Ага, и ребенка ее тоже. Еще у нее есть муж.
Лиам присвистывает:
– Вот так подстава.
– Не то слово.
– А ребенок милый? – спрашивает Куинн.
– Ага, очень. Девочка. Она поранилась и спряталась на моей ферме. Я ее нашел и отвел домой. Знать не знал, кто ее мать, пока не подошел к их дому.
Вся эта ситуация с Хэдли все еще не дает мне покоя. Не понимаю, в чем дело: то ли это мое нежелание принять брак Элли, то ли подозрения насчет природы происхождения травмы малышки.
  
– Хочешь совет? Держись от нее подальше. Не будь мудаком.